Умение ждать ненависть

Та, чья кровь застыла на устах…

      Свисток разорвал, как нож полотно, нависшую меж противниками тишину. Легкий ветер нес по брусчатке одинокие листья, при этом закружив их в вальсе. Надвигающиеся перистые облака плавно вписывались в пейзаж. Природа была безумной, ведь ее сегодняшнее совершенство не соответствовало происходящему в Охотничьих Угодьях. Как в театре опускают занавес, так и природа погодой пыталась закрыть от мира охоту. Игра для демонов, что решает судьбу человеческую, проходила во владениях лорда Байона, одного из членов королевской свиты. Сами угодья были расположены за густым, смертельно опасным, даже для демонов, лесом. Никто не ведал про развлечение знати, ведь, фактически, охота проходила там, где, по мнению других демонов, ни одна живая душа не проводит и дня. Хозяин угодий довольно хитро подошёл к вопросу о расположении своих владений.       Эмме было противно смотреть на служившие декорацией домики, лживо раскрашенные в яркие цвета. Ее лицо кривилось только от одного взгляда на брусчатку – на каждом камне здесь была пролита невинная человеческая кровь. Единственное, что могло отвлечь – это окружающие, однако и оно ворошило трепетные сердцу воспоминания. Нежно-голубое небо напоминало глаза любимого друга, искреннюю улыбку которого Эмма больше не увидит. Этот самый друг решился отдать свою жизнь ради осуществления плана побега из Благодатного Дома. Его жертва была столь героической, что забыть о ней – осквернить память о Нормане. Сейчас же, рыжеволосая совершает что-то схожее – рискует собой, ради других, как и он когда-то. Быть может и ее поступок станет героической жертвой... И пока ее оставшийся в живых друг Рэй пытается выжить за пределами угодий – Эмма утешает себя мыслью, что рядом с ней дух покойного товарища.       «Ох, Норман, видишь ли ты меня сейчас? Слышишь ли мои мысли, чувствуешь моё смятение? - думала Эмма, взглянув на появившиеся облака, что заслоняли солнечный круг. - Сейчас, кроме как к тебе, я более не могу ни к кому обратиться. Моё желание жить стоит на ровне со стремлением спасти всех этих детей, но что-то мне подсказывает (быть может - ты посылаешь мне эти мысли), что весы не смогут и дальше держать равновесие», - ветер нежно коснулся ее коротких волос. Девочка взглянула на противника и по иначе взялась за автомат. Льюис.       Живое подтверждение того, что демоны бывают не только сильны, но и чертовски умны. Его высокий стан, устрашающие речи, аристократические манеры – всё это вселяло лишь страх и недоверие, заставляя дрожать само сердце. Улыбку Эрцгерцога хотелось считать мимолетным мороком. Брат Ее Величества настолько влюблен в своё развлечение, что готов на любые зверские поступки, ради получения ещё большего удовольствия. Смотря на руку и пальцы эрцгерцога, имеющие намного больше, чем три (как у человека) фаланги, фантазия Эммы рисовала исключительно одну картину: его когти, острые как сабли, рвут плоть ребенка; Льюис пронизывает его и поднимает над собой, чтобы кровь жертвы струилась по руке, пропитала одежду, и он, чудовище из кошмаров, наслаждался бы каждой секундой своей игры. Пульс бился чаще, когда Эмма видела себя на месте жертвы.       Изабелла учила: «Если снится кошмар – нужно закрыть глаза, ведь они – это зеркало души, а ее нельзя вручать чудищам из сновидений», - нежно шептала женщина. Но сколько бы Эмма не жмурилась сколько бы не старалась прогнать это кошмарное сновидение – фигура в черном стояла напротив, на том же месте, а сам монстр даже не думал уходить. Член королевской семьи ждал дальнейших действий девочки, как охотник ждет нужного момента, чтобы выстрелить в добычу. В свою очередь, Эмма намеренно ничего не делала, так как монстр сам согласился ждать десять минут.       Раздавшийся из леса свист, оповещающий про очередную победу сопротивления, заставлял чувствовать землю под ногами и увереннее держать огнестрельное оружие. Льюис обернулся на сторону звука, но всё также загадочно молчал.       - Десять минут почти прошло…- оповестил эрцгерцог, предварительно посмотрев на ручные серебряные часы. - Твоих друзей до сих пор нет, Эмма.       