пощечина твоему успеху.

YES — Ben and Tan.

      Я вхожу в дом Билла, вокруг кромешная тишина. Никого. Кладу ключи, которые он отдал мне, чтобы я в любой момент мог зайти, если это понадобится. Еще раз перечитываю его последнее сообщение сегодня от четырех утра, от которого мне становится несколько грустно.       «Очень люблю тебя, позвоню, как доедем. Не забудь зайти и покормить Нат».       Я ставлю на пол пакеты, пока дымчатая кошка ластится между моими ногами. — Ну что, Нат? Пойдем.       Усаживаюсь на стул. Посмотрел на мурлычущую кошку. Она запрыгнула мне на колени. Провел рукой по ее шелковистой шерсти. — Я сойду с ума. Ричи и Эдди уехали на несколько дней в Нью-Йорк, Беверли с Беном отдыхают на гребаной яхте его отца и празднуют глупый месяц отношений где-то в Майями. Билли улетел в Лос-Анджелес к бабушке. Вот. Уже крыша едет. Разговариваю с кошкой.       Она посмотрела на меня так осознанно, а потом снова сунула голову под мою ладонь. — Ну да. Как будто ты меня понимаешь. Сейчас покормлю тебя.       Я встал со стула, пройдя до холодильника. Взяв упаковку корма, я наклонился, чтобы накормить Нат. Что и требовалось доказать. Она тут же подбежала к миске, забыв обо мне до того самого момента, пока снова не проголодается.       Но поднявшись, я уткнулся в холодильник. Один ярко-зеленый стикер вызывающе висел на белоснежной поверхности. Так и кричал «посмотри на меня».       «Не забудь забрать свою толстовку. Она у меня в комнате».       Я закатил глаза, сорвав наклейку. Смял ее и убрал в задний карман. Обойдя фортепиано миссис Денбро, провел по нему рукой. Ни одной пылинки не осталось на подушечках пальцев моей руки.       Резные ступеньки издали неприятный скрип под моими ногами. В их доме все всегда так чисто, но при этом ты словно попадаешь в какую-то другую вселенную, возможно, в другое время. И только оказавшись в комнате Билла или Джорджа, ты понимаешь, что вообще-то все время находился в двадцать первом веке.       Я подошел к его двери, дернул ручку. Этот кретин не закрыл окно, ну что за… Медленными шажочками я приблизился к нему, а потом надавил на форточку, закрыв ее, провернул ручку. Чтобы все выглядело более презентабельно, также задернул шторы. На кровати я в действительности заприметил свою желтую толстовку, которую Билл наглым образом забрал у меня еще в день рождения Эдди. Ладно. Я сам отдал ее ему, но только потому что он изнылся о том, как ему холодно. Хотя я знаю, что не было ему холодно, и весь фильм он пропарился в ней по той причине, что она сильно ему нравится. — Ну, привет.       Я поворачиваюсь к двери, которая ведет из его комнаты в ванную. Билл стоит и оценивающе смотрит на меня. На бедра намотано полотенце, а весь он источает пар. Билл поправляет волосы на голове. — Ты не уехал? — я поднимаю бровь, отбрасывая толстовку назад. — Это все, что ты можешь спросить сейчас? Не уехал ли я? Да перед тобой, черт возьми, стоит полуголый ходячий секс!       Да. Это, определенно, мой Билл. И никуда он не уезжал. И он прав. Я подрываюсь с места и бегу, чтобы поскорее вцепиться в его губы. И хотя мы виделись вчера, я уже успел напугать себя тем, что не увижу его целых две недели. И теперь эти воображаемые две недели я заполню.       Билл поддается мне, он еще ближе притягивает меня к себе. На некоторое время млею, но в итоге в порыве страсти я прижимаю его к стене с глухим «бум», а он откидывает голову назад, освобождая для меня шею. По ней еще стекают капельки уже остывшей воды, что напоминает мне тот день, когда все началось. Билл специально выстанывает мое имя, он делает это протяжно, но тихо, мне на ухо. Его ногти проходятся по моей спине, собирая футболку в его руки. Он лезет под нее, обжигающими отпечатками расходятся по телу его касания. — Да сними ты уже ее!       Я отстраняюсь, но не успеваю среагировать, как он опускает руки ниже, хватаясь за края моей футболки, вынуждая меня поднять руки наверх. Через секунду я остаюсь без этого элемента одежды. А полотенце с Билла стремительно летит вниз. — Упс.       