И вот я здесь

Как только она вышла из захудалой лачуги, в нос сразу же ударил свежий морозный воздух. Утреннее солнце светило прямо в глаза, да так, что Лавеллан пришлось зажмурится и прикрыть их рукой. Живот сводило от голода, а всё тело ослабло, словно в неё попали зарядом энтропии. Опять. Оклемалась она совсем недавно, в этой же самой лачуге. В голове мутнело, поначалу она даже не понимала где находится. Едва ли не сразу, словно поминутно, к ней забежала эльфийская служанка. Но как только увидела проснувшуюся долийку, обомлела и, запинаясь в ответе на вопрос, выбежала из хижины, напоследок сказав, что её ждут в церкви неподалёку. Кто и зачем Гилайн уже не вслушивалась. Последние пережитые дни неслабо её помотали, поэтому сил на всякие распри, она сама это понимала, у неё нет. А потому подчинилась. «Жаль, не успела мелкую придержать, — подумала она, потирая глаза.– Так бы хоть воды принесла». Только глаза привыкли к свету, она тут же осмотрелась вокруг и… оторопела. На улице стояло множество людей, и все, абсолютно каждый из них, разглядывал неё. Некоторые перешёптывались. Но оружия на руках не было. Она медленно спустилась по ступенькам, готовая в любой момент отскочить, если кто накинется на неё с кулаками. Кинжалов её в хижине не было, очевидно, кто-то решил предостеречься. С оружием было бы спокойнее, даже учитывая слова служанки о том, что Лавеллан, вроде как, героиней считают. Долийку же её слова не успокоили. Даже наоборот. Она уже поднималась по ступеням у костров, когда, наконец, сумела расслышать нечто внятное среди кучи перешёптываний вокруг. Пара церковных сестёр, ни одна из которых, видимо, не умела говорить тихо. — Не может Вестница Андрасте быть эльфийкой, я тебе говорю. Выбрал бы Создатель кролика?! Даже не дослушав до конца, долийку уже окатывала волна эмоций. Захотелось рассмеяться что есть мочи или скривиться, как это делал хагрен, когда она, ещё будучи ребёнком, говорила глупости. Она сжала челюсти и выпрямилась, сейчас не время для таких детских обид. К тому же, она в меньшинстве. — Я ж и говорю, — тише поддакивала ей церковница, — те, что с татуировками на лицах — дикари, — дополнила она ещё тише, словно считала, что её не услышат. И всё же жаль, что кинжалы у неё забрали. Где-то вдали отдельно от всех, стояли гном и эльф, с которыми она с Кассандрой и пробивалась к разрушенному храму. Переговаривались о чем-то между собой. Она заметила их когда уже подходила к церкви. Ни один из них, однако, к новоиспечённой Вестнице подходить не спешил. Так даже лучше, на лишние разговоры у неё и так сил не было. Гилайн уже стояла прямо напротив дверей в старую церквушку. «Вестница Андрасте… — произнесла она про себя, — мерзость какая». Она скривилась и, толкнув одну из дверц, вошла внутрь. — Вот и ты, — заговорил силуэт, что всматривался в карту на столе, опершись обеими руками о края. Она оттолкнулась от него и развернулась к Гилайн лицом. Это была Кассандра. Неподалёку от неё виднелись ещё два силуэта, их имён долийка не помнила. — Уж было думали ты не очнёшься. — И кто это придумал? — Лавеллан скрестила руки и прислонилась к стене спиной. — Вестницу Андрасте? — все в комнате немного опешили. Через мгновение заговорила рыжеволосая девушка, стоявшая через стол от Гилайн. Всмотревшись в неё, долийка насторожилась. Что-то с ней было не так. — Никто, — она говорила легко и звонко, словно и не слышала грубости в вопросе. — Люди, однако, видели, что ты вышла из Тени. Для них это было лучшим объяснением. — Пойми их. Им нужно было что-то, — уверенно продолжила Кассандра, — вера, что Создатель не отвернулся от них. — Очевидно плохой выбор, — ответила долийка и тут же закусила щёку изнутри. Её тут и четвертовать могут, надо следить за словами. — За время твоего «отсутствия» мы уже начали предпринимать меры против Бреши, — она махнула рукой мужчине в доспехах, тот подал ей книгу. Взявшись за