Глава VIII. Огонек внутри
4 мая 2022 г., 18:48
Примечания:
дописала наконец главу! приятного чтения
После тайм-аута у Некомы пошли дела куда лучше. Карасуно хоть и забивали очки, но их противники начали привыкать к атаке Хинаты. Рин это отчётливо видела. Их номер семь уже задевал мяч, что было очень плохо. Кенма увидел, что Хината довольно предсказуемый — бежать атаковать с той стороны, где никого нет, абсолютная ловушка, которую парень ещё не понял. Если бы девушка могла хоть как-то намекнуть… А то уже их номер семь задел мяч так, что либеро Некомы принял его, отдавая связующему.
Кенма всегда был непредсказуем, хоть в их компьютерных играх они мыслили примерно одинаково, то сейчас на игровом поле, где у него полным полно пространства и, так назовём, пешек, он может сделать что угодно.
Рин уже не сидела прямо, как в начале: локти стояли на коленях, а лицо поднесенно к сцепленным ладоням. Внутри бушевала буря из чувств, заполнивших её.
Наверное, мне не стоило возвращаться.
Внутри разгоралось пламя азарта, жаждущего выйти на поле и тоже поиграть, тоже ощутить этот кайф и страх. Но остаётся только наблюдать, чувствуя свою беспомощность в этом и последующих матчах, если она их, конечно, посетит. На счёт этого Рин поговорит с Укаем, обязательно. Ей много чего надо ему рассказать.
Хината стоит под сеткой перед Кенмой, ожидая, что тот отдаст мяч готовому нападающему, но… этого не произошло. Тяжёлый выдох Игараси последовал после финта, а Шоё стоял, неверяще глядя на связующего Некомы. Кенма удивителен, он абсолютно во всех играх хорош, теперь Рин в этом убедилась окончательно. Его беспокоит мнение окружающих, поэтому он следит за всеми, когда ей дело нет до других. Она ему точно не ровня.
Где-то рядом с ней взвыл куратор. Повернувшись к тренеру, девушка сказала:
— Пока в игре Кенма, нам будет тяжко, — тот согласно кивнул, также напряжённо смотря на ребят.
Даже курить захотелось, когда увидела недовольного Нишиною, не принявшего этот финт, и Цукишиму, который очень открыто смотрел на Козуме. Похоже он начал за ним следить. Не зря она признаёт его ум, в чем-то шарит мальчишка.
Утонув в своих мыслях и шуме игры, Игараси не заметила и того, как Укай рассказывал об абсолютной защите Некомы, и того, как закончился первый сет. А Хината говорил, что забьёт. Видимо, он так ничего и не понял, самонадеянно надеясь, что блокирующие испарятся. Для Рин это были пустые слова-обещания, которые он не сдержал.
Девушка увидела и почувствовала, отвлекаясь от своего самокопания, как Хината отчаялся, как плечи его опустились, будто на него навалился непосильные груз. Она прекрасна знает, какого это — не оправдать ожидания, а после чувствовать и слышать осуждения окружающих. Но… к ее удивлению, этого не было:
— Не падай духом из-за этой мелочи! Мы отыграемся в следующем!
— Забьешь следующий, Хината!
Рин даже затаила дыхание, а в носу неприятно защипало. Ещё немного и потекут слёзы. Шоё мигом воспрянул, оживлённо и радостно ожидая начала второго сета. Рин теперь не понимала его, не понимала и других. Почему они так отреагировали? Ведь он не забил очко, а они все равно его поддерживают. Этого она и не понимала, совершенно не понимала.
— Что-то случилось? — спросил Укай, смотря за изменениями менеджера, в глазах которой начинают скапливаться слезы; в глазах полных непонимания и обиды.
Рин очнулась, пару раз моргнув, стараясь стереть из памяти болезненный взгляд Рюноске, заметившего ее состояние. Повернувшись к тренеру, быстро сказала, что с ней все хорошо. Однако скользящее и щемящее чувство в области сердца говорит о другом, как и после резко возникнувшая боль там же, которую она постаралась проигнорировать.