Сбежавшая с Благодатного Дома скривилась, как только он произнес ее имя, но мерзко и противно было также и от его правдивых слов. Недавно, в одном из дальних окон, Эмма заметила Найджела, что занимал чужую позицию - это указывало на то, что команда Оливера, сражавшаяся с Байоном, не прибудет (или же не в полном составе). Мало того, что Льюис разгадал план Лукаса, тем самым лишив сопротивление шанс на эффект неожиданности, – катастрофическая нехватка людей была куда страшнее. Что могут два человека, против всесильного брата королевы? Какие бы ловушки не были поставлены, сколько бы план не имел резких поворотов – без остальной части команды им было не справиться. Десять минут вот-вот истекут, поэтому наивно было полагать, что подмога подоспеет вовремя. Эрцгерцог поощрял их решение напасть всем разом, но в то же время он не отрицал того, что, по истечению времени, нападёт на одинокую Эмму, что знаменовало бы поражение всех детей.       Рыжеволосая не могла разглядеть его глаза, но была уверена, что сейчас они с насмешкой смотрят на стрелки часов. Его ручной питомец, что будто прикован к плечу хозяина невидимой цепью, практически всегда имел одно и то же выражение лица. Практически, однако не сейчас. Мохнатый Парвус не к добру щурился, не сводя с жертвы Льюиса взгляд, при этом игриво виляя хвостом. Даже это существо могло принести ей вред. Эрцгерцог громко захлопнул крышку наручных часов и повесил их на место. Эмма вздрогнула, а когда поняла, что, с его стороны, это было показательным жестом, значившим окончание их игры с временем – у зеленоглазой затряслись колени. Время охоты пришло, время ожидания других игроков вышло.       Льюис посмотрел на девочку, и та догадалась, что эрцгерцог повторит свои слова про ее друзей, поэтому начала диалог первой:       - Твоих друзей я также не наблюдаю…- Эмма неуверенно улыбнулась, дрожь в коленях не позволяла быть более собранной и показать всю свою готовность к схватке.       Секунда, вторая и, как поняла Эмма по громкому смеху, шутка пришлась по душе высокому демону. Льюис часто улыбался и, бывало, ронял тихий смешок, но такой громкой интонации, в противовес его тихому бархатному голосу, она ещё не слышала.       - А ты за словом в карман не лезешь, - подметил он, быстро успокоившись. - Вероятнее всего, они не прибудут по той же причине, что и твои друзья, милая Эмма.       «Не говори» - молила Эмма.       - Они мертвы…- Льюис был готов услышать крики отрицания, но товар высшего качества его приятно удивила: Эмма гордо приняла его слова.- Нет, не подумай, что все твои друзья отправились в иной мир, вместе с моими: кто-то же сумел подать знак в виде свиста и, следовательно, кто-нибудь остался в живых. Но, надеюсь, ты не столь наивна, чтобы верить в минимальное количество жертв с твоей стороны. Как ты можешь видеть, милая Эмма, – только один твой товарищ пришел к тебе на помощь.       Девочка с плантаций, в отличии от Найджела, чьё сердце, после слов Льюиса, готово было выпрыгнуть из груди, только молчала. Брат королевы огорченно вздохнул, увидев ту непоколебимую веру в обратное в зеленых, как луг, глазах. Схожую картину он наблюдал тринадцать лет назад.       - Друзья, да? – внезапно начал герцог, тем самым удивив детей. - Такими я их никогда не считал. Но, признаюсь, мне стало грустно. В особенности за Байона, ведь я знал его не одну сотню лет. Прекрасные времена мы с ним провели, наслаждаясь охотой…       Демон замолчал, как замолкают те, кто вспоминает свое далекое прошлое.       - С уверенностью могу сказать, что он был только счастлив вот так умереть. Быть убитым во время охоты — для нас взаправду великое счастье, - Льюис усмехнулся, увидев реакцию девочки. Она не могла принять факт того, что кто-то рад погибнуть от руки противника. - Тебе, пока что, меня не понять, дорогая Эмма. Насладиться охотой – заветное для нас с Байоном желание уже которое столетие.       Белоснежные перья всё гуще заполняли небо, время от времени закрывая солнце. Ветер становился наглее и пытался скинуть развешанные по всему яркому городку ленты, донести до небес воздушные шарики. Его нахальство также дошло и до волос Эммы, или же его старания имели лишь добрый умысел и он, как мог, пытался подсказать девочке, что ей пора бежать от демона подальше. Так или иначе, когда зеленоглазая поправила челку – Льюиса не было. Товар высшего качества больше не чувствовала щекотки ветра. А тень, закрывшая ее спину от лучей солнца, была далеко не от перистых облаков. Эмма резко развернулась, при этом чудом не потеряв равновесие: Льюис высокой горой стоял позади нее. Антенна быстро отошла от демона, что раскрыл свои руки на, только что появившийся, свет солнца. Ему было достаточно одного мгновения, чтобы переместиться со своего места прямиком за ее спину. Лукас был прав – это самая опасная тварь среди всех живущих демонов.       - Восхитительно! – воскликнул Льюис. - Кролики сумели перехитрить стаю волков. Знаешь, дорогая Эмма, несмотря на то, что вас всех стали разводить и выращивать в идеальных условиях – за последние годы вы стали только глупее. Совсем не схожи на своих предков, живущих тысячу лет назад. Тогда люди сражались за свое выживание, за право жить на этом свете. Теперь же обещание лишило право на сражения, а вы, с каждым годом, становитесь всё отвратнее на вкус. И только такие как ты, Эмма, от рождения живущие с огнём в сердце, смелые и отважные, ставящие других выше себя – только вы поистине шедевры этого мира. Ваш вкус не сравним с убитыми в неведении товарами. Когда вам открывается правда – ненависть творит с вашей кровью чудо. Именно сражение с тобой принесет мне наслаждение, Эмма.       Это чудовище уже было готово напасть, а ее колени до сих пор позорно дрожали. Она ещё крепче взялась за оружие, надеясь, что металл даст ей хоть грамм решимости на будущий выстрел. Но, смотря правде в глаза, – готова ли она драться? Сумеет ли поставить освобождение других выше желания вернуться обратно? Сбежавшая из Благодатного Дома хотела одного: счастья для себя и близких. Но, даже если она выберет вернуться обратно домой – как ей жить в дальнейшем, с мыслью, что она бросила детей с Охотничьих Угодий? Она не противилась признать то, что они, команда Лукаса, стали членами ее семьи.        «Я намерена начать сражение. Ловушка задержит его на пару минут, а с помощью Найджела мы сможем дождаться прихода остальных…».       «Помощи не будет, Эмма» - это был голос Льюиса, утверждающий обратное. Этот демон теперь посягнул и на ее разум. Распутав клубок своих мыслей, Эмма осознала, что готова на всё, ради других, а также она готова убить Льюиса. «- Боишься ли ты, что твои идеи и решения способны погубить?»       Эти слова принадлежали тому, чей план повлек за собой необратимые последствия, в виде смертей самых близких. Тринадцать лет назад он также, как и она, верил в свои силы и намеренья. Но уверенность в себе как раз была той роковой ошибкой, тем камнем преткновения, на котором он, в свое время, оступился. Не совершает ли то же самое Эмма? Девочка с третьей плантации ужаснулась тому, что только что ждала раненых товарищей, даже Лукаса, что не может без опоры стоять на ногах. Более того, минуты назад она заявила самой себе, что готова убить эрцгерцога, хотя, говоря языком правды, это было невозможно. Даже попытки были бы тщетны. И кроме того, не она ли недавно с ужасом вспоминала о крови, которая год за годом льётся по этим дорогам? Кровь демона, или вновь-таки человека, - это всё та же красная и горячая кровь. Одно не смоет другое, останется только очередная жертва самой страшной вещи на этой земле – мести. Эмма была ее противником в любой войне. Лишь чудо позволило ей разглядеть тот самый камень.       Льюис, видимо, заметил, что что-то внутри его соперницы стремительно меняется.       - О чем задумалась, Эмма?       Она подняла голову, и эрцгерцог искренне удивился тому, что увидел: в зеленых глазах не было той прежней решимости. Однако и для страха места там не было. Брат Ее Величества не помнил такой взгляд за весь свой долгий век и, сам тому не веря, начал волноваться за свою охоту.       - Можем ли мы…- голос Эммы нежным колокольчиком, как пение соловья, раздавалось в ушах до того самого момента, пока она не произнесла следующие слова:       - Можем ли мы и вовсе не сражаться?       Парвус вопросительно повернул голову. Питомца, как и хозяина, заявление той, что секунды назад была готова их убить, смутило.       - Что за вздор? – только и ответил герцог в смятении.       - Я не одобряю охоту и никогда не пойму, как это может нравиться, - даже тело девочки расслабилось, колени словно и не тряслись минуты назад. – Но вы делали это исключительно из своих интересов – в таком случае, сейчас, я ничем не лучше. Я запуталась, эрцгерцог. Уже даже не знаю, что правильно. По этой причине я и хочу покончить с Охотничьими Угодьями, а также не хочу больших жертв…       Найджел уже во всю прислонился к окну, пытаясь расслышать хоть что-то из их слов, но голоса были тихими, а по губам, к сожалению, парень читать не научился. Но он сумел услышал ее последние слова, сказанные довольно громко и очень чётко, и которые повергли его, как и демона, в шок:       - Я больше не хочу тебя убивать.       Солнце вновь спряталось за белоснежное укрытие. Питомец Льюиса с интересом рассматривал Эмму и часто переводил взгляд на хозяина. Как жертва, так и охотник молчали. 63194, к ещё большему удивлению аристократа, настолько расслабилась, что направила дуло автомата не на демона, как прежде, а в землю. Ее крепкая хватка также ослабла.       - Прискорбно слышать, милая Эмма, - голос Льюиса был полон разочарования, его животное, без видимой для детей причины, забеспокоилось. Демон сделал один шаг к Эмме и выше поднял голову, дабы его дальнейший взгляд был ей лучше виден. Антенна даже не вздрогнула, ее пугающий взор словно заглушил былое бушующее смятение. - А я так надеялся, что мой вчерашний подарок зародит внутри тебя семя ненависти. Неужели я ошибся?       Воспоминания штормом наведались к Эмме. Вчерашнее знакомство, спасение, выживание, боль и утрата – всё смешалось в один ком, который предстал перед Эммой как неоспоримый факт, доказательство того, что стоящий перед ней демон заслуживал смерти. События прошлого вечера навсегда останутся в ее памяти, чёрной бусиной в жемчужном ожерелье — это был тот момент, когда она, не знавшая ещё трагедии, и будучи в хорошем расположении духа, нашла Тео. Мальчик, младше ее на пару лет, сидел в одиночестве. Его горькие слёзы, капли засохшей крови на лице, рана на правой руке, о которой он, из-за горя, совсем забыл, и его дрожащий голос, что поведал девочке о случившимся несчастье, не давали ей покоя. В одно мгновение он потерял брата и сестру, а Эмма обрела то самое семя ненависти от эрцгерцога. Лица тех, кого убил Льюис, только ради приобретения особого внимания Эммы, породили ту самую обиду, ту «ярость в крови».       «Да, его поступки чудовищны, и он должен понести наказание. Но не от моей руки. Не сегодня, не сейчас».       Демон скрыл улыбку за маской – беспокойство покинуло его, когда эмоции вернулись обратно в глаза его противника. Более он надеялся не видеть те холодные зеленые стекла, пугающие душу.       - Да, я ненавижу тебя. Однако сейчас совсем другая ситуация: Байон, владелец угодий, мертв, так что я не вижу дальнейшего смысла в нашем с тобою сражении. Зачем проливать больше крови? Если бы мы могли решить всё мирно, то мне не пришлось бы подставлять под риск жизнь своих друзей…- Эмма замолчала, а после, вернув на долю секунды тот ужасающий для Льюиса взгляд, произнесла: - А ты остался бы в живых, эрцгерцог.       Ветер ненадолго исчез. Скрылся, словно его и не было. Облака стремительно стали рассеиваться, и ясное, чистое небо вновь стало властвовать, а солнце, к счастью и удивлению, вовсе не пекло их обоих. Найджел, на своей позиции, с нетерпением ждал развязки событий. В который раз парень проверил оружие, руки даже надумывали нажать на спусковой крючок. Доносившиеся отрывками слова будоражили его фантазию, стук сердца резал слух. Парень принадлежал к тем, что уже который год жили в Охотничьих Угодьях, прячась и, по возможности, спасая новобранцев. А когда, наконец-то, час правосудия настал - он был готов показать всё, к чему так долго готовился. Сейчас же, убив Люса и чудом пережив нападение на Байона, Найджел был в шаге от попытки устранить самого сильного и безумного демона – Льюиса. Парень уже которые минуты смотрит на это чудовище, думает о возможных вариантах движений брата королевы и просчитывает правильную позицию для выстрела. На плечах одного из «сыновей» Лукаса была самая важная миссия – разрушить маску. Только в этом случае у них будут шансы убить демона. Но Найджел держал себя в руках. Эмма должна была подать сигнал. Несмотря на всё им услышанное – он ей доверял и был готов подставить свое плечо.       «Она поняла в каком мы сейчас положении и придумала новый план, - Найджел глубоко вздохнул, не отрывая взгляд от двоих на площади. -Эмма, всё ли сейчас у тебя под контролем? В любой случае, я доверяю тебе, мой друг», - морально поддерживал он рыжеволосую.       Эрцгерцог показал свою чудовищную улыбку и издал короткий тихий смешок.       - Я не боюсь смерти, милая Эмма. Напротив – я буду только рад умереть в этой битве. Как я уже говорил, я живу ради того, чтобы получить удовольствие от охоты.       - Это значит, что мы не договоримся?       - Это значит, что я хочу услышать хруст твоих костей и треск черепа, твои стоны и крики боли. Я уверен, что даже на последнем вздохе увижу желанный букет на твоем лице – смесь счастья от того, что пожертвовала собой ради других, и ненависти, прожигающей каждую мою клетку. Я восхищен тобой, Эмма, так позволь же насладиться нашим поединком.       Его слова рисовали для нее ту самую кровавую картину, но девочка с Благодатного Дома гордо стояла на месте, не дрогнув. После принятых ею решений – страх не смел приближаться к ней. Сбежавшая из Благодатного Дома нашла путь, по которому решительно и стремительно идёт, не сворачивая и не оборачиваясь. Эмма удивила демона, усмехнувшись уголком губ.       - И ты утверждаешь, что мы, люди, деградировали за последнее столетие? Брат Ее Величества, когда-то сражавшийся со взрослыми особями, настоящими воинами, - желает получить удовольствие от жалкой охоты на ребёнка, - Эмма, как бы намеренно, процитировала его самого: - Что за вздор? Неужели ты ни капли не ценишь себя?       На этот раз Льюис, в противоположность ожиданиям Эммы, не смеялся. Слова первоклассного товара заставили задуматься, иль же снова вспомнить былое. Чем дольше Эмма общалась с ним, тем яснее понимала, что эрцгерцог жил больше прошлым, чем нынешним. Только псевдо-охота могла вернуть ему что-то особенное, и вернуть его самого в настоящее.       - Прости, милая Эмма, просто кое-кто уже говорил мне подобное, но это было так давно, что я с трудом вспомнил его лицо, – Льюис почесал свою шею одним из длинных пальцев. Заметивший это Парвус попытался в точности повторить за хозяином, – Так ты хочешь перемирия?       Эмма молчала - ответ был очевиден. Демон опустил руку.       - Допустим, что нам удастся договориться. Но меня интересуют условия, а не бесформенные желания, - казалось, что демон шутит. Но Льюис был одним из тех, чьи слова нельзя не воспринимать всерьёз. Эмма заметно оживилась – ее путь начал вести в сторону света, а не во мрак.       - Мы решим всё мирно, а ты уйдёшь, не тронув мою семью – это мое главное условие, - Льюис внимательно выслушал и спросил:       - Что я получу взамен?       - А что бы ты хотел?       Он обнажил свои клыки в кровожадном оскале. Зрачки его глаз уменьшились, как у того, кто почувствовал адреналин в крови. Эмма держала себя в руках, но пришедшее внезапно волнение заставило ее немного вспотеть. Три крошечные капли скользили по вискам, а девочка никак не могла заставить себя избавиться от них – казалось, само ее сердце, как и она сама, застыло в ожидании.       - Признаюсь, милая Эмма, твои слова правдивы: охота на детей это не сражение со взрослым человеком. Однако и это мелкое развлечение приносило мне удовольствие. А ты, милая Эмма, его у меня забрала. А сейчас ты так злоупотребляешь нашим долгожданным кровопролитием. Я глубоко оскорблён. Даже не знаю, каким образом ты загладишь свою вину…       От этого циничного тона к горлу подступала желчь. Эмме сложно было стерпеть его насмешку, в особенности раздражало то, что внутри нее всё замерло от волнения, а он продолжает играть на ее терпении. Рыжеволосая прекрасно понимала, что Льюис никогда не наслаждался быстрым убийством, не любил преследовать — «охота на кроликов» его никогда не привлекала. Игра умов и достойный противник приносили ему удовольствие – в душе этот демон был истинным ценителем шахмат, а не убийцей забавы ради. Так что, с его стороны, держание интриги было весьма предсказуемо. А пока зеленоглазая, буквально на секунду, с раздражением закатила глаза – эрцгерцог переместился, накинувшись на жертву. Найджел, сам не успевший уследить за демоном, открыл рот и хотел было закричать, да духу не хватило. Он пытался увидеть Эмму, но Льюис был слишком близко. Его непроглядно черный плащ поднялся и закрыл девочку с Благодатного Дома.       