Перепутье

      Полина уже давно привыкла возвращаться домой, когда за окном уже стемнеет. Куча дел и кипа бумаг почти никогда не позволяли закончить рабочий день раньше девяти вечера. Ведь всё постоянно наваливалось одно за одним, почти не давая продохнуть и отложить остатки дел на потом. Просто потому, что, по своему опыту, она знала, если не разгрести завал в начале его зарождения, то потом он превратиться в бесконечную гору, бороться с которой придётся минимум неделю, если не дольше. Подумав об этом, ей стало немного грустно. Взгляд опустился на заваленный бумажками стол. Как же её это достало, кто бы знал… Хорошо только, что ещё каких-то полчаса, и она будет свободна и свалит отсюда. Пойдёт домой, по пути купит каких-нибудь сосисок и макарон, которые так нравятся Егору. Опять ведь будет верещать, потому что, как и она, любит неправильную и жутко вредную пищу. А, впрочем, иногда можно. Ибо сегодня просто лень готовить что-то полезное для ребёнка. И особого вреда ему это не принесёт. Куда больший вред ему приносит вечное отсутствие матери, пропадающей на этой работе с самого его рождения. Правда, несмотря на это, сын никогда её этим не попрекнул, только всегда просил по возможности пораньше возвращаться с работы. Маленький мальчик, который так рано повзрослел. И, наверное, был единственным, кто ещё позволял ей держаться на плаву. Полина устало выдохнула, захлопывая последнюю проверенную папку. Всё. На сегодня хватит. Пора сматываться отсюда, а то опять придёт кто-нибудь с каким-нибудь жутко «важным» делом и будет выносить ей мозг ещё полтора часа. А вот этого ей точно не надо. Надо только быстро добраться до детского сада, забрать Егора и дойти домой. Сварить макароны и сосиски. И всё будет просто офигенно до завтрашнего утра, пока будильник снова не разбудит её на работу, указывая на начало нового рабочего дня. Привычный ритуал жестов: забросить какие-то вещи и флешки в сумку, выключить ноутбук, осмотреть кабинет и потом быстренько его закрыть подальше от любопытных глаз. Нечего им тут глазеть. Хотя, если честно, она и сама фиг, что разберёт в своём беспорядке, а уж какие-то шпионы и конкуренты тем более.Но всё же…. Бережёного Бог бережёт. Не глупые ж люди эту поговорку придумали, правда? Вот ей и не надо спорить. Всё же она всегда была логичной женщиной с точностью до наоборот. Полина усмехается этой мысли и осторожно медленными шагами спускается по лестнице, чтобы не упасть. А то бывали случаи, что так торопилась из-за чего непременно поскальзывалась, и заканчивалось это чаще всего перемотанной ногой и нравоучениями Таира, который всегда рад побурчать по любому поводу, как старая ворчливая бабка.        В прошлый раз, когда она схлопотала растяжение связок после своего неудачного «проезда» по лестнице, он ворчал целых полтора часа, пока по пробкам вёз её в больницу. И в конце этой поездки Полина уже и не знала, что у неё болит больше голова от его нравоучении или всё же нога. Хотя, что с него возьмёшь… Вредный и занудный, он всегда выносил ей мозг. Правда, за эти годы она уже сумела к этому привыкнуть. Нужно же было как-то уживаться с непосредственным руководителем и временным любовником. Хотя, возможно, скоро он увлечётся новой ассистенткой Софи и упорхнёт в сторону крепких отношений, завязав с холостяцкой жизнью. По крайней мере, ей бы этого очень хотелось. Причём, искренне. С ним ведь у неё никогда ничего не могло и не сможет получиться, в таких случаях своё место стоит уступить. — О, ты домой? Подвезти?       Полина замерла, мгновенно цепенея от неожиданности обращения. Все мышцы в один момент будто сковало. Чёртова дурацкая привычка с самого детства. От резкого обращения или крика у неё всегда наступал какой-то нездоровый временный «паралич». Ещё минута, чтобы понять, что ничего страшного не произошло, выдохнуть и обернуться. Гневно прищурить глаза и посмотреть на этого нарушителя её спокойствия.       