Последний свет

Ведьмак продолжал сидеть и всматриваться в глупую кучу пепла, с огромной подставкой из обуглившихся камней. Лютик угнетал грустными балладами восхваляя мужественность погибшей. Парочку подростков подробно рассказали обо всем увиденном в ту ночь: о пламени, которое горело ярче луны и солнца в самый ясный день, о высоте его языков, что беспощадно пожирало змеей извивающееся тело девушки, они касались самих небес, прося прощание. В голове все еще стоял её истощенный крик, который никогда не забудется. Девушка очнулась случайно, под грудой камней, которые закрывали её оголенное тело, покрытое пеплом. Кашель, вырвавшийся из легких, напоминал о случившемся. Складывалось ощущение, словно Стелла съела сажу и та осела на легких сантиметровым шаром. Девушка попыталась подняться, но огромные камни, скрывающее её лишь немного зашевелились, боясь сдвинуться с места. Набравшись сил, шатенка смогла откинуть груду камней, смотря на яркое небо, легко окинутое лучами солнца. Где-то вдалеке слышались приглушенные голоса людей, скрип повозок и ржание коней. Все звуки смешались в одну ужасную какофонию, что вакуумом давила на виски. Резкий прилив холодного и свежего воздуха вместе с ярким светом сбил координацию, заставляя взгляд потемнеть. Шум привлек Геральта, и когда из камней показалась небольшая рука, все дальше тянущаяся ввысь, надежда зародилась в его душе. Он рывком сорвался с места, на котором провел несколько часов и быстро откинул мешающее камни. Мозг отказывался верить, что то небольшое покрытое черным пеплом тело принадлежало Стелле. Она выглядела такой реальной, беспомощно лежа на его руках, содрогаясь от движущейся зимы и кашля. — Твою ж мать, — произносит первым девушка, замечая сконфуженный взгляд ведьмака. — Я думала я достойна чтобы попасть в Рай. Она закатывает глаза в таком же самом непонимании, пытаясь встать, когда Геральт прикрывает её наготу плащом. Они вместе идут к Лютику, который протирает веки. Он так же не верит, что девушка осталась жива. Это ведь невозможно. Полностью сгореть в огне и воскреснуть. — Моя девочка, ты жива, — музыкант сразу же набрасывается с сильными объятиями, напоминая о побоях, что болью отдаются в ребрах. Девушка сдержано шипит, но принимает ласку, которую ей так не хватало. На вчерашнем королевском приеме ей отказали в вежливости, даря лишь инквизицию. — Да-да, только давайте в честь моего воскресения, вы не будете прятать шоколадные яйца и рассказывать детям о моем чуде, — шутит девушка, но не получает в ответ ожидаемых улыбок. Наверное, в этом мире не было ни Пасхи, ни Иисуса, ни чего-то из привычных ей религий. От пристальных непонимающих взглядов становиться не по себе и Стелла смущается. Было заметно, что мужчинам тяжело сдерживаться и не смотреть на оголенные ноги, которые ели прикрывались плащом, а с каждым порывом ветра, открывались новые участки кожи. — Я была бы очень благодарна, если бы вы нашли мне одежду. Становиться пеплом было не очень приятно, сомневаюсь, что в ледышку лучше, — она подмигивает Геральту, который казался уже не настолько заинтересованным в её возвращении. В душе больше не так сильно щемило, но чувство охватывавшее его не перестало будоражить тело. За всю жизнь он никогда не сталкивался с настолько невообразимым чудом как воскрешение. Он слышал о некромантии, но её из всех известных ему магов никто не практиковал и это склоняло его искать ответы. — Где бы ты это не достал, ведьмак, пахнет явно не французским парфюмом, — отворачивалась Стелла, пытаясь скрыть недовольство, пока надевала корсет с передней шнуровкой. Темные вещи с резким запахом не внушали ей особого доверия, но она была не в состоянии выбирать. — На аудиенции с принцем Тадеушем я должна выглядеть неотразимо, согласны? Она выгибает бровь, пытаясь разгладить смятую ткань и выдавливает из себя улыбку. Внутри все еще присутствует страх. Она буквально стала вторым Иисусом и эта мысль не дает покоя. Жизнь становится всё более странной, а ответов не появляется. Улыбка граничит с истерикой, но девушка