Он с вызовом откидывает голову назад, проводя языком по зубам, затылком прислоняясь к стене, лицо его принимает надменное выражение. Бровь со шрамом взмывает вверх.       Билл опускает голову вниз, осматривая мой пах, убеждаясь в своем влиянии на мой организм, а потом так же спокойно поднимает глаза на меня. — Что, так и будешь стоять и смотреть? — я веду рукой по его животу, чувствуя, как тот напрягается, едва кончики пальцев задевают его кожу, спускаясь к паховой области.       Непоколебимо, даже без доли каких-то лишних эмоций, он смотрит на меня, а кадык на его шее двигается в глотательном движении. Билл отводит глаза в сторону, наконец, когда мне удается немного вывести его на смущение, я обхватываю рукой его подбородок и поворачиваю на себя. — Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза, Билли.       Билл поднимает один уголок рта, тянется рукой к ширинке моих джинс. Звук расходящейся молнии. Внизу живота приятно тянет, горит. Волна возбуждения окончательно накидывается на меня, когда Билл своей ладонью дотрагивается до члена, прикладывая ее так, что холод его руки приходится на основание. Это заставляет меня стиснуть зубы. Билл сильнее сжимает руку.       Прислоняется вплотную к моим губам своими, сводит их вместе. Кусая нижнюю, Билл сильнее сжимает руку на мне, добавляя движение вверх-вниз, вынуждая меня зашипеть ему в рот и укусить в ответ. На что он одергивается. — Ударь меня, — он дико смотрит в мои глаза, дыша рвано и сбито. Я слышу, как тикают часы в эту промежуточную паузу. А между тем слежу за приподниманием его груди. — Что?       Билл повторяет, прикладывая мою ладонь к его щеке: — Ударь меня. Накажи.       Впитывая его убедительность, я отмахиваю ладонь и оставляю не звонкий шлепок на его щеке. Билл удовлетворенно опускается на колени, не отрываясь от меня. Он улыбается, выдыхая воздух через ноздри.       Понимая, чего он хочет, я кладу руку на его затылок. Билл окончательно спускает с меня джинсы и нижнее белье. — Я готовился, — он опаляет дыханием головку, а я уже содрогаюсь лишь от этого. Но не теряю своего лица, смотря все так же уверенно. Биллу это очень нравится. Ему нравится, что наедине я могу взять все в свои руки.       А он берет в свои мой член. Прислоняет его к губам и обводит их контур под моим пристальным взглядом. Билл высовывает язык, и его кипяточная слюна обволакивает мою кожу. Он без всяких церемоний пытается взять глубже, приступая к горловому минету. — Мне страшно спрашивать, как ты готовился, — я улыбаюсь, когда он не может сказать хоть слово, только вибрацией отдаются звуки, которые он пытается воспроизвести.       Он делает несколько глотков, что тоже сказывается на моем теле. Билл делает это слишком хорошо. Слишком хорошо для убежденного гетеросексуала, который спал только с девушками. Чем же ты таким занимался, когда оставался один дома, Билли?       Влажные движения вокруг члена сопровождаются характерными звуками. И все. Сейчас я закачу свои глаза так, что больше ничего не увижу от наслаждения. Резким движением прерываю его действия. Билл со слезинками на глазах утирает губы. Самодовольство сверкает в отражении его зеленых зеркалах души. — Все, хватит с тебя, — я поднимаю его на себя за подбородок.       Сдерживая себя, чтобы не сделать чего лишнего я смотрю еще несколько секунд. А потом снова прислоняюсь к его губам. И целую, целую, целую. Это кажется мне таким будоражащим, таким возбуждающим. Я провожу языком по ряду зубов, деснам, втягиваю его губы, заставляя впустить мой язык совсем глубоко, насколько только хватает его длины. Свежим дыханием и своим запахом он впитывается в меня.       Не замечая ничего, я скидываю с ног опущенные джинсы. Билл впивается ногтями в мою спину, не прерывая нашего поцелуя. И не нужно. Практически мечась по комнате, мы, сами того не замечая, приближаемся к кровати. Я опускаюсь сверху на его идеальное тело, в которое, к слову, я влюблен не меньше, чем в его владельца, пока тот трогает меня везде. Все движения такие быстрые, будто мы торопимся, что не успеваем исследовать каждый нанометр друг друга.       