её корешок, она показала эльфийке переплёт. Оттуда на неё смотрел один единственный глаз. — Мы возрождаем Инквизицию прежних времён, — черноволосая переложила книгу на стол. — Ты можешь помочь нам восстановить последствия взрыва на Конклаве и заодно доказать свою невиновность. — Значит, на мой счёт всё ещё есть подозрения? — неприязнь накатила на неё новой волной. — После всего случившегося? — Всё не так просто. — Вы ведь понимаете, что одна я просто не смогла бы это сделать? — выпалила долийка, стараясь сдержать раздражение. Она говорила ей это ещё тогда, когда они с Кассандрой шли к Бреши пару дней назад. — Вы ведь понимаете, что если бы я этого хотела, вы б меня и не нашли? — Подозреваемые, кроме тебя, есть. Но причины не верить тебе тоже. — Мои доказательства вас не убеждают, так? — уже спокойнее спросила Гилайн. Конечно, кто будет слушать эльфа? — Я… это понимаю. — Поможешь найти виновного и, сама понимаешь, обвинения прекратятся сами собой, — рыжая вышла чуть вперёд. — Выбора у меня, значит, нет? — долийка выгнула бровь. — Есть. Либо добровольно нам помочь… — говорившая немного наклонила голову в бок, — либо сидеть в камере. «Какое милосердие!» — Лавеллан едва не хохотнула от этой мысли. — С этой… меткой у тебя на руке, мы не можем тебя отпустить, — Кассандра взглянула на чужую ладонь. — Значит, нет. — Наши цели не так уж различны, — черноволосая скрестила руки. — Сядь и обговорим всё, как здравомыслящие люди. В глазах до сих пор мутнело, а голова из-за перепалки начала болеть, Гилайн потёрла висок и отвела взгляд. — Сколько, говоришь, я проспала? — проигнорировав вопрос, спросила долийка. — Три дня, — уже более хмуро проговорила женщина. Ей, видимо, начинала надоедать наглость бывшей заключённой. — Тогда можно я в первый раз за три дня поем? — более мягко и покорно протянула Лавеллан. — Нас ведь никто не подгоняет? Кассандру это, похоже, не очень проняло, но она, быстро скомандовав слугам, принудила беловолосую остаться в кабинете. — Принесут, — и указала на стул рядом. — Сядь.

* * *

— … да брось, Смеюн! — беспечно продолжал гном. — Искательница, конечно, не самая дружелюбная личность, но не четвертует же она кого-то за то, что он маг. Шумиха во дворе Убежища началась совсем недавно. Каждый, от простых рабочих до солдат Инквизиции, шептался о том, что Вестница, спустя столько дней, наконец очнулась. К всеобщему удивлению. И, собственно, к удивлению Соласа тоже. Он не торопясь вышел во двор, надеясь убедиться в этом. Сюда же вышел и Варрик, так и оставшийся, даже после настоятельной просьбы Кассандры уйти, и не вертеться под ногами. В прямом и переносном смысле. — Я не об этом волнуюсь. А о том, что Инквизиция, из-за внутренних распрей, зачахнет даже не успев что-то предпринять, — он говорил тише обычного, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание. — Учитывая сколько стычек с церковными братьями и сёстрами мы успели увидеть за последние дни, я предпочту быть настороже ото всех, — он окинул взглядом двор, ни Кассандры, ни священников поблизости не было. — Четвертуют этого «кого-то», к слову, сразу после того, как нашим дорогим служителям церкви надоест держать у себя под боком эльфа-отступника. Или источник неизвестной им магии, например, — от этих слов, гном только хмыкнул и отвёл взгляд, но спорить не стал. Когда они вернулись в Убежище после неудачной попытки закрыть Брешь, дела пошли куда сложнее. Конечно, долийка лежала словно мёртвая, дыхание было едва слышно, но она пережила контакт с древней магией, а это настораживало его куда сильнее. Он пытался найти её сознание в Тени. Это могло дать ему хоть какое-то объяснение происходящего и прояснить произошедшее на Конклаве. Однако он так её и не нашёл, словно та была мертва или очень близка к этому. Странно. И ведь она не была в коме, со временем она открывала веки, крутила глазами, хрипела о чём-то. Порой выглядело