пытается сдержаться, чтобы не показаться слабой. Отрешенные взгляды мужчин блуждают по её скромной фигуре, пытаясь понять зачем она возвращается назад. — Мы не идем к нему, — строго отрезает Геральт с видным недовольством. Идея выбить все дерьмо из принца тяготит его, но он не хочет снова впутывать девушку. Она только что познала смерть и опять лезет на рожон. — Вы, может, и нет, а я иду, — так же произносит Стелла, добавляя немного холода в её голос. Обида душила девушку изнутри. Непонимание боролось со злостью, и последняя побеждала. Шатенка имела слишком много вопросов и намеревалась узнать ответы. Пафосно обойдя мужчин, она вышла из здания, направляясь в замок по вымощенной грунтовкой дороге. Гематомы на ребрах давали о себе знать каждый раз, как она кашляла, пытаясь избавиться от пепла, который прилип к внутренней стенке легких. Несколько часов назад она изучила тело, обнаружив, что оно совершенно не было тронуто огнем: ни ожогов, ни волдырей. Но оставшееся синяки и рассеченные губа со скулой, продолжали украшать её лицо. Сидя там, в уже остывшей воде ванной, Стелла сдерживала истерику, глотая слезы. Тело напоминало об ужасных обращениях, возвращая в тот вечер: пропитанный ненавистью и страхом. В голове всплывало лишь одно воспоминание: Аарон, и оно же ранило наиболее. Шатенка чувствовала себя ужасно, вспоминая их веселые и радостные моменты вместе. Она так просто забыла и растворилась в Геральте, словно таблетка аспирина в воде, и осознание собственной никчемности подсыпало соли на рану. Его бархатистый смех эхом отдавался в голове, напоминая о беззаботной жизни в Англии: их рутину дома, пикники на Темзе и совместную учебу в университете. Слезы текли водопадом, подпитывая холодную воду, неприятно обволакивающую голое тело. Аарон был единственной пристанью, держащей утопающую лодку Стеллы на плаву. Он видал в ней самую роскошную яхту с невероятной силой и мудрым капитаном. Девушка буквально выла от боли воспоминаний, пытаясь сильнее обхватить себя, но все безуспешно. — Стелла?! Всё хорошо?! — невинно спрашивает Лютик, стуча в деревянную дверь. Девушка быстро умывается водой, приходя в сознание и пытается скрыть раскрасневшиеся глаза. Она что-то совершенно бессвязно отвечает, беря отсрочку еще на пять минут. Стелла напоминает себе напутствие бабушки Йенни, что «сильные люди не любят свидетелей собственной слабости» и надевает уже чью-то одежду, напоминая себе о прошлом еще больше. Каблуки эхом отбивались от пустых улиц прогнившего города, когда девушка добегала до замка, обороняемого знакомыми фигурами. Она усмехается им в лицо, когда те отказываются пропускать её. Глаза тут же наполняются чернилами, что скрывают все глазное яблоко и гвардейцы с неведомой силой отлетают на несколько ярдов. Фигура девушки продвигается дальше, подпитываясь собственной ненавистью. Она неосознанно добирается тронного зала, слыша лишь хриплые крики стражи, что смешиваются в желанную мольбу, когда она заносит их собственных руки с мечами к шее. На лице, украшенном рассеченной губой и синей скулой, виднеется лишь едкая ухмылка. Еще мгновение и десятки голов, останутся лежать возле обездвиженных тел, что больше не улыбаются при виде девушки, которую пожирает пламя. Но Стелле нужно не это, она оставляет их застывшими в таких позах, открывая двери тронного зала. Окидывает залитую дневным солнцем комнату, что кажется еще более вычурной. На троне замечает принца, что расселся в невозмутимой позе, явно ожидая не Стеллу. Страх первым искажает его лицо в непонятной гримасе, мышцы тела напрягаются и он стразу же становиться более серьезным. — Невозможно, — еле слышно произносит Тадеуш, когда девушка входит в зал, наполненным воспоминаниями, что придают еще большей силы. — Ты ведь не можешь. Нет-нет-нет. Это детская сказка. Парень в перстом наряде срывается с места, подбегая к нарисованной на одной из стене график. Несколько секунд вдумывается, пока в еще большем ужасе не оборачивается на Стеллу. Она дает ему время насладиться собственными догадками и понять