Всё происходило очень быстро: вот он, стоит на месте, жалуясь, как избалованный монарх, на ту, что лишила его единственного удовольствия в жизни. И вот, вновь за ту проклятую долю секунды, она чувствует дыхание монстра. В пугающей близости сверкает у самих очей его маска и самое страшное видит она: стремительно приближавшуюся к ней руку чудовища, что ещё долго будет порождать кошмары. Эрцгерцог напал. Он решил обойти ее, при этом пустив ту желанную им кровь. Зеленоглазая не успевала не то, что поднять оружие – не было времени моргнуть. Только чудом включились инстинкт самосохранения, задействовав рефлексы: Эмма подняла обе руки, в одной из которых был автомат – первое, что должно было познать силу когтей эрцгерцога. Но время было ограничено. Пока Эмма поднимала оружие вверх, пытаясь сделать из него щит, - многосуставная рука демона уже была в сантиметрах от нее. Льюис сумел ранить ее левую руку. Все на площади услышали, как эрцгерцог задел металлический корпус оружия – именно им, изначально предназначавшимся для стрельбы, она и уберегла свое тело. Эмма упала на спину, а Льюис уже был позади. Он добился желаемого – ранил, пусть и не сильно, свою добычу.       - Замечательно! Просто прекрасно! - голос чудовища был возбужден и он говорил громко. Эрцгерцог получил долгожданную, желанную кровь. Ее было ничтожно мало, вопреки ожиданию, ведь прекрасная Эмма сумела поставить блок. Монстр сумел застать ее врасплох, но она, словно бабочка, упорхнула из его капкана. - Как же давно, ох, как же давно не было ничего подобного!       Эмма знала, понимала, чувствовала, что лежит, однако, пока не осознала произошедшее, - встать не могла. «Нужно подняться» - думала рыжеволосая, пока в голове шумел звон металла. Встать у девочки не получилось– левая рука не позволяла. Оказалось, что демон сумел ее задеть, но Эмма, пока что, боли не ощущала. Стук сердца и тот самый звон заглушали всё вокруг. Льюис за спиной чем-то восторгался, а она, в это время, ещё раз попыталась встать, но уже не задействовав раненную руку. В ее ногах лежало, изрядно поврежденное, огнестрельное оружие, что дал ей Оливер. Смотря на то, что демон сделал с металлом – страшно было представить, что могло быть с ней. Ее рукав пропитался кровью, хотя рана не была глубокой.       - Как же прискорбно мне это говорить, милая Эмма, но я согласен на сделку, - эрцгерцог поднес свою руку ближе к лицу и стал вылизывать драгоценный трофей. Впервые за свою жизнь он был так счастлив столь жалкому количеству крови, - Так уж и быть, девочка с плантаций – я уйду, при этом никого не убив.       - Ничего не понимаю…- шептала Эмма, слушая демона, не до конца понимая его слов.       - Ах, ты про это, - указал демон на левую руку сбежавшей с плантаций. Только тренированная годами сила воли заставила его стоять на месте при виде кровоточащей, оставленной им же, раны его драгоценной, совершенной Эммы, - Я не смог бы уйти, не попробовав хоть каплю твоей крови, - он поклонился, прося прощения (привычка аристократа).       Эмма, задним ходом, начала отстраняться от демона, что ещё больше его позабавило. Во всем случившимся она винила только себя. «Не досмотрела, расслабилась, доверилась» - корила девочка с плантаций свою наивность. Теперь, после столь подлого поступка, доверять ли ему? Идти ли на сделку?       - Что ты хочешь, эрцгерцог?       - Продолжение вечера, первоклассный товар, - герцог не переставал усмехаться. Пьянящий вкус крови остался на губах — это не давало ему вернуть прежнее холодное спокойствие. – Возвращаясь к твоим словам, про мои былые войны со взрослым поколением вашего рода, – я согласен с тобой, целиком и полностью. Я даю тебе уйти, Эмма. Но ты уйдешь не как свободный человек, а как отпущенная мною жертва. Я обещаю тебе, что наша с тобой разлука продлиться недолго, ибо, когда мы встретимся в следующий раз, – один из нас умрёт.       Эмма молчит, в то время как Льюис ждет ее ответа. Видимо, по иронии судьбы они поменялись местами. Но что теперь осталось делать маленькой рыжеволосой антенне? Согласиться - обречь себя на оковы ожидания их сражения.       «Иного выбора нет»       - Мы можем решить этот вопрос только так?       - Да.       - Тогда я согласна.