так, словно очередной вздох может стать для неё последним. Он не вмешивался, когда ей стало хуже, Искательница не позволяла. Ещё не добравшись до Убежища она запретила отступнику приближаться к Вестнице ближе чем дюжину шагов, оставив всю работу на знахарей. На самом деле, он и сам не был уверен, что способен помочь. — А Вестницу-то, уже несколько раз убить пытались… понимаю, — гном прошёлся чуть вперёд, всматриваясь в толпу. Это так. Большую проблему создавали жители, пытающиеся вломится к эльфийке и совершить самосуд. А порой и священники, что лишь подначивали первых. — И это только начало. Пока новость не расползлась за пределы Убежища, мы будем переживать только мелкие внутренние распри. А потом… — он сделал паузу, вздохнув, — если не собраться сейчас, под давлением третьих лиц бунт будет неизбежен. — Оптимистично, как всегда, — Варрик фыркнул, — но вот уж сомневаюсь, что Искательница не сможет удержать эту братию в руках. — Она сможет и удержит, да только Кассандра тоже склонна к предубеждениям. Люди запуганы, страх мешает им смотреть на вещи без предвзятости, — от этой мысли он нахмурился, — они не могут понять что она такое. Да он и сам не мог. Удивительно, что она вообще осталась жива. Солас был уверен, что даже Корифей должен будет погибнуть после контакта со сферой, чего уж о смертной эльфийке говорить. Поэтому, когда он осматривал метку на её руке несколько дней назад в затхлой тюремной камере, он знал, не предполагал или надеялся, а знал, что она долго не протянет. И в тот момент, когда она, пытаясь закрыть Брешь, с силой отлетела на землю, не пошевелившись, всё, о чём он подумал тогда, было холодное: «Умерла?». И каково же было его удивление, когда подбежавшая к Лавеллан Кассандра пару мгновений спустя крикнула: «Она ещё дышит!», подзывая к себе Лелиану. — А вон и Снежка, — Варрик кивнул на долийку, проходящую недалеко с крайне напряжённой миной. — Похоже, новый титул ей не понравился. — Прозвище твоё ей, к слову, тоже не понравилось. Солас быстро смог разглядеть её среди толпы. С серебристой копной коротких волос и неестественно бледной кожей, долийка заметно выделялась из толпы. Её лоб и левое веко покрывал валласлин Эльгарнана. Ему до сих пор было тягостно видеть эти метки на лицах потомков его народа. Сейчас же его разочарование сильно уступало нарастающей злобе. Он как никто другой знал, что Эльгарнан никогда не заслуживал ни уважения, ни сочувствия, ни, уж тем более, почтения. Поскольку сам не питал их ни к кому. А теперь, видя эти отметины, что даже спустя тысячелетия переплетались на коже возможно единственной надежды исправить его ошибку, его окутывала ярость и… горечь. Она неспешно протащилась к храму и скрылась за дверьми. И всё же он признал правду, смертная действительно смогла пережить влияние на себя древней магии. Теперь важно как она ей воспользуется, если, наплевав на всё, не сбежит, конечно. Он вздохнул. Неужели всё наконец начало налаживаться? Он уже с трудом верил, что сможет выбраться из этой западни. Пока что расслабляться было рано, но он позволил себе минутное ликование и, отведя взгляд, впервые за последние месяцы не думал ни о чём. Он стоял так ещё некоторое время. — Что там происходит? — Варрик махнул рукой в другой конец двора. У ворот с каждой минутой нарастали шум и толкотня, даже больше, чем прежде. Оба решили подойти ближе. Варрик на всякий случай прихватил арбалет. За воротами толпилось с десяток людей в храмовничьей форме: двое стояли в стороне, придерживая корней за упряжь, остальные же расталкивали солдат Инквизиции чтобы протолкнуться внутрь. Мечи, однако, никто из них не доставал. Ещё немного и солдат силком развели по сторонам, позволяя мужчине, что тоже был в форме храмовников, видно, их командующему, пройти во двор. Из-за ворот же за ним, словно хвост, поспешил не так давно покинувший Убежище канцлер Родерик. Оба двинули к храму. — Вот дерьмо.

