До следующей встречи

Мисселина с лёгкой улыбкой на лице, стоя на балконе школы, смотрела на учеников, которые парили в воздухе, кутаясь в нежно-розовые облака, или сидели на гаргульях, блаженно наслаждаясь последними лучами солнца. Закрыв глаза, женщина слушала, как дети смеялись, кричали и о чем-то разговаривали. Легкий теплый ветерок скинул с головы белый капюшон и растрепал бережно уложенные утром светлые волосы. Мисселина, улыбнувшись своим мыслям, принялась поправлять волосы, но в итоге попросту их распустила. Ветер теперь застревал в ее вьющихся светлых локонах. — Высечь бы всех этих смельчаков, — прогремел тяжёлый мужской голос справа от ангела, — если что случится, то по шапке получим мы. Мисселина все с той же легкой улыбкой повернулась к только что подошедшему собеседнику. — Что же вы так строги к ним, Геральд, — женщина засмеялась, прикрыв рот ладонью, — мы ведь тоже когда-то были молодыми. Нам тоже когда-то правила и запреты были чужды. Геральд лишь ещё больше нахмурился. — Правила нужны, чтобы уберечь от опасности, — ответил демон, на что Мисселина снова рассмеялась, — а вы их под своим крылом греете, вот и вырастут из них черт знает что! Женщина закатила глаза. — Какой же вы черствый сухарь! — Мисселина театрально отвернулась от демона. — Я? — Ну, а кто же ещё? — белоснежные крылья ангела встрепенулись и «совершенно случайно» задели Геральда. Мисселина с до невозможности невинной улыбкой и румянцем на щеках обернулась к мужчине. Геральд продолжал невозмутимо смотреть ангелу в ее цвета неба глаза, хотя время от времени он путался в развивающихся светлых, прямо как сама Мисселина, волосах. — Такая прическа вам больше к лицу, — и Мисселина так очаровательно, на взгляд Геральда, залилась краской. — Благодарю за комплимент, — ангел, не зная куда деть взгляд, снова посмотрела на детей, — но не слишком увлекайтесь этим…особенно, находясь в обществе ангелов. — Я знаю запрет, Мисселина, — густые брови Геральда моментально съехали к переносице. Фиолетовые облака медленной пуховой пеленой закрывали солнце, не пропуская ни одного его луча. Ангелы, демоны и непризнанные стали постепенно складывать свои крылья и отправляться по своим комнатам. Несколько парочек задержались, любуясь красотой розового неба, где вдалеке еще проскакивали сквозь облака такие родные, напоминающие о чем-то очень сокровенном, яркие солнечные лучи. Утянув за собой сброшенные деревьями листья, ветер закружил их, после разбросав по всей территории школы. Иногда снова подбирал их и перекладывал в другое место. Тишина окутала школьный двор, лишь иногда нарушаемая шелестом листьев деревьев. Но Мисселина и Геральд, оставшись совершенно одни на балконе, никуда не уходили, продолжая наслаждаться тишиной. — Люблю я такие вечера, — уголки бледных губ демона взлетели вверх, — все такое спокойное, тихое и умиротворенное, словно вся природа замерла. Мисселина вся встрепенулась и обернулась к мужчине. — Ох, Геральд вы, оказывается, у нас романтик! — и она все так же чисто и невинно рассмеялась. Ее смех был таким звонким, словно колокольчики звенели. — Вы меня с кем-то путаете, — демон решил ей подыграть, — и вообще, моя душа черна. Черна, как мои крылья! — О, я вижу-вижу, — Мисселина неожиданно для себя осторожно прикоснулась к темным перьям Геральда, но осознав, что она сделала, тут же отдернула руку и залилась краской, — приятно было снова с вами пообщаться, Геральд, — быстро бросила женщина, пытаясь скрыть румянец, — но я должна вас сейчас покинуть. — Нет, постойте, — Геральд ухватился за серебристую ткань накидки Мисселины, как за спасательный круг, — я прошу вас остаться ещё ненадолго…если вас, конечно, это никак не затруднит. Демон выжидающе вглядывался в небесные глаза ангела. Мисселина подошла к Геральду