Нити судьбы

Моё сознание медленно возвращалось ко мне. Во рту было сухо, а голова трещала. Я медленно открыла слипшиеся глаза, в тот же миг в лицо ударил яркий свет, и мне пришлось сразу же закрыться от него рукой. Из-за лишних телодвижений голова разболелась ещё сильнее. Чёрт, сколько же я вчера выпила? Тьфу, вообще не стоило этого делать. Как говорил Андрей: «Не умеешь – не берись». Но нужно же мне было выпендриться перед новой компашкой! Я медленно приподнялась на локте, второй рукой всё ещё прикрывая глаза наподобие козырька. Я лежала на матрасике, расположенном на полу какой-то светлой комнаты, а в углу мирно спал незнакомый светловолосый паренёк. Внезапно парень подскочил, и, бросив странный боязливый взгляд на меня, побежал куда-то наружу. Последним что я увидела, была сияющая золотом нить на его запястье и ещё одна красная, ведущая к моему мизинцу. Что это вообще за место? После того как парень выбежал из комнаты, головная боль более-менее утихла, позволяя мне всё вспомнить. Как я вообще могла забыть, что уже год нахожусь в этом мире после смерти?! Надеюсь, это просто случайность, и я не буду забывать всё, что произошло мной за последний год после каждого такого обморока! Раньше такого не случилось, но вдруг это снова произойдёт после того, как я усну! Так, стоп, я уже начинаю себя накручивать… Думаю, это просто преувеличение. Хотя, что более странно, я отчетливо помнила свою жизнь до смерти, но забыла всё, что произошло после. Возможно… Нет-нет-нет, хватит с меня теорий. Ещё и мой непутёвый соулмейт куда-то убежал. Я размяла шею и, поднявшись, обнаружила на себе домашнюю розовую юкату с узорами цветов персика. За год, проведённый здесь, я научилась разбираться во многих аспектах, например, отличать сакуру от персика и сливы. Тьфу, это слишком приторно, отвратительно. Пока я выказывала невиданную мозговую активность, в дверном проёме показались Тацуя-сенсей и Куваджима-сама. В промежутке между дверью и их телами показалась взволнованная мордашка Зеницу. Я даже невольно умильнулась, неужели парнишка так волновался за меня? Неожиданно ему по голове прилетела чья-то рука, и быстро отпихнула его в сторону. Вместо него появилось хмурое лицо Кайгаку. Всё хорошее настроение резко улетучилось. Ну, не нравится мне он, что поделать. Причем небезосновательно! Во-первых, его нить фиолетовая, значит, он убил своего соулмейта или был виновен в его смерти; во-вторых, он обижает моего соулмейта – Зеницу! Да, оснований его ненавидеть нет, но вот опасаться можно, всё-таки он подросток со скверным характером, катаной, которой умеет пользоваться, и мёртвым-по-его-вине соулмейтом. Всё это складывается в абсолютно не радужную картину. От его взгляда будто тысячи мини-молний проскакивали по телу, заставив меня поёжиться. От этих мыслей меня отвлек Тацуя-сенсей, когда сказал: — Ты упала в обморок. — с тяжелым вхдохом сказал он. – В который раз... Ты в порядке? Сенсей всегда говорил тихо, словно на улице глубокая ночь, когда все вокруг спят, но, несмотря на это, его голос было отчётливо слышно. Для меня это какая-то магия, честно, но я стараюсь уже ничему не удивляться. Вокруг итак полнейший абсурд, не хватает лишь человека с кабаньей головой для всей полноты пиздеца. — Да! Благодарю за ваше беспокойство, просто я... Ну, эм, устала в пути? — под конец я занервничала, не зная как аргументировать своё очередное падение. Не сказать же им, что я потеряла сознание от