Хм, и кто бы сомневался? Таир, собственной важной персоной, с самодовольным выражением лица и едкой усмешкой. Знает ведь, что напугал, ещё и доволен. Вот ведь… идиот с завышенным самомнением. Ещё и руки на груди скрещивает, занимая выжидательную позицию. Такую, что непременно хочется в него чем-то запустить, чтобы проучить, но Полина сдерживается. Она найдёт другой способ отвадить его использовать этот грязный метод. А сейчас надо привычно сдерживать удар, улыбаться и делать вид, что она не хочет убить его прямо здесь, задушив своим любимым белым шарфиком. — Когда-нибудь своими повадками ты загонишь меня в гроб, Таир, — вежливо сквозь зубы цедит Полина, а в глазах отчётливо виднеется такое недовольство, что мужчине кажется, что ещё немного, и она, как дикая кошка, вот-вот выцарапает ему глаза. Наверное, поэтому он приподнимает ладони в знак капитуляции. Совсем не хочется идти завтра в офис с расцарапанной роже, а от этой чокнутой можно ожидать всего. - И не надо мне тут так улыбаться! У меня старое больное сердце! Вот доведёшь и вспомнишь меня, когда тебе надо будет закрывать квартальный отчёт, а меня то уже не будет… Пожалеешь, честное слово! И чтоб у ног моих холодных потом не стоял!       Задирает подбородок и смотрит прямо в его глаза, не отводя взгляд. Вроде говорит так намеренно строго и напыщенно, но при этом настолько комично, что Таир не может удержать смеха. Кажется, ещё несколько минут назад у него было отвратительное настроение, однако сейчас оно, определённо, ушло в плюс. Действительно, разве можно удержаться от смеха, когда такая строгая бизнес-леди ворчит, как старая бабка, иронично сдвигает брови и для убедительности наглядно машет пальцем в воздухе, будто суровая советская медсестра. Ещё и щёки надувает, как хомяк.       Да уж. Уволь он её, в офисе станет невыносимо скучно, потому что какая ещё из его сотрудниц может устроить такой откровенный цирк? Да и никто из его знакомых и друзей никогда так смешно не реагирует на его подколы, как Полина. Бесить её и дразнить за эти семь лет стало своеобразным дружеским хобби Таира. Слишком уж он хорошо знал её привычки и повадки. Впрочем, во многих моментах и женщина читала его, как открытую книгу. - Ладно, ладно, не буду я стоять у твоих холодных ног, когда ты отойдёшь в мир иной, довольна? — пошёл на мировую мужчина, замечая её улыбку уголками губ. Полина только глаза закатила. Никогда не понимала, зачем он её поддевал, однако в долгу никогда не оставалось. Потому как, действительно, не царское это дело — смиренно молчать. — А, если серьёзно, то давай подброшу тебя на машине, поздно уже. Тебе тем более ещё ж тебе и Егора надо из садика забирать, заодно и поговорим кое о чём. Нужно кое-что обсудить.       Полина в своей излюбленной привычке вопросительно приподняла брови. И по выражению её лица нетрудно было догадаться, что последняя фраза ей совсем не понравилась. Но Таир лишь пожал плечами. В конце концов, обсуждать личные вопросы здесь было бы кощунством, просто потому, что в этом месте везде есть глаза и уши, а становится причиной очередных сплетен не хотелось. Они и так не сходят с первых полос офисных новостей, так что не стоит накалять ситуацию ещё сильнее.       Шаховский кивнул Полине и сам сделал шаг вперёд, чтобы выйти на парковку. Шёл не быстро и слышал звук приближающихся сзади шагов. Конечно, он любил быструю ходьбу, как и женщина, что была подле него, но сейчас намеренно шёл медленно. Ему нужно было хотя бы немного времени, чтобы подумать, как лучше рассказать ей всё о том странном звонке. За день так и не нашлось для этого времени, вот и приходиться думать сейчас.       Не то, чтобы он как-то опасался её реакции, просто не хотел по-настоящему ранить. Ведь несколько лет назад они оба оказались в положении преданных. Но, если у Таира, пострадала только гордость самолюбие и сердца, то Полине было тогда хуже, чем ему. Потому как у неё перед глазами всегда оставалась память о той боли и предательстве. Её сын, которого она любила до безумия и который был напоминанием о самых сложных годах её жизни.       