Недоверие, ненависть, апатия...

      Матч с Некомой закончился. Вымотанные, но счастливые волейболисты с особой серьезностью слушали тренера, рассказывающий им о дальнейших матчах.       После всего этого Рин наконец идет с Укаем, хоть и опять в компании Нишинои и Танаки. Отведя мужчину с сторону, девушка не обратила на немного печальный взор друга, который всё же продолжил разговаривать с Юу.       — Думаю, — начала она, — ты хочешь узнать, почему я бросила волейбол?              Кейшин усмехнулся.              — Все же решила рассказать?              — Лучше я, чем отец, — недовольно сказала Игараси. — Я была в сборной района около года, но ему не понравилось, что я пропускала уроки в школе из-за соревнований. Так он сам пошел говорить тренеру, что я больше не хочу играть, — Укай видел, как она сжимала кулаки, успевая заламывать пальцы до хруста. — Тогда у меня уже были проблемы с сердцем и коленями.              — Узнаю Таро, — он переваривал эту информацию, разочарованно улыбнувшись. — Стой! У тебя проблемы со здоровьем?!              Рин устало закатила глаза, жалея, что вообще рассказала Кейшину, так как не знала, но предполагала, что он заорет на всю улицу, собирая внимание к их разговору. Она хочет проблемы семьи оставить в семье.              — Пустяки. Нечего орать, — боковым зрением она наблюдала за идущими неподалеку парнями, молясь, чтобы они ничего не слышали. — Я вообще не хотела возвращаться в волейбол уже чисто из принципа.              Теперь Укай понял, чего стоило Рин согласиться на пост менеджера волейбольного клуба. Но не может придумать внятную причину, почему же Таро разрешил. Сам Таро Игараси.              Дальнейший путь прошел в молчании, но перед уходом Нишиноя внимательно глянул на Рин.

* * *

      Тренировки шли в полном разгаре. Никто не смел отлынивать, кроме Цукишимы, которого постоянно тормошили Укай и Рин. Отборочные совсем скоро, а пробелов в команде много.              — От Ушиваки действительно исходит ощущение «диагональный»! — задумчиво и восхищенно сказал Савамура, смотря на постер в журнале.              — От Асахи-сана во время игры точно такое же ощущение, — в разговор вступила Рин, увидя бурный разговор об Ушиджиме. — Только Асахи-сан мягкий в жизни, а Ушивака апатичный и временами грозный.              — А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил Нишиноя, метнув подозрительный взгляд на нее. В это время Цукишима подумал, что Рин и Вакатоши чем-то схожи.              — Почти все его сокомандники ведут Инстаграм, Юу, — Рин закатила глаза на его выходку. Она будто объясняла очевидные вещи ребенку. Так еще этот ребенок отчего-то и почему-то подозревает ее во всем. Надоедает. — Довольно полезно, знаешь ли, следить за противниками.              Но от дальнейших расспросов и разговоров о «сильном и непобедимом» Ушиджиме ее спас Укай, рассказывающий о командах, с которыми им предстоит встретиться на отборочных. Совсем недавно он и Рин составляли списки сильнейших школ и собирали пока поверхностные данные о выдающихся игроках — небольшая статистика. Все они выглядят достаточно мощно по сравнению с Карасуно, думала так Рин, но, смотря на серьезного Укая, понимает, что он сможет выдвинуть ребят на высокий уровень, лишь бы они сами не сдались раньше времени.              — Вас называют «бескрылыми воронами», — сказала менеджер, хмуро и серьезно осматривая каждого и прижимая к груди планшет с записями. — На отборочных вы должны избавиться от этого жалкого прозвища. Карасуно больше не такие.              — Рин права, — тренер согласно кивнул, делая дьявольское лицо, как будто в предвкушение чего-то великого. — Больше не позволяйте никому из них называть вас «бескрылыми воронами».              Волейболисты разом оживились и начали разговаривать друг с другом. Рин уже не обращала на них внимание, заглядывая в свой телефон из-за пришедшего чуть ранее уведомления — выставили игровую сетку межшкольных отборочных, — но краем уха услышала небольшой разговор Нишинои и Асахи. Она знает, что произошел какой-то большой конфликт между ребятами, но в подробности не вдавалась, а придется — второй матч с Датеко. Рин была готова показать сетку, но в зал влетел Такеда, который был на встрече, и протянул листок как раз с сеткой отборочных.              Ребята хмуро уставились на листок. Нишиноя был первым, кто навел мрачную атмосферу в помещении. Потом Цукишима указал на Аобаджосай, с которой они, если победят Датеко, встретятся в третьем матче. Это усложняет им задачу. А кто сказал, что будет легко?       

