Перепутье

      Прежде всего, в жизни Шаховский всегда ценил стабильность и комфорт, спокойствие и равновесие. То положение вещей, когда уже достиг определённого карьерного уровня и держишься на плаву, несмотря на происки конкурентов и постоянно скачущий финансовый курс рубля, перемешанный с нытьём политиков и бесконечными льготными обещаниями, на которые можно смело забить, потому что они тебе не нужны. То самое положение, к которому Таир стремился все последние невыносимо тяжёлые сложные восемь лет и которого всё же достиг своим упорным трудом и верой в успех. Умение не сдаваться и идти напролом. Умение находить нужных людей и заводить хорошие знакомства. Природное обаяние и везение. В большей степени именно благодаря всему этому он и сидит сейчас в своём любимом кожаном кресле в хорошо обставленном кабинете, разбирая очередные бумаги на подпись, старательно собранные Полиной за прошедшую неделю. Устало прищуривается и пытается всмотреться в строчки. Сколько себя помнил, у этой женщины всегда был отвратительный почерк. Кучка закорючек, мелкие буквы, недописанные окончания слов в сопроводительных пояснительных записках. Кажется, у врачей и у тех почерк проще разобрать. Хотя, если принять к сведению то, что почерк может многое рассказать о человеке, то Полина явно была очень вредной и противной бабой. В принципе так оно и есть. Но не придерёшься. Сами отсчёты и документация в печатном виде сделаны всегда по форме и не вызывают нарекании. А эти сопроводительные записки, скорее, её необязательные переработки, которые она не особо и обязана ему предоставлять, так что… Поводов для недовольства нет, хотя Полине и так, и так по барабану. Вот уж единственная женщина в компании, которая его не боялась и совсем не потому, что спит с ним. Просто она была как раз из тех людей, кто основывали компанию с ним с нуля. Знала все взлёты и падения, все провалы и исключительные фиаско. В общем, не бросила на тот момент сомнительное дело вместе с ним и всю себя вложила в его идеи и проекты, ничего тогда не потребовав в замен. Скорее, вложив всё и не дав ему окончательно потеряться после первых самых трудных неудач. За это Таир всегда был и будет ей благодарен, хотя за невыносимый характер порой именно её и хотелось прибить. Он усмехнулся, снова и снова пытаясь разобраться в тексте. И снова ничего не понятно. Что это за закорючка? То ли "а", то "е", то ли вообще "ц".... Захотелось откровенно сматериться, как неожиданно что-то удержало. На несколько минут Шаховский вдруг неожиданно почувствовал чьё-то присутствие, не услышал, а, скорее, ощутил интуитивно. Поднял голову вверх и, действительно, перед ним совсем себе бесцеремонно стояла Полина с какими-то бумагами в руках и надменным взглядом, обвиняющих его во всех смертных грехах.        Таир только закатил глаза, не хотел всё же ругаться, но, видимо, придётся. Врываться в его кабинет – это уже перебор даже для неё. В конце концов, личное пространство, твою мать, должно же быть хоть какое! А эта неугомонная девица вот-вот сделает из его кабинета проходной двор или двери цирка своими бесцеремонными выходками. Всё же он тут начальник, а не она! Только приоткрыл рот, чтобы высказать ей всё это вслух, как его резко перебил бойкий голос, совсем не ощущающий раскаяния и его надвигающегося гнева, привычно игнорирующий всё и вся вокруг: - Шаховский, я всё понимаю, но я так тоже больше не могу. В конце концов, я не двужильная, твою мать, чтоб на мне столько пахать и мне уже далеко не восемнадцать, если ты не забыл, - брюнетка в раздражении опустила лежащие в руках бумаги на его стол и высокомерно вскинула подбородок. И на несколько минут мужчина даже поразился застывшей в глазах наглости. – Я уже стареющая бабёнка без бодрого энтузиазма, которая уже просто не может выносить всё это одна!       