Мысли как-то непроизвольно завертелись, и мужчина пропустил тот момент, когда на автомате разблокировала дверцы машины и сел внутрь, занимая водительское место. Не сказать, что он так любил водить, мало кого вообще прельщает перспектива постоянно пялиться на дорогу и стоять в бесконечных пробках. Однако это всё лучше, чем толкаться в час-пик в метро и в электричках. Наверное, только ради этого Шаховский и купил машину. — Слушай, Таир, если тебе так сильно понравилась новая ассистентка, и ты решил меня уволить, то скажи уже, честное слово. А то ощущение, что я тебя пытаю на электрическом стуле. Обещаю, что даже проклинать тебя не буду, честное слово!       Полина посмеивается, всплескивает руками и выжидающе смотрит. Прекрасно понимает, что дело далеко не в голубоглазом ангеле,, а явно в чём-то ином, но не спрашивает напрямую. Просто привычно навязчиво требует серьёзный ответ на шуточно-заданный вопрос. Настолько в её стиле, что хочется просто закатить глаза. — Я был бы рад, если бы это было так. Не пришлось бы тебя терпеть, — с такой же саркастичной усмешкой отвечает Шаховский, выезжая с парковки, с силой сжимая руль. И вот даже не оборачиваясь, знает, что сейчас она закатила глаза. Оба ведь прекрасно понимают, что, если бы Таир, действительно, хотел от неё избавиться, уже давно бы уволил к чёрту. — А вообще звонил Артур, интересовался тобой и просил, чтобы ты вышла на связь. — Ой, а этому то чего надо? — с удивлением уточняет Полина, едва сдерживая очередной смешок и переводя взгляд на темноту за окном. Ничего необычного: всё такие же серые дома и улицы. Как и последние семь лет. Хоть бы какое-то здание ярко покрасили для разнообразия. — Хотя знаешь: всё вот один к одному. Вот давиче ночью снилось мне сырое мясо! Так и знала, что какая-то гадость объявится, честное слово. Правда, на Артура даже не грешила.       Женщина кажется настолько спокойной, что Шаховский даже немного удивляется. Хотя, наверное, чего-то подобного он подсознательно от неё ожидал. Ни тени эмоции на лице, в движениях откровенное удивление, перемешанное с насмешкой. Со стороны и не скажешь о той безумной влюблённости, что пылала в её сердце к Артуру семь лет назад. Такой, которой могли позавидовать даже киношники. Как странно. Если бы не был свидетелем всего этого, точно бы и не поверил. — Что совсем всё равно? — из чистого интереса спрашивает Таир, сворачивая в сторону садика. В его голосе читается откровенный стёб, но Полина на это только пожимает плечами, улыбаясь в ответ. Вид настолько равнодушный, что мужчину даже немного передёргивает. — Я всегда думал, что ты ждёшь того дня, когда он одумается и прибежит к тебе хотя бы для того, чтобы потешить своё самолюбие. — Мне уже не двадцать, чтобы заниматься подобными глупостями. Может быть, когда-то мне и хотелось этого, юношеский максимализм и всё такое, но сейчас на это нет ни времени, ни сил. Сам знаешь, пенсия не за горами, пора уже всех простить, — Полина всплёскивает руками и откидывается головой на сидение. Осталось совсем немного до садика, но это расстояние от очередной усталости почему-то кажется ей миллионами километров. — А вообще, Таир, всё, что ни делается, всё к лучшему.       В этом отношении Шаховскому непременно захотелось поспорить. Однако направленный на него взгляд Полины был настолько замученным, что он не стал. Всё же была в её словах и доля правды. Если бы не то разочарование, свалившееся на их головы семь лет назад, фиг бы они основали эту компанию и вообще неизвестно кем бы были сейчас.       Хотя, скорее всего, ему была бы уготована работа строителя или в лучшем случае прораба. А Полина бы стала какой-нибудь занудной училкой, как и собиралась изначально. Но судьба так сильно поглумилась над их планами, что новые специальности пришлось осваивать в кратчайшие строки. И удивительно, что это всё же удалось. Если честно, то Шаховский до сих пор не понимал, как это вышло, но итог его вполне устраивал.       