сенсорного шока? Так что пришлось нагло врать. Джигоро-сан улыбнулся и произнес: — Что ж, в таком случае мы продолжим тренировку. Зеницу, Кайгаку, идём. — Джигоро-сан, Кайгаку и хнычащий Зеницу покинули коридор и вышли на улицу. Тацуя-сенсей кивнул на небольшую выемку в стене. — Там твоя одежда, жду через десять минут на площадке рядом со входом в сад. — и покинул помещение, захлопнув сёдзи. Я же подошла к указанному проёму, и открылся небольшой потайной… Шкафчик? Да, шкафчик, в котором лежала моя одежда. Обувь же стояла у входа в комнату. Во всей этой суматохе мне в голову даже не пришла мысль о том, кто же, чёрт возьми, переодел меня в юкату?! Так, спокойно, будем надеяться, что это была девушка. Быстро переодевшись я вышла во двор, где мне нужно было найти проход в персиковый сад. Вот только была одна проблема: я понятия не имела с какой стороны от входа нахожусь. Найти путь в сад я могла только со стороны парадной двери в не самое маленькое, как мне его представили, поместье Грома. Поплутав пару минут, я не нашла никого живого в округе и решила идти прямо. Надеясь выйти к входу в сад или в поместье, я лишь попала в заросли и вся исцарапалась, пробираясь через них. Вывалившись из зарослей куда-то под куст, я осознала, что это была просто ужаснейшая идея из возможных. Неожиданно я услышала чьи-то голоса, но не смогла разобрать и слова. Пришлось по максимуму напрячь слух. — Канае-сама, может не стоит так рано отправляться? Вы еще не полностью оправились от ран, тем более на… – голоса то затихали, то говорили громче, поэтому часть предложений ускользало от слуха. — Не стоит... говорят он… Я постараюсь с ним... Быть может... — второй голос звучал очень нежно и намного тише. Я не могла расслышать большинство слов и смысл предложений постоянно терялся. Мне, в общем-то, до этого и дела нет, не знаю зачем я вообще подслушиваю. Но я всё равно думаю, что этой девушке не стоит сейчас отправляться на охоту. Тем более она, кажется, собирается идти одна. Разговоры стихли и мимо кустов, под которыми я лежала, прошло двое человек. Отряхнувшись от листьев и веток, я, наконец, вылезла и увидела, что нахожусь прямо возле входа в поместье. Теперь можно отправляться к сенсею, я и так, кажется, немного задержалась. Уже в саду мне на глаза попался сидящий на камне под деревом Тацуя-сенсей с книжкой в руках. И я, видимо, задержалась на чуть больше, чем «немного» Затем сенсей устроил вполне стандартную тренировку, лишь попросив больше не задерживаться. Просил, разумеется, в своей манере. От этих его просьб мурашки бегут и по спине, и по всем прилежащим частям тела. По дороге в «свою» временную комнату я заметила спаррингующихся учеников Джигоро-сана. Конечно, спаррингом это сложно было назвать, скорее уж избиением плачущего ребёнка по имени Зеницу. Я решила наблюдать издалека, но желание вмешаться росло с каждой секундой. Ненавижу когда бьют людей, неспособных дать отпор. Я напряжённо наблюдала за избиением, пока Кайгаку не собрался нанести сопернику очень болезненный удар. Тело, двигаясь будто само, использовало технику дыхания и рвануло к ним, хватая на ходу бамбуковый меч. После тренировки бинты уже были сняты с рук, поэтому ничем неприкрытые раны на ладонях резко заныли. Я осознала происходящее лишь когда увидела удивлённое лицо Кайгаку. «Лезвие» бамбукового меча треснуло от приложенной для удара силы, заставив меня нервно сглотнуть. В голове возникла мысль, что точно так