ситуацию, пока её ноги не открываются от земли, поднимая невинное тело ввысь. Шелковые каштановые волосы спутываются в воздухе, обрамляя её светящееся лицо. Девушка становиться похожей на ангела с черными глазами. — Ты должна была превратиться пыль как только прошла сквозь портал! — кричит Тадеуш, кладя руку на эфес меча, что крепко держался на талии парня. — Звезды падают лишь в одной вселенной и превращаются в пыль переходя в другую. Только если ты не… — Я свет темного Лорда и тьма высших Богов, — речь девушки звучит тысячами ангельских голосов и сотнями дьявольских криков, что сливаются в одну тираду. — Единственная из священного рода Агни и ты познаешь мой гнев! Ладони девушки начинают воспламеняться, а голос становиться грубее и глубже, словно старается подавить слушателя. Божественный свет исходящий от её силуэта меняется на кроваво-красный и она пускает первую порцию огня в парня, который прячется за одной из колон. Стелла не ощущает ответного удара от мага, что наносит какое-то заклятие на девушку. — Я питаюсь властью Темного Владыки, чей гнев ты сейчас испытываешь. Я свершу правосудие, ведь я меч темноты и факел дня… — Стелла! — девушка слышит знакомый голос со спины, и чувствует накатывающую волну бессилия. Она достигает её тела и чернота отливает с глаз, возвращая привычную янтарно-солнечную радужку в белом море белка, испещрённого красными нитками капилляров. Огонь исчезает с рук и девушка стремительно падает вниз, пока не приземляется в крепкие руки ведьмака. Слышится громкое соприкосновение клинков с каменным полом замка, что в хаотичном порядке давит на виски. Геральт смотрит на обессиленное лицо Стеллы, краем глаза замечая принца, что наконец выходит из собственного укрытия. Ведьмак аккуратно откладывает девушку, передавая её в руки Лютика, что уже готов вынести её. Беловолосый быстро захватывает меч со спины, отбивая удар принца. Он всматривается своими желтыми глазами в неестественно синие глаза Тадеуша, пытаясь найти причину ярой ненависти, но в ответ лишь ощущает новый выпад. Геральт быстро расправляется с наученным принцем, прижимая его тонкую шею к одной из колон острием меча. — На следующий раз я не остановлюсь, Ваше Высочество, — выплевывает ведьмак, пряча меч и освобождая принца. Желание отомстить за девушку и её страдания борется с правильностью действий, пока мужчина выходит из замка. Он замечает Стеллу, сидящей на Плотве и Лютика, верно ожидающего ведьмака возле ворот. Реальность произошедшего возвращается к Геральту лишь в очередном городе, где он останавливается для ночлега. Стелла, пришедшая в сознание еще на полпути, продолжает молчать, чем доводит немногословного Геральта до злости. Он ухмыляется собственным мыслям. Раньше он был бы отдал все лишь бы Лютик заткнулся, а сейчас хочет услышать хоть слово от безмолвной Стеллы, что сильнее вжимается в его плащ. Её тишина заставляет ведьмака чаще поворачивать голову и следить за британкой, что растерянно петляет за мужчиной во внутрь паба. Он заказывает какую-то еду и пиво, отпивая немного из кружки. Желтые глаза продолжают блуждать по потерянному лицу девушки. Виднеющееся ссадины, невольно заставляют кулаки сжиматься, а услышанные слова в тронном зале — мысли спутаться. — Тебе нужны силы, — сухо говорит Геральт, пытаясь скрыть дрожащий голос. Девушка взглядом окидывает тарелку полную сомнительного картофеля, ветчины и бобов. К горлу подкатывает тошнота, но Стелла лишь продолжает хмуриться, всматриваясь в стол. Мысли шумят громче присутствующих в пабе, роясь в голове безумным стадом. Девушку вновь окидывает дрожь, отчего та выбегает с места, пропитавшимся запахом перегара. — Вот зараза! — проговаривает ведьмак, делая последний глоток пива и выходит вслед за испуганной девушкой. — Слушай, мне очень жаль, что так произошло, но ты не можешь постоянно убегать. В какой-то момент мне станет не интересно спасать тебя. — Я не просила тебя отправляться за мной в замок, — говорит Стелла, поднимая свой взгляд на ведьмака. От него веет мужественностью и защитой, что