Глава XII. Знаю, что могу сделать для них.
29 августа 2023 г., 02:48
Примечания:
и вооот новая глава. следующая уже в процессе. всем приятного чтения!
Рин
Я поспала всего два часа, безостановочно заливая свой желудок кофе, остатки которого отвергнула утром в унитаз. Меня немного знобило, темнело в глазах, и мать это видела, но ни слова о моем состоянии, сука, не сказала. Она точно видела, как опухли у меня глаза, какой потрёпанный вид был у меня; точно слышала, как ночью закипал несколько раз чайник, как я блевала в туалете паршивым кофе. Отец вчера меня опять выжал, как лимон. Я была обессилена. — Таро не смог тебе вчера сказать, — начала мать, не имея права остановиться. А я не имела права не проглотить эти слова в себя, как вчера, — но тем не менее ты переведена на второй год обучения в старшей школе и сегодня идёшь в класс четыре. Я была уставшая, но все равно смогла полностью понять и осознать эти слова. Я не против перехода, но почти прямо перед экзаменами? Либо отец хочет утереть мне нос из-за какого-либо потерянного балла и запретить мне заниматься в волейбольном клубе, либо, чтобы я утерла всем нос, показав, что его фамилия — что-то, что снизошло к нам с небес. — Хорошо, — только на это слово хватило меня — рвотные позывы продолжаются, но в желудке пусто. Мать никак не отреагировала, предпочитая скрыться в спальне. И на том «спасибо».* * *
В моем классе должны были учиться Энношита и Нарита из волейбольного клуба, а на этаже ещё несколько второгодок, в число которых входят Рюноске и Юу, идущие рядом со мной в школу и не знающие, что я удостою чести весь этаж учиться со мной. Они были то ли грустные, то ли серьезные — скорее, вместе взятое. А по моему лицу Рю сразу понял, что ко мне лучше не подходить. Макияж творит чудеса с кожей — опухлость я скрыла контурингом, но не красные глаза, да и сама была нервная. Он лишь с сочувствием посмотрел на меня. Внутри себя я вспылила — не нужна мне ничья жалость, никто не поймет, какого мне. Так же не поймут, как и ребята из нового класса, что смотрят на меня с удивлением и высокомерием — не привыкать. Посмотрим, как вы будете смотреть, когда я стану лучшей в классе — было приятно смотреть, как Кей злился. В кабинете начался шёпот по поводу моего отца, который благодаря своей репутации и деньгам смог засунуть меня на второй год обучения посреди учебного года, и по поводу меня, такого умного-разумного менеджера волейбольной команды. Мда, а я ведь могла вчера уйти с этого поста. Странно находиться в пустом спортивном зале и держать волейбольный мяч после нескольких лет в отставке. Смешно же это звучит. — Рин? — но я прекрасно знаю, что делаю тут. — Я так и знала, Кагеяма, что ты придешь, — сказала я парню, переведя на него пустой взгляд. — Будешь практиковать удары о стену или подачу, пока остальные не пришли? Он непонимающе-тоскливо посмотрел на меня и мяч, находящийся в моих руках. — Ты не играешь? — опасливо спросил Кагеяма, словно чуял, что я могу взорваться в любой момент — нет, сейчас мне все равно, нет сил собачиться. — Никогда не играла. Твердо и четко ответила, чтобы не расспрашивал меня дальше, и кинула ему мяч прямо в руки, который Кагеяма поймал — не сомневалась. Садясь на пол и опираясь о стену спиной, не сомневалась, что и все другие волейболисты придут. Об этом я решила написать Кейшину, получив ответ почти сразу: «Позвони, когда все соберутся» Вскоре пришел Хината, который, впрочем, не заметил меня, ну, а мне было все равно. Пусть играют в паре, пока других нет, а я могу спокойно посидеть. Но нет тут-то было. Эти два балбеса начали орать и бегать по всему залу — Хината вообще на трибуны запрыгнул. Выпускают пар. Интересно, если сказать им, что Аобаджосай проиграли, они обрадуются и успокоятся? Я подождала, пока они набегаются и выпустят обиду, и вышла в центр зала. — Угомонились? — Хината немного встрепенулся, как и Кагеяма — видимо, забыл, что я тут. — Ойкава проиграл со своей тактикой. Шираторизава задушили их силой. Ребята, видно, услышали меня и продолжали насыщаться кислородом. Первым тишину нарушил Хината. — Я хочу победить. — Я не буду больше извиняться, — серьезно, как и Хината, сказал Кагеяма. — Не буду больше делать пасы, за которые придется просить прощения. — Так-так, — остановила их я, понимая, о чем они сейчас скажут. — Побеждают сильнейшие и бла-бла-бла, поэтому вам надо немного поесть и начинать тренировку. Правильно говорю, Рю? — второгодки пришли вовремя, как и писал Рюноске. Я обернулась и ехидно ухмыльнулась ему — Карасуно заряжены оптимистично. Но могу ли я про себя такое сказать? Рю показал большой палец, улыбнувшись, после чего в зал вошли Кей и Ямагучи. Честно, не ожидала увидеть тут Цуки. Наверняка, Тадаши заставил. И все