* * *

      Рин взяла под локоть Рюноске, уводя в сторону, когда все начали расходиться по домам. Пальцы обжигали холодом разгоряченную тренировкой кожу, но ей надо было срочно поговорить.              — Что за конфликт после матча с Датеко? — скрещивая руки на груди, напрямую спросила она, всем видом показывая, что прямо сейчас требует от него ответов.              — Ну… у Датеко сногсшибательные блоки, — Рюноске тянул, понуро опустив взгляд.              — Это я и без тебя знаю. Рассказывай, нужно убирать ваш страх перед ними.              — Хочешь сказать, что тот конфликт может нам помешать?              — Конечно, — Рин вздохнула — еще один ребенок. — Видно, что именно Асахи-сан и Нишиноя опасаются чего-то.              Рю выдохнул — Рин была права. Они не готовы играть против Датеко по крайней мере морально.              — Датеко блокировали Асахи-сана каждый раз, а Нишиноя не мог подобрать мяч после блока. В итоге Асахи-сан не просил пасов. Все были в шоке. Асахи-сан винил себя в проигрыше, Ноя-сан пытался доказать обратное и вернуть его в клуб после того вечера.              Рин, когда друг замолчал, задумалась — достаточно щекотливая ситуация.              — Хорошо, я тебя поняла, — спустя тяжелую минуту сказала она. — Будем с Укаем думать, что делать с ними… да и с вами. У вас тоже, наверняка, остался осадочек.              Рюноске улыбнулся. Его подруга старается для него, для команды, и было видно, как она начинает меняться, будто бы таять. Лишь бы это не испортилось.              «Чувство вины перед командой и страх вновь совершить ошибку… Как же это знакомо.»       

* * *

      Рин почти решила проблему. По крайней мере она может кое-что сделать для ребят, хоть как-то их поддержать, но не уверена, что этого будет достаточно. В любом случае, первый шаг есть, и надо его выполнить.              — У вас завтра первый матч, но я не умею поддерживать, — никто не ожидал услышать русский язык в такой момент, но волейболисты смахнули это на то, что Рин иногда путает языки и может запросто говорить на русском, не замечая этого, как уже было это. — Так что надеюсь, что это сможет поднять вам настрой на завтрашнюю игру. Такеда-сенсей…              — Ни слова больше, я помогу, — ответил куратор и поспешил залезть с менеджером на верхние трибуны.              Оказавшись там, Такеда и Рин, взяв в руки баннер, встряхнули его и повесили на перила. Черный баннер с большой надписью «лети». Рин уверена, что команда сможет со своим энтузиазмом, со своим стремлением взлететь в небо. И сейчас, посмотрев на их горящие глаза и услышав восхищения, она поняла, что старалась не зря. Хоть где-то не зря. Сюрприз удался.              — Вы победите, — сказала она и спустилась вместе с Такедой с трибун.              Рин никогда не видела таких искренних горящих глазах от ее небольшой поддержки, помощи. Это было трогательно и… больно. Сердце даже замедлило свой ритм, почувствовав эту боль. Но ей стало так хорошо, как было когда-то, ведь даже Нишиноя восхищенно смотрел то на баннер, то на менеджера, будто не думал, что она на такое способна. И Рин кажется, что и правда начала меняться. Это точно плохо. Она убеждена, что не надо меняться еще раз, но это трудно, когда меняешь свой круг… общения.              «Может и не так плохо?» — подумала Рин, пытаясь не смотреть на волейболистов, чьи глаза сияют ярче солнца.              Цукишима был шокирован и приятно удивлен. Пусть он и не так сильно горел волейболом — он ему нравился. Цукишима никогда и подумать не мог, что этот вид спорта покажет ему Рин — его соперницу — смущающейся и, кажется, очень счастливой. Хоть и старается, но не может этого скрыть, судя по скрещенным на груди рукам. Он чувствует, что она начинает открываться. Кей жаждет увидеть конечный результат.       