Не кричала, но голос сквозил таким откровенным сарказмом и иронией, что позавидовал бы любой сатирик. А у Шаховского только гнев закипал внутри от этого самодовольства и откровенного хамства. Казалось, даже глаза загорелись раздражённым блеском, но она лишь нагло всплеснула руками, шире распахивая красивые каре-болотные глаза, не собираясь уступать и ожидая его реакции. - Это не повод врываться в мой кабинет и повышать голос, - спокойно ответил Таир, откидываясь на кресле и скрещивая руки на груди, деловито прищуриваясь. И только высшие силы знали, каким усилием воли ему удавалось себя сдерживать. Вдох. Выдох. Не поддаваться раздражению, эта стерва только этого и добивается. Снова окинул её взглядом и подумал, что, как-то слишком много воли дал этой женщине, которая вламывается в его кабинет и творит, что хочет. Охамела в конец. – Запишись у секретаря и согласуй время. Какие вопросы? Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу, когда ко мне приходят без предупреждения, и ты не исключение, если я с тобой сплю. На твоё место тут претенденток немало. Ясно?       Ироничная улыбка появляется на её губах, совсем не боится его. Ни капли ведь. Только наклоняется вперёд так, чтобы он заметил, как ткань её белой рубашки прекрасно просвечивает, а расстёгнутые пуговки и вовсе позволяют увидеть больше. Однако Полина резко возвращается в изначальное положение, откровенно смеясь над его реакцией. - Оу, серьёзно? – Издевается, сводит брови и глазами его прожигает, делает шаг от стола и цокает языком, зная, что Шаховский этого жеста просто не выносит, но ей как-то плевать. В последнее время ей уже осточертел и он, и его эти повадки начальства. Хотела с юмором – не оценил. Пошёл к чёрту. Она просто задолбалась ишачить на него круглыми сутками без отдыха и выходных. – Тогда прямо сейчас запиши в своём ежедневнике: найти нового менеджера. А я сваливаю, отчёты оставляю тебе на прощание. Заявление через Люду передам. Удачи! Привычным жестом придвигает к нему кипу бумаг и разворачивается, чтобы уйти, целенаправленно всплеснув руками и покачивая красивыми бёдрами в тёмно-синих джинсах в такт шагам. Невозможная женщина. Не норма, а какой-то хаос, который его достал. Пусть валит. Он с лёгкостью найдёт себе таких хоть сто. Без повышенного самомнения. Раздражённо фыркает, когда Полина намеренно громко хлопает дверью, слишком много стала себе позволять. Ни в одной компании такого не потерпят, это ей не понимающий Таир, быстро обломают крылья и объяснят доходчиво. Потянулся за ручкой, чтобы, действительно, сделать в лежащем на столе ежедневнике заметку, но случайно покосился на принесённые отчёты. Кипа очередных муторных бумаг. Не монотонно оформленных, а с нужными выписками и подчёркнутые по его любимой цветовой гамме с обозначением всех деталей и движении капитала. Таир чертыхается про себя, сидела же вот сто процентов за ними весь вечер, хотя могла сделать всё по шаблону и его послать. Дура, конечно, оборзела и всё такое. Но эти детали почему-то его чувствовать себя идиотом, может, стоило выслушать… Поднимается с кресла и думает, что это последний раз. Больше ни одной её выходки он не позволит, пускай катится со своими психами куда подальше. Выходит из кабинета, отточенным движением закрывая на ключ и направляясь к её небольшому, но уютному кабинету, где Полина без зазрения совести начинает складывать свои вещи в бумажную коробку. И в этот момент Таиру, определённо, хочется треснуть её этой же коробкой по башке, чтобы перестала вести себя, как заносчивая стерва. А она только оборачивается, нагло усмехается и фыркает, продолжая своё занятие.       