***

      Дети суетливо бежали от одного раненого члена команды к другому, неся медикаменты. Каждый был занят, пытаясь вложить хотя бы частичку своей помощи в общее дело. Лукас волновался больше всех, но сейчас он пытался сосредоточиться на операции Оливера. Благо, рядом было много детей, которых вчера спасла Эммы от рук браконьеров, - они проявляли инициативу в оказании первой помощи. Он, своей единственной рукой, пытался спасти юнца, который отважился отдать жизнь за, как светловолосый любил говорить, своего «отца». Лукас молил как богов, так и самого парня, чтобы тот остался в живых. Позади мужчины лежала Джиллиан – также не лишенная смелости девочка, которая, как и Оливер, решилась пожертвовать собой. Она пыталась что-то сказать, однако на это не было сил. Проклятый Байон, хозяин Охотничьих Угодий, чуть было не отобрал их обоих у рыжеволосого мужчины.       - Не волнуйся, Оливер, сейчас мы всё поправим, - продолжал говорить он бессознательному парню, которого не чурался назвать своим сыном.        Те, кого он учил всему, кого спас и кого сберег под своим единственным крылом,— сейчас или лежали, истекая кровью, или до сих пор сражались, следуя плану своего учителя. За каждую их царапину Лукас винил себя и только себя. Мысли о том, что это необходимые жертвы он отсекал также холодно, как и Льюис его руку тринадцать лет назад. Если бы он только мог стоять на ногах без опоры на трость, если бы его зрение не было так испорчено, если бы….       Виолетта вбежала тихо и незаметно, словно пролетела по скрипучим ступеням, но, когда она издала поражённый вздох от увиденного – все обернулись. Все, кроме Лукаса. Сейчас он спасал Оливера, чей пульс вот-вот будет сравним с нулём. Мужчина почувствовал чью-то руку на плече. Хватка была такой крепкой, что рыжеволосый сразу догадался кто это был. Призрак прошлого присел возле него. Словно сотня лет прошла с тех пор, как он не видел этих темных, как сама ночь, глаз. Эти непослушные, густые волосы он вспоминал каждый час. Они молча смотрели дуг на друга: пришедший с улыбкой, лишившийся руки со слезами. А после обнялись так крепко, словно один из них всего лишь игра воображения, что вот-вот рассеется.       - Ты жив…- шептал Лукас.       - Это мои слова, придурок, - смеялся брюнет. Они оба похоронили друг друга, оплакивая бесконечных тринадцать лет свою потерю. Теперь же их будет сложно разделить. – Позволь помочь, - для Юго принесли антисептик и тот принялся быть ассистентом в сложной операции. Лукас был только благодарен. Он ещё успеет поговорить с давним другом, но позже, когда жизнь Оливера не будет в шаге от смерти.       - Не хило тебя потрепало, парень,- сказал Юго бессознательному юноше, делая швы.       - Байон…- процедил мужчина. – Оливер хотел меня спасти…Ему это удалось. Но какой ценой? Я не просил ни его, ни Джил, ни других ребят жертвовать собой. Как я мог, как смел научить их этому? И учил ли? Не знаю точно, но виню только себя.       Виолетта подбежала к ним как раз под конец операции, и страх сковал ее тело, когда она увидела друга. Она, заикаясь, доложила учителю о числе раненых в ее команде, а также то, что Нус и Нума ликвидированы. После девочка просила других детей приготовить всё необходимое, чтобы отправиться за ранеными из ее команды.       Оливер тяжело, но дышал - он был жив. Лукас закрыл лицо рукой, сдерживая слёзы счастья, а может быть и горя. Юго попытался его поддержать, прекрасно представляя, как старый друг относился к этим детям, и что он сейчас чувствует, видя своих раненых учеников. К ним бесшумно подошел Рэй, тот самый товарищ рыжеволосой антенны, что спешил сюда, на мельницу, к подруге. Но, как это уже стало ясно, ее здесь не было. Лукас был немного шокирован незнакомому ему ребенку, одетому также, как попавшая вчера в угодья девочка с Благодатного дома. Рэй был выкопанной копией Юго в детстве – подметил рыжеволосый.       - Где Эмма? – его голос был холоден, как зимняя стужа.       Лукас вздрогнул.       - Сколько времени прошло со смерти Нуса и Нумы?! – вскричал он, оборачиваясь к Виолетте. Та не ответила - всё ещё дрожала от увиденного.       - Приблизительно двадцать минут, - ответил за нее Рэй, ожидая ответа на вопрос.       - Где девочка, Лукас? – волноваться начал также и Юго, увидев столь бурную реакцию со стороны товарища.       Только по одним глазам однорукого друга брюнет понял, что антенна находилась в огромной опасности. Страшная догадка посетила его ум.       - Только не говори мне, что она сейчас с ним…- в голосе мужчины была мольба, до последнего ему хотелось услышать обратное, но друг молча кивнул, - О чем ты только думал, отправляя девочку, пробывшую тут только один день, на встречу со жнецом смерти?! Ты лучше, чем кто-либо другой знаешь, на что способно это чудовище.       - Это была необходимая мера, Юго! Ты прав: я лучше всех представляю то, на что он способен. Именно по этой причине, осознавая весь риск, - я отправил Эмму. Он не смел ее трогать на протяжении пятнадцати минут. Не удивляйся, я расскажу всё по дороге – сейчас главное успеть!..       