Первый тайм-аут Карасуно. Укай говорит Кагеяме про смену передачи мяча на более плавную. Он — гений-связующий, так его назвала девушка, наблюдая за его пасами, которые были очень точны. Как бы Рин ни хотела, но не смела что-либо сказать тренеру о замене Хинаты. Ему стоит посмотреть за игрой со стороны, но раз так мужчина сказал, ещё добавив один факт о способе избежать защитников в прыжке, то пусть так и будет.
Второй тайм-аут Карасуно. Рин отключилась от мира сего, слушая свой неприятный внутренний голос и звуки мяча, что по-настоящему начинают выводить из себя. Но, к ее счастью, это на несколько секунд прекращается, зато заменяет гомон подошедших волейболистов. Понимая это, девушка выпрямляет спину и скрещивает руки у себя на груди, стараясь унять свое участившееся сердцебиение и непонятную злость.
Стараясь не слушать слишком уж воодушевляющие и радостные речи Рюноске, Игараси смотрит на Некому, замечая на себе изучающий взгляд Кенмы.
— «Вот чёрт, и за мной следит», — подумала она, мгновенно отворачиваясь, и поняла, что это ей не поможет.
Переводя свое внимание на волейболистов Карасуно, Рин улавливает последнюю часть разговора:
— А ведь знаете, он такой ранимый! — воскликнул Нишиноя, показывая на поникшего Асахи.
— Больше ни слова! — Рюноске тоже вносит свою лепту.
Они очень дружны, до омерзительного дружны. Кроме Цукишимы, что глумится над Хинатой, все на вид искренне… общались, без лицемерия и прочих ужасов, способных убить взаимоотношения.
Укай и Такеда опять разговаривают про Хинату. Пусть они и заглушают неприятные звуки, но разговоры о Шоё её раздражают ещё больше. Хочется просто встать и уйти, но она себе этого не может позволить. Назойливые мысли мучают её, смотря на рвущихся к победе волейболистов, на старающегося Хинату, пытающегося всё же провести атаку.
— Люди не имеют «крыльев», поэтому они ищут способ летать, — сказал с гордостью Укай, привлекая внимание Рин.
Эта фраза, сказанная Укаем Иккеем, послужила ей пощечиной по обеим щекам, заставляя сосредоточиться на номере десять. Хината смог, но попал в аут.
Его образ, застывший в воздухе, никак не хотел уходить, а мозг ещё рисует черные крылья за его спиной, будто он и впрямь обрёл их для полёта, для будущих атак, очков и побед. Эта фраза, сказанная Укаем Иккеем, послужила началом ее любви к волейболу, именно благодаря этому человеку и его словам она начала играть в волейбол девять лет назад. Теперь Рин вспомнила эту вдохновляющую фразу, а ещё вспомнила, кто полтора года назад оборвал ее волейбольную карьеру. Это был никто иной как Таро Игараси.
— «Что ж, прогресс есть», — подумала Игараси, усмехаясь, — «но проёбанно уже много очков для этого прогресса».
Да — это был всего лишь товарищеский матч, но это такая же битва за выигрыш. Так это воспринимала Рин в отличие от игроков. Она видела их стремление победить в этой битве, но ей казалось, что этого не достаточно.
— «А хотя… мне все равно», — подумала девушка, пустыми глазами смотря на игру.
Эта апатия резко накрыла её, позволяя более разумно следить за волейболистами, за их действиями и трезво думать о будущих тактиках, которые можно будет успешно использовать.
— Третьего сета не будет. Разница в силе велика, хоть и немного это покрывает их стремление к победе. Так как они ещё не научились играть в таком составе, видна их некая скованность, если это так можно назвать.