Билл отрывается от меня, держа за шею. Он отводит взгляд в сторону, окидывая свой шкаф им. — Все там. — Что «все»? — я приподнимаю бровь, не отрываясь от его лица.       Оставаясь без ответа, лишь в сопровождении его сбивчивого дыхания и бегающего по моему лицу взгляда, я приподнимаюсь и отхожу к шкафу. Билл следит за моими движениями и реакцией. — Ты скупил пол секс-шопа? — в обеих руках я держу первую попавшуюся атрибутику, какие-то непонятные элементы одежды и разные наборы смазок. — Сексуальную жизнь нужно уметь разнообразить.       Билл жмет плечами, а потом возвращается к разговору со мной, вскидывая голову. — Я хочу попробовать согревающую, — он окидывает взглядом смазку, которую я держу в руках, — Ну так что? Может, уже трахнешь меня?       Возвращаясь к нему в кровать, я накрываю его тело своим. Тюбик благополучно оказывается рядом. Идеальные очертания его пресса приходятся на мой. Движения головой сначала плавные, а потом я все сильнее проникаю ему в рот языком, напирая. Когда мы целуемся каждый раз, кажется, что наши губы идеально подходят друг другу. Не могу больше ощущать его рядом с собой, но при этом ограничиваться только поцелуями. И Билл уже начинает просить этими своими подобиями на звуки, которые словно невзначай вырываются из него.       За последние полторы недели я все же узнал кое-что новое о нем. Билл чертовски громкий. Еще месяц назад я засыпал с мыслями о том, что позволил бы ему сделать с собой все, что он захочет, а теперь он позволяет мне делать с ним то, что приходит в голову.       Билл не боится своих мыслей, все, что он говорит, сводит меня с ума. Он может просто подойти и сказать о своих нестерпимых желаниях мне на ухо в любом общественном месте. И все это меня уже не пугает. Мне нравится то, на что он толкает меня из раза в раз.       Но пугает то, сколько он жил с этим. Жил и не мог сказать. А я не мог сказать о своих желаниях в ответ.       Я веду всей ладонью по его животу, он втягивает его от в край переполняющего возбуждения. Билл следит за моей рукой, когда я развожу его ноги ладонями достаточно грубо, по-собственнически. Однако это пробуждаем в нем еще большее желание. И Билл отражает мои движения, тоже ведет рукой по моему прессу. Его касания остаются дорожкой целой гаммы приятных ощущений.       Но я одергиваю его руки, прижимая по разные стороны от него. Вцепляюсь губами в его шею. Она все еще хранит вкус моей нежности, которую я оставляю изо дня в день, целуя в это излюбленное место. И вместе с тем влюбляюсь в него все сильнее каждый день. Это кажется безумием, но мое сердце будет гореть для него вечность. Моя первая любовь. Я сделаю все, чтобы она стала последней и навсегда.       Его шея пахнет лавандовым гелем для душа. Я вдыхаю этот запах, запах его кожи, оставляя и свой там. Укусом сопровождаю нежный поцелуй. Эти контрасты заставляют напрячь руки в запястьях так, что я чувствую каждую его вену.       Билл дышит, словно задыхается. Он пытается сказать что-то, а потом собирается с мыслями и нежно шепчет: — Я покажу тебя любовь.       Я отрываюсь от его шеи, чтобы посмотреть в зеленые глаза, которые все еще светятся и горят для меня. И они всегда будут гореть для меня, он сам сказал об этом. — Ты показываешь мне ее каждый день, — я тихо отвечаю, переводя взгляд на его губы, влажные и пунцовые. Они трогают в улыбке. — Тогда ты покажи мне, почему мы сейчас в одной кровати, — Билл щурится, кидая мне вызов.       Я целую его в лоб с нежностью, откидывая волосы назад.       Принесенная мной смазка оказывается в моих руках, и я смазываю их. Без вопросов, Билл кивает, закусывая губу и стараясь разглядеть что-то в моих действиях. Он приподнимает таз, когда я сразу же в два пальца вхожу в него. Становится тепло. И стоит мне протолкнуть пальцы глубже, он прогибается в спине, словно я уже делаю что-то невообразимое. — Имитируешь, Билли? — улыбаясь, я прокручиваю пальцы внутри, на что он вскрикивает.       Билл притягивает меня за шею, со страстной яростью рыча в губы: — Еще раз обвинишь меня в имитировании, когда я с тобой, я обижусь, Урис, — он соскальзывает рукой и опускается на подушку снова, закрывая глаза. Это не может не льстить мне. Какой агрессивный пассив.       