Скрип деревянной лестницы заставил всех обернуться. Спускалось двое: Найджел, получивший ссадины ещё с нападения на Люса (и оставшийся невредимым после Льюиса), и Эмма, чью раненую руку он, на время, перевязал тканью своей футболки. Парень помогал ей идти. После того, как Льюис ушёл прочь, на прощание сняв шляпу, Эмму шатало из стороны в сторону. Было ли это вызвано нападением демона, иль же была иная причина – неизвестно, ведь девочка с третьей плантации отказывалась комментировать своё состояние. Найджел так и не понял, о чём ей, первоклассному товару, и эрцгерцогу Льюису удалось договориться, но факт того, что демон ушёл прочь, - был поражающим. Да, сопротивлению не удалось убить последнего охотника, но тот, добровольно, покинул Охотничьи Угодья. Разве нельзя это считать победой?       Первым к ним подбежал мальчик с Благодатного Дома. Зеленоглазая даже не сразу поняла, кто так крепко ее обнимает. Черные сухие волосы, грязная одежда, запах леса, дающий понять о долгой дороге путника, - заставили ее улыбнуться. Рэй. Живой и невредимый. У них не было той тринадцатилетней разлуки, как у Лукаса и Юго, но воссоединение детей третьей плантации была явно теплее, чем у двух мужчин. Рэй, после долгих объятий, сразу же обратил внимание на руку подруги. Он хотел было звать кого-то с аптечкой, но Эмма помешала ему это сделать.       - Найджел, по дороге ты говорил мне про детонатор, - обратилась она к парню в шапке, - Помоги нам собраться в дорогу и немедленно беги туда.       Парень одобрительно кивнул и приступил к исполнению поставленной задачи.       - Слушайте сюда: сейчас мы берём всё необходимое и отправляемся в безопасное место – в убежище господина Минервы. Нужно приготовить раненых к дороге – она будет долгой, - большая часть детей, находящихся здесь, были в долгу перед Эммой, так что они без лишних вопросов стали собираться в путь, - Виолетта, - обратилась рыжеволосая к той, что весь вчерашний день провела с ней, - Члены твоей группы ранены?       - Погодь, антенна, - Юго, Лукас и Виолетта смотрели на нее, как на восставшего из могилы мертвеца. Кроме Найджела, имеющего в арсенале ничтожно малое количество патронов, к ней на подмогу более никто не подоспел. Она, можно сказать, попала в безвыходную ситуацию, но, по-видимому, лишь чудом выбралась, получив только одну незначительную (на первый взгляд) рану, - Где Эрцгерцог Льюис? Он всё ещё…       Эмма замахала руками, заставив его замолчать.       - После, все ответы после. Сейчас главное собрать всех в дорогу, и сделать это как можно быстрей. Объяснения оставим на потом, давайте же торопиться, пожалуйста!       Ее слова не успокоили мужчин, напротив – это лишь сильнее заставило их забеспокоиться. Но они, оставив расспросы на потом, как она и просила, стали помогать детям с ранеными. Взяв самостоятельно аптечку, Рэй решил помочь Эмме с ее раной.       - Эмма, пожалуйста, скажи мне – что произошло? – брюнета выводило то, что он был единственным, кого оставили в неведении. То, что он понял (а именно: Эмму отправили к демону, что должен был стать последней целью восстания. Этот самый охотник имел некие странности, раз уж не должен был нападать на подругу Рэя в течении десяти минут. На эту причуду Лукас и поставил. Также парень догадался, что именно этот демон убил семью старика и предводителя восстания, а также лишил второго руки. К истечению времени, на помощь Эмме должны были прийти другие участники сопротивления, но, как видно по числу раненых, - этого не произошло. Судя по реакции мужчин, Эмма не должна была остаться в живых, если уж так сложилась ситуация) - никак не вписывалось в мозаику, собранной Рэем в голове. Таким образом, цепочка мыслей парня из Благодатного Дома оборвалась. Он был безмерно счастлив, что его подруга, член его семьи, выжила, но что-то было здесь не так.       Эмма, чуть ли не со слезами (чем изрядно напугала друга), посмотрела на брюнета и тихо, чтобы только он мог услышать, промолвила:       - Я так хотела спасти их всех, а после вернуться домой, к тебе, к нашей семье, - она уткнулась носом в плечо друга, который застыл от изумления.       «Но в итоге заковала себя в кандалы, согласившись на танец смерти» - добавила Эмма про себя.       - Теперь мы обязаны уберечь каждого из тех, кто стал жертвой охоты. А также нам необходимо уничтожить собственность Байона, похоронив под обломками Охотничьих Угодий воспоминания о потере, ненависти, страхе и горе этих людей.       Рэй умолк. Подруга намеренно уходила от ответа, ее голос дрожал также, как и лист во время бури. Казалось, что вот-вот девочка с третьей плантации, сотворившая столько добра для всех, зарыдает навскрик. В последний раз она была такой, когда потеряла Нормана. Брюнет решил пока ее не трогать. По пути, в любом случае, она будет обязана рассказать ему всё. Сейчас же парень даст подруге время, дабы та успокоилась, и обработает ее руку, а после они отправятся в долгую дорогую. Он и представить не мог, на сколько был прав в своих рассуждениях, хоть и частично: Эмма взаправду перенесла потерю.       Она потеряла себя