Ждёт ведь, что начнёт извиняться, что-то тараторить, а вот фиг ей до такого соплячества он всё же не опустится. Не тот уровень и статус, чтобы ещё и она им командовала. Но вот же стерва намеренно нагибается и тянется за какой-то папкой на столе, а ткань джинс так призывно натягивается на женских бёдрах, что ему остаётся лишь нервно сглотнуть. Знает, чем брать.... Ещё и глаза хитрющие, на него вполоборота смотрящие, в которых полная уверенность, что он не сможет им отказать... И от этой манипуляции хочется кулаком о стену заехать. Шаховский мысленно считает до пяти, а потом всё же чертыхается и подходит к ней вплотную. С вызовом смотрит в карие, даже отчасти болотные глаза, прищуривается и при этом лёгким движением сталкивает коробку со стола, заставляя её упасть на пол. Полина вопросительно поднимает бровь, корчит рожицу непонимания такую, что позавидует любой пародист, и всё же ухмыляется как самодовольная кошка. Делает к нему шажок и наклоняет голову вбок с напускной заносчивостью и надменностью, но уже какой-то другой. Комической что ли. Знает ведь, что не злится на него.       Таир качает головой, но всё же опускает ладони на обтянутую рубашкой женскую спину, медленно скользит по ней ладонями, не разрывая зрительного контакта, будто продолжая играть в "битву упрямства". А потом всё же сдаётся и ладони оказываются уже на прикрытых джинсой бёдрах, сладостно сжимают их с нахальной усмешкой. Одним движением мужчина усаживает Полину на её же стол, заставляя фыркнуть и отвернуться от его лица, скрестив руки на груди.

Вот же актриса. Не ту профессию выбрала.

- Прекрати! Больше я за тобой бегать не буду, - жёстко отсекает Таир, интуитивно крепче сжимая пальцами стол, а потом касаясь её подбородка, тут же поднимая и заставляя посмотреть на себя. – Мне плевать, ПМС у тебя или луна не в том козероге, ясно? Держу тебя здесь только потому, что ты – хороший специалист. Заканчивай свои уходы и приходы! Сначала Полина снова фыркает, самодовольно изгибая губы, а потом почему-то резко прикрывает глаза, болезненно жмурясь. И этот жест выглядит как-то настолько нездорово и неестественно, что Шаховский неожиданно касается рукой её плеча, как бы страхуя от падения, забывая, что хотел сказать минутой назад. Очередная ведь манипуляция, но всё же в её приоткрытых глазах проскальзывает какая-то такая усталость, которая заставляет прислушаться. - Я тоже так не могу больше. Хочешь – увольняй. Я устала, что за каждым вопросом, расчётом, твоим поручением, переговорами – ношусь я, и все отделы от меня никак не отстают. Я, в конце концов, не железная, Таир. Работать по двадцать часов в сутки. И сколько раз я пыталась до тебя это донести? – В глаза смотрит так пристально, что на минуту мужчине, действительно, становится не по себе, будто что-то горячее на голову вылили. Но он тут же надевает маску холодности и издевательски усмехается. – Ну, не делай такие виноватые глаза, а то мне самой стыдно, честное слово. В общем, я нашла тебе помощницу, на которую перекидываю часть своих забот. Все твои бесконечные командировки, переговоры. И не надо на меня так удивлённо смотреть! Девчонка