стали ждать третьегодок. Хината, почему-то, спросил у меня, будут ли они участвовать в весеннем турнире. Перед последним уроком. Я шла на этаж третьегодок. Мною подслушанный разговор Савамуры, Сугавары и Асахи мне не понравился. Возложить всё на младших? Серьезно? Я зашла в класс четыре. — Савамура-сан, есть разговор, — я сразу его нашла в кабинете рядом с Сугаварой. — Без Сугавары-сана, — остальные ученики опасливо посмотрели на меня. Ну конечно, я была зла, и это было слышно по моему твердому голосу, говорящему, что отказы не принимаются. Капитан вышел за мной, и мы прошли в более-менее спокойную часть коридора, где меня не шарахаются. — Я слышала ваш разговор, — не стала мямлить я, надеясь на благоразумие старшего. — Хотите всю ношу перевесить на младших? Савамура-сан, а вы не подумали, что надо их самих спросить? Спросить их мнения, что они хотят? Вечно вы, взрослые, думаете только, как переложить ответственность на детей… — поздно я однако поняла, что этого говорить не стоило. Зато, в который раз, убеждаюсь, что отец прав и язык — мой враг. — Сугавара-сан и Асахи-сан остаются. А вы что в конце концов решили? Если причина не учеба и дальнейшая карьера, то другие причины готова оспорить. Видно было, как стушевался капитанишка команды. Я все, кроме одного предложения, сказала правильно. Подумал, что ребята справятся без них, но так нельзя. — Рин… я остаюсь, — скомкано сказал Савамура, однако я поняла сразу решение. — Но… — Без «но», Савамура-сан, — резко остановила я, приложив одну руку к лицу от безысходности. — Это хорошо, что вы одумались. Ребятам пришлось бы нелегко. Аобаджосай будут агрессивны на весеннем турнире, и без вас, троих, никак. Я собиралась уже уходить, но… — Ты же не просто так завелась, Рин? — сказал Савамура. — Есть же причина такого резкого разговора. — Вы все совершенно меня не знаете, — я обратно повернулась к парню. — Но как капитану скажу кое-что: за роль менеджера я плачу и буду платить большой ценой и могу запросто уйти с данного поста, если кто-то совершит ошибку. Но вы можете не париться на этот счет. Даже если я уйду, то есть претендент — Мураками из-за Юу рвется на мое место. Жду вас на незапланированной тренировке, Укаю позвоню сама. И я ушла, оставив в недоумении Савамуру. — Они пойдут, Хината, не переживай, — сказала я, уже слыша топот за спиной. Как только тройка подбежала и Сугавара подтвердил мои слова, то все взревели от радости. Аж уши заложило. И я позвонила Укаю. Карасуно в деле, но я не наполняюсь их энергией. Однако, знаю, что могу сделать для них.* * *
Я тупая дура. Я гребанная идиотка. Я ебанное ничтожество. Тренировка закончилась. Небо темное, и я иду домой в привычной компании. По вечерам в Сендае уже достаточно прохладно, но я нацепила на школьную форму лишь тоненький худи, который точно не укрывает меня от прохлады. Я не могла даже думать о том, чтобы надеть на себя еще и куртку — я забыла предупредить отца о тренировке. Следовательно, будет новый скандал. То, что я замерзну, и будет моим маленьким наказанием. Шла я убитая, как тут Рю неожиданно начал отводить меня в сторону от Юу. А его перекошенное от недовольства лицо меня уже подзаебало. — Рин… — уж очень неуверенно начал Рюноске. — Что-то случилось? Ты вся холодная. — Всё как обычно, — от стресса я начала тереть левое запястье, чего не заметил Рю, но заметил гаденыш Юу. — Нет причин для беспокойства. Я думала, на этом закончатся расспросы от друга, поэтому решила уйти в сторону, но, видимо, он так не думал. — Игараси Эрина! — я криво ухмыльнулась, полностью Рю называл меня, когда был о-о-очень зол и требовал разговора — сколько лет, сколько зим. Я полностью развернулась к нему лицом. — Всё хуже, чем обычно! — кричал Рюноске, а стыдно мне, ай-ай-яй. Пусть Юу послушает. — Что твой отец опять творит с тобой? Ответь мне! Ты раньше была совсем другой! — Знаешь, Танака Рюноске… я рада, что ты не видел, как меня ломали и в конце концов сломали. Сказав это, я ушла от двух недоумков, что встали, как истуканы. Да, я стерва. Да, я чсв. Да, я сука. Да, я тварь. Но чувство вины я прячу глубоко в себя — не время и не место. Но я не могу дать провалиться и Рю в то днище, где сама прячусь. Он слишком светлый для этого, а мне нет прощения в его сердце. Ведь, оказавшись дома, после упреков, нотаций, издевательств отца я вновь берусь за лезвие, утопая в чувствах отчаяния, вине и саморазрушения. В таком сильном саморазрушении, что я думала нажать посильнее, чтоб прям до вен, как мне пришло уведомление на телефон — конфискованном телефоне, точнее. Будто я тебя слушать, отец, буду, ха-ха-ха. Мне стало еще смешнее, увидев, что написал-то мне сам Ойкаву Тоору. Что ж, самовлюбленный мальчик, позволю тебе потешить мое самолюбие.