являются уж слишком мощным афродизиаком. Она чувствует себя слишком беззащитной, стоя напротив широкоплечего беловолосого мужчины, обороняясь лишь едкостью и сарказмом. — Ты оставила свой плащ, когда ушла из паба в прошлый раз, — комментирует беловолосый, складывая руки на груди. В голосе чувствуется насмешка и это, скорее, являлось попыткой разрядить обстановку, ведь шатенка немного смягчается. — Мне повторить это? — она выгибает бровь, нахально смотря на мужчину, что обнажил свои ямочки в улыбке. Стелла пытается запомнить этот редкий момент, ведь ведьмак редко улыбается и показывает свои эмоции. Он привык скрыть их под выражением безразличия и недовольства, что чаще всего присутствуют на его прекрасном лице. Стелла непозволительно долго всматривается в очертания его лица, освещаемых лишь луной, но ей не чувствует за это стыда. — Увези меня отсюда, — с её приоткрытых губ срывается тихий шепот, который ведьмак сразу же перехватывает, осматривая стоящую позади девушку лошадь. Стелла сразу же накрывает губы ладонью, пытаясь сдержать вылетевшую реплику, пока Геральт обходил её. «Дура-дура-дура…» — проговаривает про себя шатенка, мысленно ударяясь об стену головой. Ведьмак запрыгивает на Плотву после Стеллы, подвигая её ближе к себе. Девушка чувствует тепло его дыхания над головой и сильную грудь спиной. Она выгибается, когда её бедра соприкасаются с мужчиной. По телу проходится электрический разряд и девушка томно выдыхает, пытаясь сдержать нарастающую волну волнения. В прошлый раз их близость закончилась не сильно приятно. Они недолго скачут по дороге, что змеей извивается между высоких сосен и наслаждаются застывшим запахом хвои среди морозного воздуха. Приближающаяся зима ощущалась слишком сильно, спутывая своим дыханием волосы девушки, спрятанных в плаще, после очередного замечания ведьмака. Геральт не спеша остановился на какой-то поляне, спрыгивая с Плотвы и оставляя Стеллу наблюдать за ним. Скрытая среди голых деревьев поляна полностью освещалась луной, высоко светившей в небе. Ведьмак расстелил одеяло и зажег костер, отчего девушка заставила спрыгнуть себя с коня и опасаясь подойти к огню. Воспоминания были угнетающими, каждый раз как она думала об этом. Тело еще ощущало те языки пламени, что окутывали её, то как они поглощали её истощенный крик и то как безболезненно она воскресла. — Ты сказала, что из рода Агни, но я никогда не слышал о таком, — произносит ведьмак, садясь возле девушки. От неожиданного начала диалога девушка немного отстраняется, чувствуя себя полностью увлеченной огнем. Ведь правда говорят, что на огонь можно смотреть вечно. Костер предстает перед ними как живое единство маленьких частичек. Его можно разложить на огонь, языки пламени, тени, огоньки, быстрые отблески. Глядя на все это, паника и страх уходили, сменяясь спокойствием. — На самом деле, я тоже, Геральт, я тоже, — печально отвечает Стелла, вспоминая детство. При удочерении она узнала лишь свою фамилию звучащую очень странно среди привычных британских. Слишком много попыток исследовать и найти родную семью, которые не увенчались успехом и потрясающие истории бабушки. Честно говоря, Стелла взяла за привычку называть Дженнифер Дагвут «грэнни Йенни» или же «Нонной». Женщина была действительно слишком взрослой чтобы иметь собственных детей, что угнетало её. Приют маленьких сирот, недалеко от Лондона был идеальным местом для таких как она. И в один прекрасный июльский день женщина заглянула туда, вернувшись домой с новым членом семьи — Стеллой Агни. — С древнегреческого моё имя переводиться как «звезда», а фамилия как «девственно чистая». Сомневаюсь, что в этом есть какой-то здравый смысл и связь с происходящим, но постоянные сравнения со звездой и проводником, божественной тьмой и дьявольским светом приводят меня к моим корням, — сосредоточено проговаривает Стелла, опираясь на руки. В голове складывается нездоровая нить из происшествий, что лишь сильнее запутывается в тугой узел. Девушка должна найти разгадку и вернуться домой. — Когда я был достаточно