же могли треснуть кости Зеницу, слишком уж сильным был удар для простой тренировки. Сам Зеницу, судя по всему, тоже это понял, поэтому сглотнул и резко подорвался, убегая в слезах. — Э-э… Не стоит так сильно бить во время тренировки… — растерявшись произнесла я. В ответ Кайгаку жёстко улыбнулся, убрал меч обратно в ножны и передразнил меня сочащимся презрением голосом: — Тогда не нужно быть таким слабаком. Не моя вина, что он такое жалкое ничтожество — эти слова окончательно вывели меня из себя. Я привыкла защищать слабых и «своих», Зеницу же как-то внезапно попал под вторую категорию. Возможно в этом виновата наша с ним в прямом смысле связь, а может дело в чём-то другом. В любом случае нужно поставить на место засранца Кайгаку. — Так найди соперника себе по силам. Предлагаю спарринг, а если откажешься, то мне придется официально вызвать тебя на дуэль*! — Кайгаку, кажется, удивился, но его самомнение не позволяло отказаться. — Ты даже не представляешь, на что подписалась! Думаешь, раз девчонка, то я тебя пожалею? Ха, да ты просто очередная слабачка — под конец фразы, он выглядел действительно разозлённым. На пару секунд я даже пожалела о своей импульсивности, но назад пути уже не было. Отказаться сейчас – значит признать поражение. — Прямо здесь и сейчас? — спросила я. — Прямо здесь и сейчас. — тут же получила ответ. Бой начался незамедлительно, мы взяли новые мечи и встали друг напротив друга. Я решила выжидать, надеясь на глупость противника, который бросится в бой первым, давая мне возможность использовать самый распространённый прием. Обычно бой между самураями заканчивался после первого удара, но сейчас так точно не выйдет. С помощью дыхания мне придётся наносить сильные удары, пытаясь как можно быстрее вырубить Кайгаку без переломов и прочих сильных увечий. Мы негласно договорились продолжать бой до тех пор, пока соперник не сможет сражаться. Мои надежды оправдались, и Кайгаку первым бросился в бой. Я ожидала обычного лобового удара, но он внезапно произнес: — Дыхание Грома! Вторая ката: Шаровая Молния! — в глазах на секунду потемнело, потом сразу посветлело и по всему телу разлилась боль. С хрена ли он такой быстрый?! Я даже понять ничего не успела, как он нанёс удары да ещё и ката использовал! Твою же ж мать, значит так? Хорошо, следующий удар с использованием ката я сумела заблокировать. Кайгаку тут же отскочил, чёрт, да он ужасно быстрый, я даже не всегда успеваю отследить движения! Что же делать, что же делать…

***

Цугикуни Тацуя прогуливался вдоль здания со своим другом Куваджимой. Они обсуждали важнейшую сейчас тему: активизацию демонов двенадцати лун. Ни один человек, даже Ояката-сама, не знал, почему они так резко пришли в движение. Внезапно до пары друзей донеслись раскаты грома и неизвестный свист. Сенсеи сделали ещё пару шагов таким образом, что бы открылся вид на тренировочную площадку. На площадке с огромным упоением Кайгаку и Рей, откровенно говоря, мутузили друг друга. Боем эту детскую драку в песочнице назвать язык у сильнейших сей организации не поворачивался. — Чего это они? — удивлённо произнес Шихан. Тацуя философски перевёл взгляд на небо, слегка жмуря глаза от солнца. — Да так, пусть детишки развлекаются. — затем он тихо сказал, будто озвучивая свои странные мысли: — Ликорисы цветут… Шихан, кажется, уже привык к подобным выходкам старого друга и ни слова не сказал на это, лишь изменил тему разговора и продолжил движение.