Я слегка сгибаю пальцы внутри, чувствуя простату. — Это заставляет тебя так стонать подо мной? — я задеваю ее, аккуратно надавливая. Билл старается сдержаться, но потом стонет протяжное «мх», разлетающееся на всю комнату. Он заходится грудными стонами, совершенно забыв о своей сдержанности, которой хотел наказать меня после обвинения его в имитировании ощущений. — Ты весь заставляешь меня! — Билл смотрит мне в глаза, когда смазка начинает проявлять свои физические свойства. Становится еще более тепло.       Вынимаю скользкие пальцы, на что Билл опустошённо выдыхает. — Поднимай ножки, — в приказном, но внимательном к нему, тоне я киваю головой.       Билл послушно делает это, закинув их мне на плечи. Нависнув над ним, я затыкаю его в поцелуе, потому что иначе я обязательно останусь без барабанных перепонок. И вхожу.       Он тут же старается вытолкнуть мой язык из своего рта, мыча что-то невнятное. Он кусает меня за губу, заставляя отстраниться снова. И я уже знаю, что мне нужно сделать. Его щека остается гореть после моей пощечины. Билл, устало и умоляя, смотрит на меня снизу. Вся прелесть в том, что в постели мы с ним обнажаемся не только физически, но и ментально. — Как ты хочешь в этот раз? — опускаюсь, оставляя поцелуй за поцелуем на его шее, не спеша двигаться.       Я чувствую себя в нем до упора. Билл сглатывает воздух, стараясь успокоиться, он смотрит в глаза так непокорно. И ему нравится, что мне приходится заставлять его перестать делать определенные вещи (например, так часто кусаться).       Но я тоже грешу — кусаю его на изгибе между шеей и плечом так, что, скорее всего, появится синяк. Мысленно уже извиняюсь тысячу раз, но он мычит, когда укус остается позади, наставляя меня повторить и не отрываться от него. — Заставь меня кричать от того, что ты есть у меня. — Слишком легко, милый, — я делаю плавное движение внутри него, отстраняясь совсем немного, оставляя рядом с укусом засос, чтобы успокоить его. Но Билл слишком импульсивен. В комнате тут же выстреливает короткий звук в лице его стона. Такой сладкий и проницательный. — Стэн, да, сделай это снова…       Волнующимся голосом просит меня, чтобы я двигался внутри него.       Наращивая темп, я выдыхаю горячий воздух. Становится жарко, как в аду, но это слишком хорошо для ада, честно. Я выпрямляюсь, в порыве эмоций Билл скидывает с моих плеч ноги, от былой, некой девственной чистоты не остается и следа. Он поднимает таз, самостоятельно прижимаясь ко мне, пока я грубо обхватываю его за бедра и практически ударяюсь кожей о кожу с ним. Смесь различных звуков от томных вздохов и стонов до моего имени, тройного «да» и «глубже».       Постель превращается в месиво из ткани. Все комкается, мозг совершенно отключается.       Я слышу еще один стон. Но это не Билл. Боже. Это я так выстонал его имя только что? — Стэн, сильнее, — Билл закатывает глаза, вжимаясь в меня так, как сам просит, «сильнее».       Я хочу скомандовать ему что-то вроде «смотри в глаза», но он сам делает это. На ментальном уровне, понимая меня, Билл смотрит мне в глаза, а сам дрожит и двигается подо мной, извиваясь. Совершаю еще один толчок. — Хочу перевернуться, — Билл наивно спрашивает разрешения, но я еще раз обхватываю его ягодицы, с новой силой вхожу так, что эти ощущения отдаются вибрацией в члене. Я одобряюще киваю.       Когда я больше не чувствовал Билла вокруг себя, желание вернуть все, как было, стало маниакальным.       А когда Билл повернулся на живот и вытянул свои руки вперед, выставив ягодицы ко мне, я уже представил, что следующие минуты будут лучшими в моей жизни, пока мы не повторим все снова, конечно.       Обхватываю упругую задницу обеими руками так, что кожа его натягивается и начинает пунцоветь. Приятные ощущения снова возвращаются ко мне, когда его тело обволакивает мое.       Все стягивает, горит, а Билл модельно выгибает спину, демонстрируя мне свою пластичность. Он двигает ягодицами мне на встречу, пока я восстанавливаю привычный темп.       