Увидев знакомое здание, мужчина затормозил. Небольшой частный детский садик стал одним из привычных пунктов его посещения. Очень часто они с Полиной заканчивали в одно и тоже время, и он подбрасывал её сюда на машине. Не по пути, конечно, но не страшно. Иногда по дороге сюда они и вовсе умудрялись вдоль и поперёк обговорить детали очередного контракта лучше всяких юристов.       Женщина же, как и всегда, открыла дверь и выскользнула на улицу, быстрыми шагами добираясь до здания. Небольшое и неяркое, но предоставляющее, по истине, идеальные услуги для работающих родителей. Дети почти круглые сутки были под присмотром, без лишних нервов и беспокойств. Правда, за этот в действительности каторжный график для воспитателей платить приходилось более чем прилично. Но другого выхода у Полины не было.       Оправданием это было слабым. И ни дня не проходило, чтобы женщина не корила себя за это. Понимала, что делает всё это ради комфортной и обеспеченной жизни сына, но червячок сомнения всё же грыз изнутри. Особенно в такие моменты, как сейчас.       Когда она заходила в детскую комнату, и её замечал Егор. Тут же вытягивался, как струна, а потом так счастливо улыбался, словно в этот момент ему подарили все сокровища мира. Бросал все свои дела, разговоры с воспитателями и детьми и нёсся к ней, как маленький тайфун, сметая всё на своём пути. Бежал так быстро, что Полина быстрыми шагами шла к нему навстречу, чтобы мгновенно подхватить, если он вдруг упадёт. А Егор только счастливо обнимал её за ноги и поднимал подбородок вверх, чтобы внимательнее рассмотреть уставшую маму. - Мама!

***

      Они выходили из здания, никуда не торопясь. Ведь погода была по-настоящему замечательная. Не сильно ветреная и дождливая. Такая, которая может стоять только в последние августовские деньки. Хотя само лето, на удивление, в этом году выдалось прохладным. Но так Полине нравилось даже больше, не было той постоянной засухи и бесконечной жары, сводящей с ума. Она всегда шутила, что убить её могут три вещи: бедность, жара и мухи. Причём, последние два пункта были самыми худшими. — А ещё Ленка сказала, что теперь будет играть только со мной! — Радостно щебетал сын, сжимая её ладонь своей. Он выглядел таким одухотворенным и вдохновлённым, что Полина не решалась его перебить. Внимательно слушала и пыталась понять, что к чему, не забывая улыбаться. Ведь иначе реагировать на этих юных романтиков было невозможно. — Потому что я её спас. Я молодец, правда?       Егор остановился и внимательно посмотрел на маму. Она едва сдерживала откровенный смех, пытаясь сохранить серьёзное лицо, потому что он сейчас доверял ей свои самые сокровенные личные «тайны».       Вот уже несколько месяцев сыну нравилась белокурая красавица Лена, которая играла с другим мальчиком, не обращая на него никакого внимания. И от этого сердце влюблённого страдало и страдало. Но два дня назад он решительно сказал, что больше выносить этого не может и принял первое волевое решение, как истинный мужчина. Сын решил забыть Лену и переключиться на Наташку, как, к её негодованию, посоветовал ему Таир, ничуть не стесняясь. Но теперь ситуация похоже опять принимает другой оборот. Да уж… в жизни Полины явно не творились такие страсти, как у Егора в детском саду. Да и куда ей в её то преклонном возрасте? — Дядя Таир, — радостный вопль перебил все её мысли, заставляя неосознанно сжать ладошку сына сильнее и обернуться.       Перед ними, действительно, стоял Шаховский, сжимающий пальцами руки дурацкую сигарету. Полина не ожидала, что он будет их ждать, но увиденное против воли заставило раздражение забурлить в жилах и подойти ближе.       Мужчина с лёгкой улыбкой в глазах кивнул, беспечно не замечая хитрого умысла в смотрящих на него болотных глазах. Причём, очень зря. Его внимание куда больше привлёк привычно улыбающийся Егор с радостным кличем. Он знал, что мальчишка, действительно, будет рад его видеть. Всё же он знал ребёнка Полины с самого его рождения, даже в какой-то степени привязался к нему, а Егор платил ему за это искренней детской любовью.       