***

Я снова отскочила. На этот раз удар прошёл вскользь, чую, скоро всё тело будет в синяках. Причём в местах ударов создавалось ощущение, будто били шокером. Я заметно проигрывала Кайгаку, и он прекрасно это видел, отчего распалялся ещё больше и чувствовал своё превосходство. У меня редко получалось использовать ката, а если и выходило, то они были невероятно слабыми. Не проявилось ни одного полумесяца, которые являлись индикатором силы ката, и у меня оставался лишь один шанс на победу. Я глубоко вздохнула. — Дыхание Луны! Шестая ката: Одинокая Луна в Вечную Ночь, Авичи! Моя сильнейшая ката, которую раньше ни разу не получалось выполнить до конца. Вот от меня уже разлетелись в разные стороны полумесяцы нескольких оттенков и осталось лишь увидеть результат. Кайгаку немного, совсем чуть-чуть был в ахуе от всего этого, и я разделяла его эмоции. На его животе красовалась неглубокая рана. Я смогла порезать его тренировочным мечом. Это вообще как?! Парень быстро пришел в себя, в отличие от меня. Последняя атака высосала из меня все силы, поэтому после следующего удара ученика Джигоро-сана подняться у меня уже не вышло. Насмешки Кайгаку я пропустила мимо ушей, и он покинул площадку, понизив меня в собственном списке уважения примерно до уровня лягушки. Не в силах встать я бы так и осталась лежать лицом вниз, если бы на горизонте не показался Зеницу. Он неуверенно подошёл ближе и присел на колени, будто боясь дотронуться. — Чего сидишь, помоги встать. — сил на любезности не было, но я всё-таки смогла выдавить из себя улыбку. Сомневаюсь, что хоть немного милую. — В прошлый раз я… Ты ведь... Хмпф! — из его глаз снова полились слёзы, и до моего мозга наконец дошло, чего он меня шугается весь день. В прошлый раз когда он меня коснулся, я навернулась в обморок, и тот скорее всего получил от Кайгаку, да и сам чувствовал вину. — Не переживай! Сегодня всё будет в порядке, клянусь! — в этот раз улыбка вышла довольно милой, и Зеницу аккуратно поднял меня на руки. Хотя на его глазах всё ещё блестели капельки слез, но он уже не рыдал. Поднял он меня без особого труда, всё-таки несмотря на все усилия Тацуи, я так и осталась миниатюрной и даже среди сверстников выглядела маленькой. Агацума отнёс меня в какую-то комнату, явно не мою, что странно, но я решила не обращать на это внимания. Мне было не до всяких глупостей, всё тело саднило и жгло. Парень засуетился и вытащил откуда-то баночку с мазью. — Вот, эта мазь хорошо заживляет удары от ката грома, а у тебя кожа потрескалась и не только на лице. Могу ли я тебя… Р-раздеть, чтобы обработать раны? Если ты против я могу позвать Аи-сан или Умэ-сан! — бедный весь красный Зеницу пытался то ли оправдаться, то ли ещё что. Но я уже решила, что нам в любом случае всю жизнь быть вместе, с чего-то же нужно начинать, верно? — Кхм, думаю, ты справишься и сам, да? Благодарю за помощь. — несмотря на разбушевавшуюся фантазию, частей моего тела оголялось относительно немного. Ничего пошлого или хотя бы чуть-чуть эротического не виднелось, и хорошо, скажу я вам. Зеницу не лез куда не нужно и не приставал, просто глупо улыбался, источая «розовую ауру». Но не всё оказалось так просто, как я думала. Покончив с моими синяками и остальными последствиями боя, тот буквально просиял, схватив меня за руку. — Теперь ты выйдешь за меня, Рей-чан?! Мне недолго осталось, я погибну при первой же встрече с демоном, даже отбор не переживу! Выходи за меня, Р-е-й-ч-а-н! — меня резко прошиб холодный пот. Чего это он вытворяет, нормально же вроде общались?! Из ситуации пришлось как-то выкручиваться. — Понимаешь, Зеницу-кун, не могу же я выйти замуж после первого дня знакомства, верно? Ты мне, конечно, симпатичен как друг, но на свадьбу я пока не готова. Тем более не вижу смысла выходить за слабака, который ни меня, ни моих детей защитить не сможет. Сам же сказал, что и демона не убьёшь. Я верю, что ты станешь намного сильнее, если будешь тренироваться! Вот тогда и подумаем, а пока пройди для начала отбор. Зеницу ещё долго упорствовал, но со временем успокоился, и мы довольно мило поболтали. Сил идти в свою комнату не было, а попросить понести меня Зеницу, которому и так досталось, было неловко. Поэтому я, постелив рядом второй футон, заночевала в его комнате.