хорошая и в твоём вкусе! А я ещё всё-таки хочу дожить хотя бы до свадьбы сына, не сдохнув от инсульта на работе! Будут дети поймёшь! Шаховский закатывает глаза. Можно подумать, что он ей продыха не даёт? Взглядом окидывает её лицо. Действительно же, слишком бледное и синяки под глазами уже хорошо заметны. Как и у него самого, наверное. Качает головой. Женщины – народ невыносимо продуманный и манипулирующий. Полина ведь знала, что он фиг согласится на эту помощницу, их переучивать обычно дольше. Вот и устроила шоу, пристыдила и теперь смотрит выжидающе, как кошка, зная, что победила. Боже, Полина выбрала совершенно неверную профессию! В театре и кино ей точно бы не было равных в актёрском мастерстве. - Ладно, стареющая женщина, делай, как знаешь, - сдаётся, а она торжествующе улыбается, зная, что снова раунд за ней. Сокрушительное поражение Таира не устраивает, заставляя искать пути поддеть её напоследок. – Но, вот.... если она заменит мне тебя, то сама будешь виновата, договорились? Симпатичная, кстати? Сам спрашивает, а ладони на её спину всё же снова поднимает, поглаживая ткань рубашки и постепенно задирая, оголяя участок кожи. Полина только пожимает плечами и пальцами тянется к его ремню. Уже без слов научилась понимать, чего хочет мужское желание в его серовато-песочных глазах. И прекрасно, что их желания вполне совпадают. - Очень, - не скрывает брюнетка, укладываясь спиной на стол, притягивая его к себе за ворот белой рубашки и прикусывая губу. – Тебе понравится. Блондиночка – ангелочек. Может у вас чего и срастётся. Правда, хорошая девочка. Не заметишь, как и влюбишься, вредный татарин… - Ой, заткнись, старушка… Нагло целует не сопротивляющиеся губы, сильнее вжимая в стол. Никогда не понимал, почему ссоры с этой женщиной всегда заканчиваются именно так. Хотел уволить к чертям собачьим, а сам имеет её на её же столе. Не хотел, а в голове, словно что-то щёлкнуло. Манипуляторша хренова. Вот как ей удаётся, а?

«Помоги, Боже, тому, кто её полюбит. Тот бедный мужчина с ума сойдёт».

**** Когда Шаховской уже возвращается в кабинет, на ходу приглаживая волосы, которые эта ведьма разворошила, то неожиданно замечает чей-то силуэт. Прибавляет шаг и, подойдя ближе, даже немного замирает в удивлении, когда на него неожиданно устремляется взгляд прекрасных голубых глаз. Привычным жестом прищуривается и всё же максимально сокращает дистанцию. Удивительно, но похоже Полина в кой-то веке, действительно, ему не соврала. Потому, что, если это, на самом деле, дожидающаяся его помощница, то она и впрямь похожа на ангела с этими светлыми волосами и большими голубыми глазами. Кажется, совсем ещё юная девчонка. А, впрочем, это даже интересно. Может быть, хоть она окажется довольно милой и неистеричной манипуляторшей. Очарование длиться ещё минуту, но потом холодный и рациональный разум Таира включается в работу. Всё же красивых баб много, а бизнес у него один, чтобы зря тратить время. - Вы моя новая помощница? – без обиняков спрашивает Шаховский, открывая кабинет и придерживая дверь, чтобы дать девушке зайти. И в этом нет никакого пафоса только банальное воспитание, полученное с детства.       