Его мама против общения никогда не была, но оговорила всё сразу. Дядя Таир. Никаких «папа» и прочей лабуды в утешение. И это было правильно: ни к чему было травмировать психику ребёнка. Возможно, поэтому им удалось вполне неплохо поладить, даже подружиться, без каких-то левых намёков и ссор.       Таир немного задумался и совсем не заметил того момента, когда Полина подошла вплотную к нему. Минуту внимательно смотрела на него, рассматривая своими гневными глазищами, будто вот-вот спалит его к чертям собачьим. Но Шаховский только равнодушно пожал плечами. Будет он ещё бояться какой-то там женщины? Вот ещё не хватало. Так что пусть идёт со своими замечаниями…       Ровно так он думал до того, как Полина резким движением вынула из его рук недокуренную сигарету, бросила на асфальт и тут же потушила подошвой белых кроссовок. В этот момент она откровенно походила на разгневанную фурию, которая сметёт всё на своём пути, если, не дай Бог, попасться ей на глаза. От такой её наглости Шаховский даже на пару минут ошалел, пытаясь сообразить, что произошло, но банально не успел, потому что эта ведьма, видимо, не собиралась останавливаться на достигнутом фуроре. - Ты совсем уже мозги растерял или жить надоело, болезный? — Фыркнула, заглянула в глаза, а потом неожиданно приподнялась на носочки и… влепила дурацкий болезненный подзатыльник, что у мужчины в момент от удивления и ярости округлились глаза. Однако ненормальной Полине похоже было совсем наплевать. Неугомонная стерва. Ещё и даже бояться не думает, смотрит так надменно, что Таир буквально закипает на глазах. — У тебя язва желудка. Алло, проснись. Тебе курить вообще нельзя! А ты что делаешь, придурок?       Женщина даже не кричит, но выглядит такой собранной и строгой, как воспитательница в детскому саду. Вон даже Егор слегка взгляд потупил и сделал шаг назад, а то мало ли. Шаховский минуту мягко офигевал от происходящего, прокручивая в голове всю свою гневную речь в цензуре, чтобы не материться при ребёнке. Не хватало ещё, чтобы пацан научился отменно материться раньше, чем закончит садик. Хотя дети сейчас в этом плане и взрослых перещеголяют.       Песчаные глаза Таира с каждой секундой наливались злобой всё сильнее, отчётливо обещая прибить одну заносчивую стерву, которая даже для показухи не делала вид, что боится. Стояла такая самоуверенная, ещё и раздражённая. Вот ведь… Хотелось сказать ей пару «ласковых» слов, но вдруг совсем неожиданно вместо него всё сделал Егор.       Он тихонько отпустил руку матери и сделал шаг вперёд, вставая рядом с Шаховским, прижимаясь к его ноге и напуская на себя воинственный вид. Ни он, ни Полина не поняли, что Егор собирается делать, но действия мальчика были настолько решительными, что никто не решился делать ему замечание, оставаясь лишь сторонними наблюдателями. — Мама, не ругай, пожалуйста, дядю Таира, — попросил сын, умоляюще глядя в глаза Полине. Та только усмехнулась от неожиданности и вопросительно приподняла бровь. Чего-то раньше за ним такого геройства не наблюдалось. А тут сам вдруг лезет под пули. Интересно. — Он — хороший и добрый. И ты сама мне говорила, что хороших людей обижать нельзя. Давай лучше его оштрафуем на шоколадку, а?       И после этих слов женщина откровенно не выдерживает, заходясь безудержным смехом. Умоляющее лицо Егора в этот момент перекрыло всю тяжесть сегодняшнего дня. Ей стало настолько смешно от таких его действий, что сдерживаться было абсолютно невозможно. А, впрочем, ни ей одной, потому что в этот же миг Таир поднёс ладонь к лицу и начал откровенно ржать, ладонью другой руки трепля мальчишку по волосам. Разве вот такое чудо возможно не любить, а?       