мал, я часто слышал историю о звездах. Якобы падающее звезды — это девушки с необычными силами и возможностями, но это лишь глупая детская сказка, — говорит ведьмак, обращая внимание шатенки на себя. Их глаза на секунду встречаются, отчего вторая заливается краской. Она словно школьница, что впервые влюбилась и теперь не может спокойно смотреть на предмет своего воздыхания. — Но Тадеуш говорил, что при переходе из одного мира в другой, я должна была превратиться в пыль. Может я не упавшая звезда? Ведь даже если я упала здесь, то должна была превратиться в пыль на Земле. Это все бессмысленно, — вздыхает Стелла, откидываясь на спину. Голова болела из-за переизбытка полученной информации и мыслей. Вопросы все добавлялись, а ответы словно вода, просачивались сквозь пальцы. Девушка погрузила ладошки в волосы, слегка оттягивая их у корней, для придания тонуса собственному мозгу. — Я думаю, я знаю кто сможет нам помочь, — проговаривает Геральт, оглядываясь на лежащую девушку. Она выглядела настолько обыденно и в тоже время завораживающе, просто лежа на спине и закрывая глаза ладошками. Такой вид на девушку порождал что-то внутри, среди выжженных мутациями и жестокой профессией чувств. — Это все бессмысленно, Геральт, — проговаривает Стелла, массируя веки. Она иногда чуть сильнее надавливала на них, получая в ответ разноцветные блики, но не ответы и не идеи. — Черт, та я чудовище. Ты же видел меня. В тот момент что-то говорило во мне, а не я. — Это попытка заставить меня убить тебя? — шуточно спрашивает Геральт, опираясь на ноги. Он смотрит на девушку через плечо, иногда закусывая губу. Она выглядит чертовски хорошо когда сосредоточена и впадает в выдуманное отчаяние. На его губах проскакивает ухмылка, что не остается незамеченной. Стелла поднимается, садясь напротив мужчины. — Если только своим занудством, — они вместе смеются, сливаясь в гармонии. Смех раскатывается в тишине поляны, пока наконец не замолкает. Пару вновь окутывает давящая тишина, что нарушается лишь треском огня. Из освещенного места трудно разглядеть, что делается в потемках, и потому вблизи все казалось задернутым почти черной завесой. — Тебе было больно? — Падать с небес? — смеется Стелла, вспоминая глупый флирт, но в данном контексте эта шутка уже не казалась настолько смешной, поэтому её наполнило смущение смешанное со стыдом. — Гореть. — «Коль гореть, так уж гореть сгорая», — цитирует Есенина девушка, вспоминая все прекрасные стихи, которые когда-либо читала и учила. Ей слишком нравилась атмосфера факультета литературы и чтение было её любимым занятием с того момента, как она только научилась это делать. Она во всем находила отголосок своего времени, все глубже погружаясь в ту мысль, что у неё никогда не будет шанса вернуться назад. Хотелось бы обвинить кого-то в случившемся, но кроме как себя, девушка виновных больше не находила. — Уж лучше умереть от клинка, нежели от огня. — Мне жаль, — тихо проговаривает ведьмак, отворачиваясь. Ему казалось неправильным произносить это и напоминать ей об этой ужасной трагедии. Он не хотел, чтобы она видела сожаление или какие-то другие эмоции. Геральт слишком сильно привык ничего не испытывать. — Лютик говорил, что вы, ведьмаки, лишены чувств, таких как сожаление, любовь или подобное, — говорит Стелла, понимая, что сказала лишнего. Геральту наверняка неприятно вспоминать об этом и говорить о личном. Он слишком скрытый и явно не жаждет открываться кому-то, тем более ей. — Это бесчеловечно просто делать из несчастных мальчиков мутантов. Не то, чтобы ты мутант, но просто все эти генетические переработки. Черт, извини. Я хотела лишь сказать, что нельзя никого избавить никаких чувств. Это глупо… — шатенка говорила слишком быстро, сдерживаясь чтобы снова не прыгнуть в огонь и не сгореть. Вся её речь казалась слишком странной и неразборчивой, она сливалась в один набор звуков и букв, которые не переставали литься из её рта, вынуждая паниковать еще больше. — Я лишь считаю, что где-то глубоко, за маской безразличия и холода, скрывается