Дотянувшись к нему, я нашел, куда деть свои руки. Потянув его длинные и густые волосы на себя, в ответ услышал агрессивное шипение в себя сквозь зубы. — Да! — Билл откинул голову под моим напором, — Продолжай!       Капля пота выступила у меня на лбу, я двинулся так, что сам почувствовал, как словил предоргазменное состояние. В прочем, любое мое состояние рядом с Биллом предоргазменное. Так что…       К слову, смазка так и не сыграла грандиозной роли. Согревающий эффект, исходящий от нас двоих, в тысячу раз сильнее.       Я рвано вхожу в него снова и снова, словно пытаясь собрать в себе все свои силы, но что бы я ни делал, мне всегда недостаточно. Мне недостаточно Билла. Когда я смогу полностью восполнить весь его недостаток во мне?       Отпускаю волосы, когда чувствую, что его шея слишком перенапряжена. Почему-то перед тем, как закончить, я хочу выплеснуть всю свою нежность. Билл. Я слишком занят мыслями о том, что влюблен в него. Люблю и влюблен. Все вместе.       Его кожа греет мои губы, когда я прижимаюсь вплотную к его спине. Целую между лопаток, представляя, как бы красиво на этом месте смотрелись крылья. Он самый настоящий ангел. Столько лет этот человек был для меня под запретом. А, оказывается, я мог просто прийти, спросить разрешения и взять.       Я перебираю пальцами его ребра, впадинки между ними, как паззлы, складываются с подушечками мои пальцев, обнимаю его, подсунув руку к его паху и сжав член в свое руке. Большим пальцем я провел по головке.       Билл сжал губы, и теперь я слышал только, как он выдыхает через нос в такт моим аккуратным движениям. — Еще немного, прошу, Стэн, — последнюю букву моего имени он промычал с таким желанием, что я отдался всей своей любовью. Я перестал соображать ясно еще, когда увидел Билла, но теперь совсем лишился рассудка.       Билл почти был готов. Всегда он замолкал в конце, что означало только одно — скоро из него вырвется очередной стон, в лучшем случае, конечно. — Стэн, прошу!.. — Билл набирает в себя воздух, и все выходит из него долгоиграющим «ах» в ушах. Он сводит ноги, усиливая оргазм, падая на живот, а потом быстро переворачивается на спину.       Мы могли бы сделать это вместе, потому что у меня у самого яркая вспышка света в глазах такая, что голову почти сносит с моих плеч.       Я всего лишь раз провожу рукой, останавливаясь у головки, сжимая в этом месте, и живот Билла уже поблескивает из-за меня — сперма попадает ему на его низ и немного выше, ближе к груди. Я опускаюсь к нему, чтобы поцеловать. Билл отвечает мне, но потом притягивает к себе, и я оказываюсь рядом.       Перебирая его волосы, я погружен в него. Он подставлял мне свое плечо, когда это было просто жизненно необходимо для меня, он показал мне любовь, он делает это с каждым разом все больше. Билл во мне настолько, что если ему понадобится жизнь, я отдам свою.       Как я влюбился в него? Как так вышло, что он влюбился в меня? По одному только взгляду? Слову? Касанию руки? Люди всегда останутся загадкой друг для друга, но Билл — та самая загадка, разгадывать которую мне не надоест. — Спасибо, что ты есть у меня, — он поворачивается ко мне, а я разглядываю каждый миллиметр его лица. — Мы есть друг у друга. — И так всегда будет? Обещай, что так будет всегда, — Билл сжимает зубы, я вижу, как желваки на его скулах нервно ходят вверх-вниз. — Вечность — даже не половина того времени, что я хочу быть с тобой, так что это ты обещай. — Клянусь. — Клянусь.       Мы перекрещиваем пальцы, а потом складываем руки крестом на груди. Совсем, как в детстве, когда поклялись, что будем друзьями до конца наших дней.       Слышать тепло его тела, сопение носом во время сна. Я всегда засыпал первым, но теперь он мирно вдыхал воздух, в котором теперь витал мой запах. Его ресницы дрожали, и он жался ко мне, словно маленький котенок. Такой идеальный. Среди тысячи людей он достался мне. Как можно было потеряться друг в друге настолько, чтобы даже не заметить этих чувств?       И я вспоминаю детство, засыпая рядом с любимым человеком, укутав его в одеяло, как это раньше делал он.