Джентльменом его было трудно назвать, как частенько говорила Полина. Скорее, он был человеком, в котором ещё не всё потеряно. Таир усмехнулся, вспомнив это замечание и вновь сел в кресло, поднимая взгляд на девушку перед ним. Было бы приятно с ней сработаться во всех смыслах. - Д-да, - немного заикается новая сотрудница, осматривая интерьер. Вполне спокойный и милый, но глаза всё же разбегаются, пытаясь успеть рассмотреть всё. – София, можно Соня или Софи, как удобно. Полина Игоревна меня проинструктировала, и я могу приступить к работе прямо сейчас, если… Она пытается выглядит уверенной, но Шаховский видит её волнение в трясущихся руках, усиленно сжимающих чёрное приталенное платье-футляр. Качает головой и про себя усмехается. Разучился он уже такое видеть, окруженный суматошной и бестактной Полиной, а, видимо, всё же остались вот такие вот экземпляры. Скромные и немного наивные, но при этом очень даже красивые. Таир был немного ханжой и совсем не был моралистом, а потому в женщинах их красота была для него почти на первом месте. В Софии же всё вполне его устроило. Действительно, кукольное лицо и, дай бог, нормальные мозги. А эти глаза и вовсе притягивали, не давая отвести взгляд. Голубоглазый ангелок. Хотя декольте было совсем не ангельским.       И, возможно, она вполне могла бы всколыхнуть в нём плотское желание, если бы он так офигенно не поссорился с Полиной. Так сказать, пресытился, что тут вполне может беспристрастным. Хотя и так на все, что движется, не бросался. Так, скорее это был личный вид стёба. - Если вас уже проинструктировала Полина… Игоревна, то хорошо действуйте, я посмотрю, кабинет вам ваш показали? – Блондинка кивнула, прикусила губу. Казалось, ещё немного и она совсем её прокусит до крови. Неужели так его испугалась. Может, побриться сходить? – Прекрасно. Тогда приступайте, в конце дня отчитаетесь. Можете идти и не бойтесь, я не настолько злой, как говорят. Не надо трястись и боятся. София неожиданно опустила голову и чуть покраснела от его едва заметного замечания, тут же наскоро выскакивая в коридор и направляясь на своё рабочее место, мысленно воспроизводя по пути образ мужчины. Красивый. Блондинка потрясла головой, стараясь выкинуть это неподходящее слово из головы. Её задание тут работать, а не думать о симпатичных мужчинах. Хотя, если честно, то ей самой почему-то показалось, что она вполне могла понравиться ему, судя по его взгляду. Или это очередной самообман и иллюзия зазнавшегося самомнения?       Блондинка прошмыгнула в кабинет, уже видя на столе стопки бумаг, которые, наверняка, принесла Полина Игоревна. Впрочем, она ведь сразу объяснила ей, что загрузка будет на полный рабочий день с выносом мозга и прочим. Но хотя бы зарплата была нормальной. Уже это немного радовало, да и начальник, ассистенткой которого она будет, показался вполне себе нормальным мужчиной.       Поэтому и захотелось проявить себя вдвойне, чтобы заслужить его восхищённый взгляд и доказать, что она не дурочка, вопреки распространённому стереотипу о блондинках. Да и не хотелось подставлять Полину Игоревну, взявшую её на работу без требуемого опыта и поверившей её словам. Всё же она, наверное, была неплохой женщиной, смешной, но хваткой.       Самой же Софии не хватало решительность стать такой самоуверенной. Блондинка то постоянно заикалась, то нервно сжимала что-то пальцами, когда нервничала, но при этом всегда собиралась в стрессовых ситуациях и проявляла хороший и смелый ум, за что её ценили и в школе, и в институте, и, хотелось бы верить, оценят здесь.       Она взяла в руки первый договор и внимательно осмотрела. По форме всё было в порядке, но не хватало подписи начальника, значит, надо отложить. Так, а в следующем дополнить, а в другом форма неправильная. В общем, задачек хватало. Да и никто не говорил, что будет легко. Что ж придётся привыкать к новому распорядку дня.