настоящий Геральт с живим сердцем, которое способное любить и обречено быть любимым… Стелла не успевает закончить речь о любви во всем мире, как влажные губы ведьмака резко накрывают её. Она испугано смотрит в его закрытые дрожащие глаза, не осознавая происходящего. На секунду отворачивается, пытаясь прийти в норму. Его губы были такими же как она их помнила и это вскруживало голову каждый раз, как она думала об этом. Стелла больше не смела нарушать поцелуй, мягко отвечая ему. Её застывший привкус крови на пухлых губах, напоминал ему быть нежным, пока девушка обвораживала его сознание и воображение. Шатенка чувствовала, что горела и влажных поцелуев было слишком мало, чтобы потушить пламя внутри неё. Она почувствовала влажность в её нижнем белье, в то время как его нежный, мягкий язык доминировал во рту, обвивая всё внутри, и когда он грубо поцеловал её с этой похотью и страстью. Она хотела думать, что маленький чертёнок на плече подстрекал её к этому, потому что она была уверена, что ничего ангельского и святого нет в этом. Его свободная рука нащупала ленточки корсета, сдерживающего грудь Стеллы. Длинные пальцы начали аккуратно выводить круги вокруг соска, иногда оттягивая, чем заставляли девушку постанывать и выгибаться от нарастающего возбуждения и удовольствия. Геральт умело двигался своим пахом навстречу девушки, создавая большее трение, отчего откидывал голову назад, давая возможность Стелле оставить на шее свои поцелуи. Всего через несколько секунд шатенка оказалась сверху, опираясь на накачанную грудь ведьмака. Девушка невинно проводила своим языком по шее и ключицам мужчины, спускаясь влажной дорожкой по рельефному торсу в низ к дорожке из пушистых волосков. Чем ниже она оказывалась, тем громче шипение исходило из сдерживающегося ведьмака. Стелла поцеловала выделявшийся бугорок штанов через ткань, дразня мужчину и не скрывая собственной улыбки. Она оттягивала момент, играя с его возбуждением и наслаждаясь превосходством в этой ситуации. Ее губы опять вернулись к нему, пока рука расстегивала штаны, пробираясь во внутрь. Она чувствовала стон Геральта, когда схватила его за эрогенный член. — Стелла, — он сдержано прошипел её в поцелуй, оттягивая нижнюю распухшую губу. — Терпение, — ответила девушка, целуя его подбородок, покрытый легко щетиной. — Боже, люблю тебя такой, — он простонал. Было немного неловко и больно слышать это, ведь он явно произносил не так, как возможно когда-то хотелось бы девушке. Стелла отказывалась верить, что испытывала какие-то чувства к нему, так как они в любом случае не оправдались бы. Поэтому, лишь продолжала изводить мужчину. — Я тоже люблю себя такой, — произнесла девушка, задевая своей промежностью его член. Геральт же продолжал блуждать по открытой груди девушки, позволяя своему языку кружить вокруг её сосков. Стелла пыталась не застонать лишь из-за того, что не хотела, чтобы он знал как невероятно она ощущала себя. Но совсем скоро она не смеша опустилась на пульсирующую плоть ведьмака, не тратя время на привыкание к его размеру. Девушка начала раскачиваться на нем, пока Геральт сжимал её бедра в своих ладонях. Она набирала темп, замечая насколько красивыми были вздохи рядом с ней. Он был потным и таким уязвимым, что закрыв глаза поглощался в удовольствие. Девушка продолжала набирать темп, после чего он достиг высшей точки наслаждения, извергая горячую струю внутрь Стеллы, при этом громко простонав. Геральт приложил голову в изгиб её шеи, при этом задыхаясь и отходя от вершины наслаждения. Она лежала еще несколько минут, вглядываясь в огонь, пока наконец тяжелая рука ведьмака не притянула её ближе к телу мужчины. Внутри она все еще имела глубокие чувства к Аарону и не представляла собственной жизни, когда вернуться назад. Ведь жизнь, которой ты жил раньше, вещи, которые ты любишь и ценишь — подобны бусинкам на нитке. Зацепишь её и они рассыпятся по полу, затеряются в темных углах, где их будет не найти. И жизнь идет дальше… Со временем ты забываешь как эти бусинки выглядели… или хотя бы пытаешься.