* * *

— Леди Кассандра! Леди Кассандра! — в помещение вбежал мужчина, с виду простой рабочий. — Там храмовники. Хотят вас видеть. — Что им нужно? — она взглянула на командора Инквизиции, тот лишь пожал плечами. Не успев и слова сказать, вбежавший обернулся на шум шагов, к ним шло несколько храмовников во главе со священником. — Вот… В комнату зашёл один из них, грубо выпихнув замешкавшегося рабочего. Храмовник снял шлем. — Лорд Искатель Люциус? — удивлённо произнесла Кассандра. Он лишь нахмурился сильнее. — Просто посмотри на это, — он презрительно скривился, смотря Кассандре в глаза. — Никчёмное зрелище. — Зачем вы сюда... — Создала еретическую секту, так ещё и скрываешь остроухую, что убила её святейшество, — перебил зашедший следом канцлер Родерик. Лорд Искатель посмотрел на долийку словно был готов зарубить её на месте. Лавеллан же сидела смирно, не показывая напряжённости. Она незаметно выискивала прорехи в чужой броне, готовясь в любой момент перепрыгнуть через стол. Хоть ножи у неё забрали, она приметила меч, что командор Инквизиции носил за спиной. — Как ты смеешь носить форму Искателей после этого балагана?! — Гилайн тихо хмыкнула. Было видно, что он был жесток и твердолоб, но оружием явно владел знатно, не каждый может просто так рявкать на Кассандру. — Инквизиция возрождена по предписаниям Верховной Жрицы, Лорд-Искатель, — наконец ответила Искательница. — Твои отговорки не делают тебе чести! — Если вы пришли сюда для того, чтобы кидаться в нас лживыми обвинениями, — вступилась рыжая, — то я попрошу нас оставить, — проговорила она более жёстким голосом. Тот, похоже, и не собирался её слушать. Словно и с места не сдвинется, не получив то, за чем пришёл. — Вы идёте против церковных законов. За ваши дела вас всех вздёрнут на виселице. Как и ваших последователей, — он повернулся к Кассандре. — Отдайте еретичку суду и мы уйдём отсюда. Без боя. Все, включая саму Кассандру, замерли. — Значит, вы угрожаете? — Лелиана вышла вперёд. — Радуйся, что вам есть из чего выбирать, — и с насмешкой добавил. — Вы не в том положении, чтобы здесь распинаться. — Это абсурд! Из всех здесь, она единственная способна закрывать разрывы, — выпалила Лелиана. — А если нет? — к ней обратился командор Инквизиции. — Брешь она так и не закрыла. Не навсегда, уж точно. — В ином случае мы были бы мертвы! — Этого недостаточно! — не умолкал командор. — Что если она всё же связана со взрывом и просто выждет момент и сбежит? — долийка раздражённо вздохнула. — Или хуже, нападёт на нас? — А мне, значит, сказать не дано? — Лавеллан закинула ногу на ногу, со злобой глядя на командора. — Молчи, кролик, пока здесь же не прирезал, — Искатель рыкнул и повернулся к Кассандре. — Я не буду тратить время на вашу бестолковость! Вот тебе моё предложение: отдаёшь остроухую под орлесианский суд либо записываешь к себе во враги весь Орден, — Гилайн замерла, словно у горла был нож. Это был ультиматум. В ставке воцарилась тишина. Кассандра, нахмурившись, раздумывала над решением. Остальные же, не сводя с неё глаз, ждали ответа. Быть брошенной в тюрьму. Повиснуть в петле перед сотней человек. Чем это может аукнуться эльфам живущим на юге? Ничем хорошим, Гилайн уже знала. А что с ней могут сделать до того? От этой мысли по спине пробежал холод. Она напряглась, отчётливо слыша удары собственного сердца. В один момент показалось, словно все мысли исчезли. «Вытянуть язык до придела и с силой перекусить. Можно умереть от кровопотери, — пронеслось в голове. — Так хоть изводить не станут». Она крепко сжала челюсти и глубоко, но незаметно для других, вздохнула. «Сукин сын, нельзя пугаться сейчас, — она старалась вернуть себе как можно более невозмутимый вид. — Лучше в бою сдохнуть чем… — Лавеллан выпрямила спину, ожидая ответа». Вздохнув, Кассандра посмотрела на Искателя. — Так и быть.