Рин, сама того не понимая, сказала свои мысли в слух, хоть и не хотела этого. Не надо было отвлекать ни тренера, ни куратора, ведь ее мнения никто не спрашивал; ведь ее никто слушать не будет. Но вместо игнора, Укай с тихим выдохом сказал, что она права.
Он ждал, ждёт и будет ждать ее мнения, как своей преемницы и преемницы Укая Иккея. Холодный расчет, не основывающийся на межличностных отношениях — это то, чем владела Рин; это то, что внушил ей Таро.
— Мы проиграем, — как-то обреченно-смиренно сказал Такеда, ранее посчитав кому сколько надо ещё забить.
— Ожидаемо, — безразлично сказала менеджер, мысленно матеря хитрых «котов», в частности дуэт друзей — Кенму и Куроо.
Такой же грандиозный дуэт, как и Кагеяма с Хинатой. Настолько грандиозный, что Укай решил глушить созданную Некомой жуткую атмосферу чистой и грубой, как высказался Рюноске, силой — они начали играть яростнее и ожесточеннее, чем раньше, но некоторые устали и вкладывали последние силы, еле выходя за свои рамки. Даже несмотря на старания волейболистов Карасуно, Некома победит — это то, что видит Рин. Куроо вместе со своей командой чувствует превосходство над Карасуно — его проницательная и высокомерная моська говорит сама за себя.
— Позволить мячу коснуться пола — значит проиграть, — сказал негромко Некомата перед тем, как мяч на стороне Карасуно коснулся пола, за которым отчаянно тянулись Нишиноя и Хината.
Некома победила Карасуно со счётом 2:0.
***
Обе команды убирались в зале после ещё двух игр, где опять же победителем была Некома. Несмотря на свою усталость, Хината требует ещё и ещё, слепо веря, что они победят. Благо, Ясуфуми и Укай вразумили его, хоть и второй тренер немного грубо и громко, зато сработало. — Э-э-э… в-ваш… ме… ем… — ас Некомы как-то неуверенно-смущенно подошел к источающему опасность Рюноске и начал бубнить, что понять не мог, — какое имя у вашего менеджера? — Мог бы и сам спросить, Такетора, — вовремя проходила мимо них Рин, когда доигровщик Карасуно хотел было «послать нахуй», как бы сказала она сама, но успела предотвратить нелепые, но приятные угрозы в сторону несчастного парня. Чуть останавливаясь и видя, что вогнала этого самого несчастного парня в ступор, а щеки его постепенно и еле заметно краснеют, решила пойти дальше. — Дикобраз! Пока менеджер, не спеша, шла к названному, на нее обернулись некоторые волейболисты, услыша ее голос впервые, и захотели узнать, кто же это названное животное, пока Такетора восхищался тем, что она знает и назвала его по имени, Танака же похлопал его плечу, представляясь — между ними завязывается разговор о самом лучшем менеджере, что прямиком идёт к опешившим Куроо и Цукки. — Кей, свали в туман, а ты, — сказала Рин Тецуро, — пойдем выйдем. Цукишима непонимающе посмотрел на обоих, но продолжил делать дела, которые она всем заранее поручила, опираясь на их характеристики. Не прошло и пяти минут, как Рин и Тецуро оказались на свежем воздухе и обошли здание, оказываясь за противоположной от двери стеной. — Все три игры курить хотела, — Рин достала из своего бюстгальтера черный под и сразу затянулась, блаженно прикрыв глаза. Выдохнув пар спустя секунду и сделав ещё одну долгую затяжку, она передала его Куроо. Он усмехнулся, как девушка облокотилась на стену и задрала голову кверху, до сих пор держа пар в лёгких. Куроо смело сделал шумную затяжку, причмокивая и пробуя на вкус. — Гранат… — С клубникой. Пятьдесят миллиграмм, — повернув голову к парню, она увидела его довольную улыбку, — я парю на пустой желудок, так что тащишь меня до автобуса, иначе упаду. — Я с удовольствием