Странность

      Подкрашенная еловой солью вода исходила паром. На поверхности покачивалась резиновая уточка. Мистер Вустер раздевался с таким похоронным лицом, будто его вели на казнь, а не предлагали принять тёплую ванну.       — Дживс, ты уверен, что тебе нужно присутствовать? Я и сам справлюсь, честное слово! — теребя пуговицу на штанах, спросил молодой господин.       — Сэр, если я взял на себя обязанности вашего лекаря на сегодня, то я никак не могу покинуть Вас, — я чуть склонил голову, чтобы подчеркнуть значимость моих слов. — Тем более, я обязан размять Вам плечи, пока вы расслабляетесь в ванне.       Мистер Вустер растерянно моргнул и потянул вниз штаны вместе с бельём. На его лице было написано такое отчаяние, что я почувствовал себя последним мерзавцем. Не сдержавшись, я чуть наклонился вперёд и заглянул ему в глаза.       — Сэр, Вам совершенно не о чем переживать. Я весьма умел в подобного рода вещах.       Да, я продолжал говорить двусмысленности, но что я мог поделать, когда столь очаровательно смущенный мистер Вустер стоял передо мной полностью обнажённым? Зрелище, к слову, было восхитительным.       Подтянутое тело мистера Вустера мягко светилось в свете ламп, свет также отражался от его золотых волос. Большие голубые глаза смотрели с печалью, смущением и тайной надеждой.       — Залезайте в воду, сэр, и ни о чем не волнуйтесь, — мягко попросил я, отворачиваясь к нему спиной, чтобы не засмущать в конец.       Мистер Вустер едва слышно облегченно вздохнул и настолько поспешно залез в ванну, что часть воды вылилась на пол.       — Прости, старина, я опять навёл бардак, — повинился мистер Вустер, подарив мне вялую извиняющимся улыбку.       — Не стоит внимания, сэр, я сейчас же все уберу, — спохватился я.       — Уберешь потом, Дживс, незачем тебе бегать туда сейчас, — мистер Вустер махнул рукой и расслабленно откинулся на бортик ванной. Кажется, эфемерная преграда из воды и тонкого слоя пены придала ему уверенности.       — Как угодно, сэр, — снова едва заметно улыбнулся я. — А теперь позвольте мне заняться Вашими плечами. В последнее время они кажутся более напряженными, чем обычно, что может привести к головным болям.       — У меня и правда слегка побаливает голова, — пробормотал мистер Вустер, окончательно сдаваясь под моим напором.       Я кивнул и обошёл ванну, чтобы подобраться к мистеру Вустеру со спины. Красивые ровные плечи со следами загара, еще не сошедшего после отдыха в Ривьере, так и манили прикоснуться к ним губами, но я не мог себе это позволить. Пока что — только мои пальцы и ладони могли исследовать нежную кожу с россыпью родинок.       Я аккуратно прикоснулся к плечам мистера Вустера, пока что избегая надавливать на точки, которые обычно оказываются болезненными. Сложно было не заметить, что мышцы и правда были скручены в узлы. Я нахмурился. Если припомнить, мистер Вустер в последнее время много времени проводил, склонившись за столом, работая над рассказами о своих приключениях. Мне всегда льстило, как меня в них описывал мой господин и что он доверял мне быть первым редактором. Стоит сказать, что я находил его стиль совершенно очаровательным в своей непосредственности. В моей «берлоге» я хранил все копии опубликованных работ.       — Сэр, у Вас заметно зажаты мышцы в воротниковой зоне, — мягко сказал я, гладящим движением очерчивая упомянутую зону. — Мне придётся плотнее заняться ей во время массажа.       — Как скажешь, дружище, — выдохнул мистер Вустер. — У тебя волшебные руки. Даже здесь ты обязан быть идеальным, да?       — Ну что Вы, сэр, я лишь выполняю свои обязанности, — мягко ответил я, довольный похвалой. Слишком поздно я понял свою ошибку.       — Да, конечно… . Твои обязанности, Дживс, — уныло пробормотал мистер Вустер, напрягаясь под моими руками.       Я проклял себя последними словами. Зачем я только напомнил ему о той социальной пропасти, что была между нами? Он был мой работодатель, я — слуга. Как настоящий джентельмен, мистер Вустер никогда не проявит даже доли интереса ко мне, чтобы я не счёл это принуждением.       Не стоит питать иллюзий на счёт отношения благородного сословия к прислуге. За очень редким исключением мы, слуги, воспринимаемся как предметы, созданные приносить комфорт и удовольствие. Нередко господа проявляют интимный интерес к своим работникам, хоть об этом и не принято говорить. Многие слуги не видят иного выхода, как согласиться, боясь потерять работу. Разумеется, это не касается ни в какой степени мистера Вустера, самого настоящего джентельмена, что когда-либо мне встречался. Но это не значит, что о подобных случаях ему не известно.       Срочно надо было исправлять ошибку.       — Сэр, Вы позволите мне дерзость?       — Ты и дерзость, Дживс? — мистер Вустер даже обернулся и ухватился за бортик, чтобы посмотреть на меня с искренним удивлением. — На такое я бы посмотрел!       Я легко прикоснулся к его руке и, добавив в голос эмоциональности, произнес:       — Сэр, Вы давно стали для меня намного больше, чем работодатель. Я уважаю и ценю Вас, как уважают и ценят близкого друга.       — О-о, — выдохнул мистер Вустер и нырнул с головой под воду, пытаясь скрыть смущение. Вынырнув, он отфыркался и взмахнул головой, откидывая мокрые прядки со лба. — То есть ты хочешь сказать, что мы друзья?       — Если Вы примете мою дружбу, сэр, я почту это за честь, — мягко ответил я, позволив себе улыбку.       — Черт побери, Дживс, ты умеешь улыбаться! — воскликнул молодой господин, смотря на меня во все глаза. — И, да, я хочу быть твоим другом! Конечно, ты мой друг! Ты столько для меня делаешь все эти годы, да ты — мой самый лучший друг на свете!       Впервые за день мистер Вустер просиял улыбкой. Я полюбовался на его смягчившееся довольное лицо и положил руку ему на плечо.       — Очень хорошо, сэр, но теперь мне надо закончить разминать Ваши плечи.       — Ну вообще-то теперь ты можешь называть меня Берти и обращаться на «ты», — чуть смущённо пробормотал молодой господин, поворачиваясь ко мне спиной. — Мы же друзья.       — Конечно, Берти, — ласково ответил я, ощущая, как по влажной коже плеч молодого господина пробегает дрожь.