* * *

Уже подходя к дверям храма, они с Варриком остановились. Оттуда слышалась ругань, однако же никакой борьбы слышно не было. Неподалёку всё так же мельтешили жители, но войти никто не решался. — Давай пока не лезть, — сказал гном, отойдя чуть поодаль от двери, чтобы если кто вышел, не пришибло. Солас, несмотря на плохое предчувствие, кивнул, следуя за Варриком. Простояли они так недолго, уже скоро ворота распахнулись и оттуда вышло несколько храмовников. Двое из них грубо тащили за собой долийку, словно какую-то шавку. Та, молча и не вырываясь, шла с ними, похоже понимая, что вряд ли выйдет с такой бойни живой. — Кандалы давай, — скомандовал Искатель подчинённым, что ждали его снаружи. Те быстро подали ему железные наручники. Солас опешил. Что происходит? Где Кассандра? Где остальные? Быть не может же чтобы они позволили… Он повернулся в сторону входа. Из коридора храма показались командующие Инквизиции во главе с Искательницей, которая, видимо, и не собирались вмешиваться. — Дыру в небе мы сами не заделаем, — заговорила Кассандра. — Мы отдали вам виновную. Помогите нам справиться с Брешью. — Искательница… — ошеломлённо произнёс Варрик, вклинившись в разговор. По нему было видно, что такого он не ожидал. Сам же Солас был удивлён не меньше. Он едва набрал в легкие воздух как тут же остановил себя. Как же иначе? На что он надеялся, предлагая помощь запуганным магией смертным? Попытается вмешаться сейчас, его, в лучшем случае, бросят в темницу, а вот в худшем… Лорд Искатель нахмурился, услышав просьбу Кассандры, явно счёл это нахальством. Повернувшись к ней он с недовольным лицом проговорил: — Будет вам помощь, — он с отвращением толкнул уже закованную в кандалы Вестницу в сторону своих подчинённых. — Доберусь до Теринфаль, отправлю вам войско. — Люди Тедаса, послушайте меня! — канцлер вышел чуть вперёд, обращаясь к жителям убежища. — Эта «Вестница», не более чем гордая еретичка, — На мгновение Солас взглянул на эту самую еретичку. Её под обе руки держало два храмовника, сама она не вырывалась и стояла смирно, словно и не происходило ничего. Она перевела на него взгляд. Усталый, напряжённый, но не сдавшийся, словно у загнанного зверя. Прошла секунда, другая, на мгновение в них сверкнуло нечто схожее на… страх? Она отвела взгляд в сторону, с той же непоколебимостью. — Кассандра, — воспользовавшись суматохой, Солас попытался предпринять последнюю попытку образумить искательницу, — подумай дважды, без неё и без метки мы просто не способны закрыть Брешь. — Это выбор из двух зол, — проговорила она тихо и кивнула в сторону толпы людей, но спустя мгновение уже суровым голосом добавила, — всё решено. — …Эльфийка отправится на заслуженную казнь! Люди реагировали неоднозначно, кто-то лишь наблюдал стоя в стороне, явно не соглашаясь с церковником, кто-то наоборот, спохватился и восклицал слова поддержки. Однако же, когда Лорд Люциус махнул храмовником вывести Лавеллан за ворота, все расступались как один. От страха ли или от веры в праведность действий Люциуса, Соласа уже не волновало. Он уже начал суетливо перебирать возможные варианты ближайших действий. Мир рвётся на части, сферу за три дня так и не нашли, что не может быть совпадением. А единственную надежду на спасение, долийку с отмеченной его магией рукой, назвали еретичкой и отправляют на казнь. Он мотнул головой, собираясь с мыслями. В голове образовалось множество вариантов, но даже ему нужно время, что-бы совладать с паникой. Было ясно одно. Оставаться в Убежище ему больше не было смысла.