понесу тебя на руках, — на это Игараси фыркнула и отвернулась, боковым зрением видя, что Куроо опять затянулся и протянул ей гаджет обратно. Моментально взяв его в руки, она тоже вдохнула в себя пар, задерживая в лёгких. — Смотри, что могу. Рин поспешно выдохнула и опять затянулась, только в щеки, делая трюк «ручеек» или «водопад» — выдыхая небольшое количество пара изо рта и вдыхая носом — старательно игнорирует слабость в теле и небольшое головокружение. Тецуро внимательно наблюдает, ведь после этого последовали четкие колечки из пара. — Тоже курить будешь, Кенма? Куроо от неожиданности вздрогнул, увидя своего друга, стоящего около них. Подошёл он весьма тихо, и ведь только Игараси его заметила. — Нет. Я хотел с тобой поговорить, — Козуме увидел, как девушка обречённо вздохнула, после этого снова затягиваясь и не отдавая под Тецуро, который протянул руку, вместо этого она, заметно пошатнувшись, схватила её, чтобы не упасть. — Давай быстрее только. — Ты ведь тоже хотела на поле, — она громко цыкнула, уже понимая о чем пойдет разговор. — Почему ты не можешь вернуться? Рин, ты горела волейболом много лет. Не поверю, что ты не хочешь… — А что я могу сделать? — Игараси начала закипать, это Тецуро почувствовал сразу по сжатой руке. Все слова Кенмы являются правдой, абсолютно. — Таро еле позволил мне стать менеджером, а о возвращении в волейбол я могу только мечтать. Козуме больше не знал, что сказать, а Рин, хмыкнув, потихоньку втягивала в себя пар и наблюдала за обоими парнями, которые о чем-то задумались. Причем, оба. Куроо даже, не думая, начал большим пальцем поглаживать ее кожу руки. Рин соврет, если скажет, что такое внимание со стороны Кенмы ей неприятно. Рин соврет, если скажет, что он полностью не прав. Рин соврет, если скажет, что поглаживания не вызывают в ней только светлые чувства, пришедшие и заполнившие пустоту. Рин соврет, если скажет, что не хочет играть в волейбол. Она соврет, но не скажет правду. — Пойдёмте, — сказала она, убирая под обратно в бюстгальтер, — нас уже, наверное, ждут.***
— Укай, ты пугаешь ребят, — менеджер, Карасуно ранее наблюдав за трогательными прощаниями, застала довольно мрачное рукопожатие. Спустя мгновение она заметила и Куроо с Даичи с точно такой же аурой. Подойдя к ним, Рин немного подпрыгнула и все же влепила капитану Некомы подзатыльник. — И вы тоже всех пугаете. Потирая ушибленное место, — а прилетело ему нехило так — Тецуро обиженно посмотрел на подругу, показывающую ему средний палец с ухмылкой на лице. — Рин-тян! — чуть вздрогнув, она аккуратно сложила руки на груди и повернулась к тренеру Некомы, не зная, как дикобраз за ее спиной ухмыляется. — Спасибо хотел тебе давно сказать за то, что тормошила Кенму на тренировки лучше, чем это делал его капитан, — Некомата протянул руку, которую Рин без сомнений пожала, вспоминая как этого гадкого кота-связующего шантажировала очень ценными для него аккаунтами в играх, — а ты! — разомкнув руки, Ясуфуми-сенсей обратился к уже опешившему Куроо, — учись у Рин-тян, как нашего связующего из дома выгонять. Игараси опять ухмыльнулась, довольная своей давней работой. Тренера обеих команд позвали волейболистов встать друг напротив друга и окончательно попрощаться. Товарищеский матч, состоящий из трёх игр, позади, но скоро межшкольные отборочные, где Карасуно уже обязаны победить. Внук Укая Иккея — Укай Кейшин — и его преемница — Игараси Рин — об этом точно позаботятся. Права на ошибку нет. — Спасибо за игру! Рин слабо, но искренне улыбнулась, пока никто не видит. Она хочет играть, но даст возможность другим.
