Belly

      В январе в Бюро пребывает первый модуль синхронизации — громоздкая конструкция, ради которой приходится сломать несколько перегородок в подвале. Это того стоит: благодаря модулю любой агент с третьим уровнем допуска сможет подключиться к андроиду.       После установки и отладки Бюро проводит первые испытания: агент Дэвидс за пятнадцать секунд взламывает госдеповскую RT600 с усиленной защитой, получая коды доступа в посольство.       С этого дня Ричард Перкинс замечает изменения в поведении своего RK800-60. Тот все чаще зависает, выпадая из реальности на целые минуты, а после не может сосредоточиться или вовсе забывает (как машина может забыть?) события, предшествовавшие глюку.       Ричард полагает, что повреждения лобных долей квантового мозга дают о себе знать и RK800-60 придется заменить, о чем сообщает андроиду в конце рабочего дня. Этим же вечером андроид оказывается на пороге его квартиры.       Ричард не сносит ему пол черепа из табельного опасаясь бумажной волокиты. Минуту на объяснение он дает уже из чистого любопытства.       Эта минута меняет все.

* * *

      Ричард медленно открывает глаза, промаргивается, привыкая к новой реальности. Место легко узнается: это подземная стоянка Бюро, погруженная во тьму, и лишь там где находится Ричард, горит несколько холодных ламп. Вокруг слишком чисто, на стенах и асфальте нет ни одного изъяна, даже краска рядом с будкой охранника не облуплена.       Это экономит ресурсы модуля.       Подгружаются звуки, за спиной раздаются шаги на фоне далекого шума города. Ричард оборачивается и ясно видит перед собой RK800-60. Наконец, появляются ощущения и он делает несколько шагов навстречу.       — Что вы чувствуете?       Ричард зябко ведет плечами.       — Прохладно.       — Ущипните себя.       Ричард выполняет просьбу, мимолетно отмечая, что голос шестидесятого дрожит.       — Больно, — он ещё раз оттягивает кожу на руке и слегка поворачивает пальцы. — Достаточно больно.       Шестидесятый выхватывает пистолет из-под пиджака и стреляет. Ричард пошатывается, затем медленно тянется руками к животу. Ноги слабеют и он оседает на землю, выставив перед собой окровавленную ладонь, которая тут же встречается с шершавым прохладным асфальтом. Шестидесятый обходит его кругом, темп его искусственного дыхания выше, чем обычно.       — Вам больно, агент? — голос дробится помехами, а в конце фразы размалывается в статику.       Ричард кивает. Шестидесятый носком ботинка задевает опорную руку и он заваливается на бок. Ричард ждет, что шестидесятый опустится на землю и сделает то, чего так давно желал, в горизонтальном положении, но ошибается. Щелчок наручников, мгновение — и его подвешивают на крюк, так кстати опустившийся с потолка. Лицо шестидесятого оказывается выше, приходится поднять голову, чтобы его разглядеть. Улыбка на губах, торжествующий блеск в глазах, возбужденно трепещущие крылья точеного носа…       Ему нравится.       Он дергает полы пропитанной кровью рубашки в стороны — пуговицы разлетаются цокая по асфальту, затем облизывает пальцы и вводит в рану сразу два. Ричард кричит, что есть сил зажмуривается, выдавливая злые, отчаянные слезы из уголков глаз. Откричавшись, он втягивает воздух в легкие, металлический привкус крови расползается по языку.       Его бьют по лицу, несильно, но ощутимо.       — Вы должны смотреть, агент.       Ричард размыкает влажные веки.       — Хорошо.       От хриплого шепота на губах лопается пузырек крови и крохотные красные капельки оседают на безупречной рубашке шестидесятого. Тот кривится и разводит пальцы внутри раны в стороны, отчего мир вокруг на мгновение меркнет.       Когда зрение восстанавливается, Ричард видит, как шестидесятый погружает окровавленные пальцы в рот до основания, диод на виске начинает мельтешить желтым, покрытый красным рот изгибается в улыбке.       Ему идет.       Он быстро расстегивает штаны, спускает их с бельем на бедра и встает вплотную. Член касается раны, Ричард всхлипывает, цепляясь пальцами за цепь наручников. Он готов к продолжению, к боли, которая сожжет его изнутри, но шестидесятый не двигается. Ричард смотрит в карие глаза напротив, слишком живые, слишком темные и его озаряет. Поскальзываясь на залитом кровью бетоне, он подается вперед…       Боль расщепляет тело пополам и оглушает так, что невозможно закричать.       Холодные нечеловеческие ладони оседают на боках, не дают ослабшему телу по инерции уйти назад, наоборот, медленно тянут на себя, пока искусственный член раздвигает края раны, проникая до основания. Шестидесятый запрокидывает голову и громко стонет. Голос рябит помехами, все сильнее, пока модуль не отключается. Их тела соприкасаются, Ричард содрогается, безвольно откидывая голову назад. Он уже не смотрит, но шестидесятому плевать, он вжимает пальцы в его бока и совершает новую фрикцию. И ещё одну, и ещё, пока происходящее не начинает, наконец, походить на извращенный половой акт.       Как и задумывалось с самого начала.       Ричард качается назад и вперед, боль плавит реальность до подрагивающих светотеневых пятен зажатых между веками. Он дергается в агонии, до которой сужена вся вселенная, его выворачивает на изнанку через дырку в животе диаметром с палец. Он в Аду, в гребаном Аду, в самом пекле, отдан на волю безумнейшего из демонов…       И в то же время он на вершине Рая.       Ветер в волосах Господа.

* * *

      Ричард снимает шлем и кладет на стол рядом с собой. Он осматривает комнату в поисках шестидесятого, но того нигде не видно. Он достает из внутреннего кармана пиджака носовой платок, промакивает лоб, виски и влажное место под носом.       Чертовски хочется пить.       Дверь в помещение распахивается, на пороге появляется шестидесятый с бутылкой воды из автомата на нулевом этаже. Он подходит к Ричарду, молча дает ему воду и внимательно сканирует глазами, пока он пьет.       Ричард осушает бутылку в один присест и откидывается на спинку кресла.       — Как вы? — спрашивает шестидесятый, учтиво наклонив голову.       — Я в порядке… — Отвечает Ричард и, спустя мгновение, добавляет, — Коннор.       Коннор кивает. На его лице — знакомое выражение удовлетворения.