и посмотрела в его бездонные серые глаза. Она уже давно вышла из того возраста, чтобы тонуть в них, но и оторваться было просто невозможно. — Нас могут увидеть, Геральд, — мужчина осторожно взял руки Мисселины и поднес их к губам, — прошу…прошу, перестаньте причинять мне боль. Мы же оба знаем, что поступаем неправильно. — Любить — неправильно? — Мисселина лишь тяжело выдохнула и отвела взгляд, не в силах больше смотреть демону в лицо, — мне никогда не нравился этот запрет… — Но и пойти против него мы не можем! — в чистых, как родник, глазах ангела копились слезинки. Геральд тут же большим пальцем утер их. Мисселина прижалась к нему еще плотнее, кладя руки на широкую мужскую грудь, — я каждый день молю Шепфа о том, чтобы ваши крылья стали близки к белому цвету хотя бы на чуть-чуть, но они лишь ещё больше чернеют, — женщина рвано выдохнула, тонкими пальцами касаясь черных перьев Геральда, — и я каждый день молю Шепфа, чтобы он избавил меня от этого греха. — Но любовь не грех, — Геральд положил голову на ее светлую макушку, руками обвивая хрупкое тело Мисселины. — Как же я хотела бы в это верить, — Мисселина начала расчесывать черные перья мужчины, на что Геральд начал осторожно гладить ангела по волосам. Не каждый день они могли вот так стоять где-нибудь, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Не каждый день Мисселина могла вот так просто прижиматься к демону, трогать его крылья и говорить столь грешные слова. Не каждый день Геральд мог вот так просто путаться в светлых волосах ангела, посылать к черту запрет и всей душой желать еще крепче обнять Мисселину. — Мне нужно идти, — женщина нехотя отстранилась от демона, — и вам тоже. — Позволите ли мне хотя бы прощальный поцелуй? — нет, Геральд не настаивал, он прекрасно осознавал их положение и подвергать опасности Мисселину он не мог, но душа его тоже уже устала молчать. Женщина снова очаровательно залилась краской и застенчиво улыбнулась. Поднявшись на носочки и уложив руки на бледных щеках демона, Мисселина все так же невинно и по-детски коснулась своими нежными ангельскими губами грубых и обкусанных губ Геральда. Мужчина осторожно приобнял ангела за тонкую талию и ответил на поцелуй. Он старался быть очень нежным и внимательным, боясь лишний раз надавить на Мисселину, словно она изящная хрустальная ваза, которая от малейшего напора может покрыться трещинами и рассыпаться. И сама природа замерла, застыла, позволяя ангелу и демону нарушить запрет. Лишь каменная статуя в саду «Адама и Евы», кажется, повернула голову в сторону школы и с укором посмотрела на учителей. Как бы белоснежные крылья Мисселины не трепетали от удовольствия, женщине все же пришлось отстраниться. Геральд все тем же тяжелым и каким-то задумчивым взглядом снова погружался в небесные глаза ангела. — Благодарю, — уголки губ демона поплыли вверх, — я более не смею вас задерживать. — А я бы хотела остаться, — Мисселина тыльной стороной руки утерла набегающие слезинки, — я бы очень хотела остаться. Геральд заправил за ухо ангелу ниспадающую на лицо прядь волос, Мисселина, в последний раз посмотрев в серые глаза мужчины, отстранилась и накинула на себя капюшон. — До встречи, Геральд, — женщина опустила глаза, не в силах поднять их. — До встречи, Мисселина, — демон ждал, что ангел поднимет на него взгляд, но Мисселина, лишь прижав белые крылья плотнее к себе, покинула балкон школы, оставив Геральда одного. Теперь мужчина с некой грустью и разочарованием в серых глазах смотрел куда-то вдаль, погрузившись в свои мысли. И лишь его душа пошла вслед за ангелом, запутавшись в ее светлых волосах, закутавшись в белоснежные перья, пыталась согреть ее своей запретной и неправильной любовью. Они совершили ошибку, которую, к сожалению, больше не смогут исправить