* * *

      Укай решил пойти домой или в магазин, Рин точно не знала, но всю дорогу она выслушивала слова благодарности и видела слезы счастья парней, даже от Нишинои, который шел в хорошем настроении. Поэтому, когда Рюноске попрощался и зашел домой, она решила, что сейчас самое хорошее время для разговора.              — Поговорить мне надо с тобой, Нишиноя, — и указала на лавочку на небольшой детской площадке.              Он ничего не понял, но не стал противиться такому резкому желанию, возможно, даже получит ответы на интересующие его вопросы.              — Я, когда убиралась, заметила сломанную швабру, — и Нишиноя все понял. — Расскажешь историю, как она сломалась? — Рин лукаво ухмыльнулась, доставая из кармана под и делая затяжку. — И сейчас я не просто так спрашиваю ведь, — она стала в миг серьезной, и в глазах холод, — ты и Асахи-сан побаиваетесь Датеко. Конфликт не прошел без следа.              Нишиноя не только боится, что не сможет удержать мяч после блока, но и боится сейчас проронить хоть слово. Смотрел он исключительно на пар, который Рин выпускала в сторону, а не на нее, ведь понимает, что она права.              — Асахи говорил, что… — горло обжигало, будто сам Юу сейчас пустил в свои легкие сладкий пар, — бессмысленно подбирать мяч, если не можешь забить, и винил себя в проигрыше.              — Он прав, — Нишиноя удивился и уставился на Рин, словно она сморозила самую дикую глупость. На это она лишь беззлобно усмехнулась, затягиваясь. — Вы можете проводить атаку, которую будут блокировать, потом подбирать мяч до бесконечности… Точнее нет, пока кто-нибудь не совершит ошибку. У вас был бы велик шанс совершить ее, так как устанете и также упадете духом. Надо было искать выход, как-то обмануть, вывести из себя противников, надавить, но вы были заняты другим.              Нишиноя, видимо, задумался, отведя взгляд в сторону — в этом был толк.              — Но надо же стараться что-то сделать? — его отчаянный полушёпот услышала Рин и уже подумала, что зря все это затеяла.              — Определенно. Ты молодец, что бросался к мячу каждый раз, но этого… — за мгновение до сказанного она поняла, нервно встрепенувшись, что испортит все окончательно, если скажет «было не достаточно». — Кхм, но надо было искать другой выход из замкнутого круга.              — Да, ты права, — тихо согласился с ней Нишиноя. Ему раскрыли глаза.              — Асахи боится совершить ошибку и подвести команду. Я не знакома с вами в полной мере, так что он может рассчитывать лишь на твою поддержку, ну и конечно же, поддержку от команды, — голос ее был теплым, как май, но он контрастирует с холодными, как лед, глазами. — Теперь, когда с вами Укай, вы сможете взлететь.              Рин, прикрыв глаза, чтобы скрыться от изучающегося взгляда Нишинои, выдохнула пар и встала со скамьи, сладко потянувшись.              — Почему ты никогда и о себе не говоришь, будто… — он задумался, прокручивая в голове несколько вопросов, которые ему ещё интересны, — ты не часть нашего клуба?              Она на секунду посмотрела на него, а после отвела глаза, вымученно вздохнув. У нее точно был ответ на вопрос.              — Я не собираюсь с тобой об этом говорить, Юу, — твердо сказала Рин, хмуро взглянув на Нишиною. Об этом знает только Укай, больше никому и не надо. Хотя, возможно, и Танака догадывается, раз не лезет с этим вопросом к ней в отличии от него.              Но Юу кое-что понял. Она называет по имени тех, кто ее раздражает, и тех, с кем достаточно дружна. Примером второго варианта являются Кенма и Рюноске. И Нишиноя загорелся задать еще один, по ее мнению глупый, вопрос, на который могут и не ответить. Он резко встал и за два шага успел схватить Рин за локоть, когда она начала выходить с детской площадки.              — Рю ты тоже ничего не говоришь?! Не хочешь объяснить ему, что произошло три года назад?! — Нишиноя разозлился. Ему не понятна ситуация, в которой определенно виновата Рин Игараси. Так еще Танака оправдывает ее словами «там все очень запутано и сложно». — И что у тебя со здоровьем?!              — Отъебись ты уже наконец! — Рин повернулась к нему лицом и вырвала руку из его хватки. Она тоже вышла из себя. Тема трехлетней давности слишком больная, чтобы обсуждать ее… с кем попало. — Это не твое собачье дело! Я сама разберусь, когда и что рассказывать! — у него появилось чувство дежавю. В марте он объяснял Асахи, что его вины нет, а тут, кажется, свою вину признавать Рин не хочет, избегая диалога о том случае.              — Тогда ты потеряешь друга!              Рин застыла — Юу был прав. Рюноске ей был дорог как лучший друг с детства. Он знает важную о ней информацию, практически всю. Он помогал ей — отпрашивал ее у родителей, когда она была в Японии, поддерживал как мог и отвлекал, когда она уже жила в России. Рин сама виновата в том, что случилось с ней, Рю не должен из-за этого страдать, но если расскажет, то эта правда будет тянуть его на дно, где сама находиться очень давно. Он и так старался для нее — делал невозможное. Теперь надо его отгородить от этого, ведь Таро Игараси не такой какой был раньше. Ее отец заберет все, что дорого его дочери.              Рин уже многое потеряла — было очень больно. Сколько бы она себе не говорила — к этому нельзя привыкнуть, никогда.              Ничего не сказав, Рин спокойно развернулась и ушла, погрузившись в свои мысли. Она хотела оказаться дома, сесть за компьютер и расслабиться за игрой, но, придя, ее ошарашили.              — Завтра пойдем с твоей мамой на ваш матч, — с ухмылкой сказал Таро. — Посмотрим, на что способны эти сопляки. Они же меня не разочаруют, Рин?              Уже в своей комнате она пишет сообщению Кейшину.              «Я и ты в полной жопе. Родители придут на матч.»