***

      Очередной разговор с инвестором вымотал Таиру нервы окончательно. Настолько, что в конце хотелось просто сорваться на крик, однако он этого себе не позволил. Увы, в бизнесе, если ты не оставляешь голову холодной, то вероятность потерять всё увеличивается в несколько раз. Поэтому как бы не бесили, нужно сидеть на заднице ровно и не дёргаться, а в сотый раз объяснить, откуда и зачем взялись какие-то расходы, которые потом перетекут в хорошую прибыль.       Медленно. Повторяя одно и тоже слово несколько раз и разжёвывая, как ребёнку. Увы, работа начальника не только приходить в офис и смотреть на симпатичных работниц, как он думал в детстве. Это ещё и постоянный вынос мозга, нервы и... хороший заработок, которым он мог обеспечить и себя и близких. Хотя семь лет назад никто из его родных не верил, что ему Таиру, вчерашнему босяку, удастся добиться хоть чего-то в этой жизни.       Эта мысль почему-то заставила слегка взгрустнуть. Сегодня вообще был какой-то день звонков. То позвонила тётка Фериде с просьбой пристроить сына хотя бы каким-то курьером, а то едва сводит концы с концами. То мама с жалобой на сердце и просьбой помочь всё той же тётке Фериде.       Хотя у него ещё свежи были в памяти те слова, которые говорили и все его тётки и их мужья перед его уездом в Москву. В их селе Бикляново все считали его долбанутым и ни на что неспособным парнем. Дети там мечтали о Казани, а он о Москве. Мол, куда лезет без связей, знакомств и денег? Совсем он у тебя Зурия, больной?       Таир, если честно, сам тогда этого не знал. Просто что-то толкало вперёд, не давая одуматься, собрал вещи, заработал деньги на билет и поехал. А там уже была совсем другая история, которую не хочется и вспоминать. Но нахлебался тогда знатно, пока удача не подвернулась. А теперь он здесь, и все его родственники вдруг воспылали к нему любовью? А нахрена она ему? Не, он поможет. Просто задолбало. Быть хорошо.       Телефон снова завибрировал, и Шаховский уже мысленно напрягся. Точно, день звонков. Кого ж ещё принесло? Из налоговой? Из санэпидем станции? Опять какой-нибудь родственник, выпросивший у мамы его номер? Или опять инвестор?       Мужчина вернул лицу привычную холодность, принял вызов и поднёс телефон к уху, однако тот голос, который он услышал, кажется, вышеб из него всё самообладание как-то разом, отмотав плёнку на несколько лет назад, вернув туда, куда не хотелось возвращаться. Да уж... Этот звонок был действительной неожиданностью, заставляющей непроизвольно напрячься сильнее. - Таир, это Артур. Помнишь меня, друг? - На последнем сказанном им слове Шаховский откровенно кашлянул, не помня, когда он успел вернуться с ним в период дружбы. Захотелось бросить трубку не из-за собственной неприязни, а из-за осознания, кто его интересует, но даже в этом случае старый знакомый вряд ли отстанет. - Я, пока нашёл твой номер, думал поседею. Ты, прости, что отвлекаю тебя, но ты - моя последняя надежда. Я знаю, что ты меня не выносишь, но, пожалуйста, не бросай трубку. - Чего ты хочешь от меня? Не тяни резину....       Шаховский не хотел тянуть разговор. Догадывался, зачем он звонил, но всё-таки надеялся, что ошибается, потому что иначе он будет вынужден послать его далеко и надолго. Потому что не в силах нарушить обещание, данное когда-то дорогому человеку. Хотя, даже, если и не дал этого обещания несколько лет назад, всё равно бы ничего не сказал ему. Артур этого не заслуживал. Не после этих семи лет. - Полина... Ты же знаешь, где она. Можешь дать мне её номер. Мне очень нужно поговорить с ней, Таир. Ты - единственный, кто может мне помочь. Она ведь, будто исчезла после всего тогда, - тараторит и нервничает. А мужчина лишь качает головой. Опомнился, спустя семь лет ничего не скажешь. Интересно только, чего ждёт? - Пожалуйста, я....       Выглядит смешно особенно с его стороны. Говорит, что нужна, тогда где ж семь лет то пропадал? Хотя, понятно, не надо быть гением, чтобы понять, что нужна ему не Полина сейчас, а её ребёнок. Догадался спустя столько лет всё-таки или есть иные обстоятельства? - Я спрошу у неё. Захочет - я пришлю тебе её номер, но всё же, сделай одолжение.... не звони мне больше, ладно?       И сбрасывает звонок. Качает головой и прикрывает глаза. Кто бы знал с утра, что тот день, которого он ожидал семь лет назад, придёт именно сегодня, когда ему был уже совсем не нужен.

Что ж Полина всегда говорила ему: "Чаще всего мечты сбываются, когда уже перестают быть мечтами".