Они стоят втроём посреди улицы и просто смеются, сбрасывая атмосферу непростого дня. Шаховский привычно притягивает Егора одной рукой к себе, а Полина стоит рядом, смахивая слёзы от избыточного смеха. А потом медленно кивает в сторону машину, потому что такая неожиданная картина уединения Таира и её сына царапает что-то внутри, заставляя вернуться в реальность. Нужно добираться домой. Это будет правильнее.       До машины они доходят в несколько шагов, и женщина привычно помогает Егору заползти на заднее сидение, не забывая пристегнуть ремень безопасности и осторожно щёлкнуть по носу, чтобы был внимательнее. Сама садится впереди и пристёгивает ремень, при этом требовательно глядя на Таира. Ему остаётся лишь закатить глаза и повторить её действия. Не отстанет ведь. Боже, и в какого у неё такой замечательный сын? Точно, ни в неё и ни в Артура тем более. — Ну, Ромео, как там твоя Ленка поживает? — участливо интересуется Шаховский, в который раз за день выруливая на оживлённую дорогу. — Давай рассказывай, а то мне тоже интересно. Какая там развязка у вашей Санта-Барбары?       Имя возлюбленной Егора мужчина запомнил почти сразу. Трудно было этого не сделать, особенно когда он щебетал о ней и её белокурых кудряшках без умолку около двух часов. Так проникновенно и вдохновенно, что Таир даже удивился. Сначала, правда, долго смеялся, а потом как-то так привык к этим его дурацким любовным историям, что без них вечером даже оказалось скучно. Всё же одно хорошее качество мальчик перенял у Полины: любовь к юмору и самоиронии. И это его ничуть не портило, в отличии от его матери. — Ты был прав, дядя Таир, твой план сработал! Теперь Лена сама сказала, что будет дружить только со мной, — гордо протянул мальчишка и выставил ладонь вперёд, чтобы получить заслуженный пятюнь от Шаховского, который тут же улыбнулся. Хотя ничуть не сомневался в эффективности своего совета. Что-то он всё в женщинах понимать за двадцать девять лет научился. — Так, что ещё за план?       Заинтересованный голос Полины разрушил мужские прения, а хитрый прищуренный взгляд буквально тут же начал прожигать Таира, который в момент сделал невинные глаза. Егор тоже вдруг резко замолчал, делая лицо ангела округляя карие глаза и выпячивая губу вперёд. Ну, идеальная парочка. Стоило ей догадаться, что что-то замыслили. Женщина скрестила руки на груди, приподнимая подбородок. Медленно начало доходить, откуда дул ветер: откуда речи про «забуду» и «буду мужиком». Ох, Шаховский, блин… — Это секрет настоящих мужчин, — уверенно произнёс Таир в ответ на её вопрос, растягивая плутовскую улыбку на губах и останавливая машину. Почему-то в этот момент ему показалось, что они приехали слишком быстро. Он повернулся к Полине, заглядывая в её болотные глаза своими песчаными, чтобы быстренько придумать отместку за тот свой подзатыльник. — Просто женщины слишком предсказуемый ревнивый народ. Вас легко читать, как открытую книгу. Приманил одну, а нужная заревнует и придёт сама.       Усмехается и неожиданно щёлкает по её носу пальцем, заставляя Полину возмущённо поджать губы. Забавная реакция, как у ребёнка. Ещё и фыркнет ему в лицо, потянувшись к ручке двери и языком цокнет. Вот же, по истине, дебильная привычка. Причём, Егора она за неё ругает. Логичная логика, чёрт возьми!       Мальчишка первым выходит из машины, хлопает дверцей, не забывая попрощаться с Шаховским. Те же действия собирается совершить и Полина, но Таир неожиданно для себя перехватывает её запястье, резко притягивая к себе. Смотрит в тонированное стекло, убеждаясь, что Егор не увидит их, и наскоро целует Полину. Сам не знает почему, но отделаться от этого её взгляда можно только так. Только поцеловав эти дурацкие припухшие губы, словно любовник, скрывающийся от ревнивого мужа… - Вот видишь, Таир, у женщин есть своё особое оружие, — откровенно смеётся, отстраняясь и игриво прикусывая его губу, не больно, но чувственно, чтобы запомнилось. — Так что, один — один, Шаховский…

И вместо его саркастичного ответа в тишине машины раздаётся лишь гулкий хлопок двери.