Глава 9. «Простые сложности».
28 июля 2020 г., 00:34
— Ох, прости! — Такеши дружелюбно улыбается и протягивает мне руку, сверкая своими светло-карие глазами. Если честно, знаете, я сейчас была совершенно не в настроение улыбаться в ответ бейсболисту или же принимать его «руку помощи». Только подняться самостоятельно, увы, я никак не могла. Поэтому, слегка повременив, я всё же цепляюсь за протянутую ладонь, под недовольный взгляд Хибари, и с кряхтением поднимаюсь на ноги. Тело тут же сковало неприятной, колючей болью, отдающейся в боках и позвоночнике.
— Таке, ты кажется мне ребро сломал, — тихо ворчу, кое-как подбирая второй клинок сай, который отлетел от моего места приземления достаточно далеко, чтобы я смогла подобрать его сразу. Нагибаться было тем ещё удовольствием, но я, сжимая до скрипа челюсть, всё же подбираю деревянный клинок. Да, снова тренировочные сай. Только на это есть действительная веская причина в лице Ямамото Такеши, который уже некоторое время принимал активное участие в наших тренировках с Демоном Намимори. Как это произошло? О, обо всём по порядку.
— Ха-ха! Ну, прости! — Смеётся эта собака-улыбака, привычным жестом растрёпывая собственные волосы, которые за прошедшее время, с начала учёбы, довольно прилично отросли и так и норовили залезть парню в глаза. — Ты же сама просила бить во всю силу!
Кёя явственно скрипит зубами от недовольства, и я слышу со стороны тёмного угла возле сёдзи, который облюбовал Демон, тихий шорох, который явно давал понять, что тот намеревается принять прямое участье в нашем дальнейшем разговоре. Ха! Ну уж нет, мы ещё не закончили.
Делаю резкий выпад, находясь довольно близко от Такеши, даже не принимая должную стойку, чем удивляю своего оппонента и вынуждаю принять мои удары на эфес деревянного меча. Такеши успел отбить мои последующие удары в последнюю секунду, прежде чем деревянный наконечник встретился с его носом, и отскакивает в сторону.
— Эй! Это нечестно! — С хитрой усмешкой кричит Такеши, смотря в мою сторону, хищно прищурившись. Ну-ну, для того, кто сделал не один обманный маневр во время нашего тренировочного поединка, и таким образом с треском уронил меня на татами, он что-то слишком часто говорит о понятиях чести. Хорошо, хоть спарринг мы проводили не в каменном саду, иначе я бы точно что-то себе сломала при падении, и никак не смогла бы снова атаковать второго адепта Кёи в лице Ямамото.
Я не отвечаю на замечание парня, лишь сильнее сжимаю в руках перевязанные красным шнурком деревянные рукоятки клинков, раздумывая, как бы пойти на сближение с нашим вечно улыбающимся дождиком. Эх, выделил бы мне Кёя для этого боя ещё один клинок, думаю, было бы намного проще.
Несмотря на то, что Таке был бойцом ближней дистанции, он, всё же, не спешил сокращать возникшее между нами расстояние, лишь настороженно разглядывал мою фигуру, пытаясь предугадать мои следующие действия.
Ух, за прошедшее, непродолжительное время он действительно успел неплохо изучить мою манеру ведения боя, если так вообще можно было назвать мои выпады и отскоки.
Прошло чуть больше недели, с того момента, как к нашей шайке-лейке присоединился Гокудера Хаято, которого я упорно продолжала называть «братиком», получая в ответ: «заткнись, круглолицая идиотка!» — идиллия, не правда ли? Хотя, я всё ещё не теряю надежду, что смогу в итоге поладить с этим упрямцем.
За это время случилось довольно многое, хотя, сейчас, задумываясь о прошедших днях, я понимаю — ничего такого, по сути, пока что, и не происходило.
Разве что, кроме парочки моментов, о которых я просто не могу не упомянуть.
Что ж, мы наконец-то поговорили с ГДК, которому я выложила всё, что знаю на счёт аркобалено на блюдечке с голубой каёмочкой. Кёя хмурился, щурился, был готов плеваться ядом, но в итоге лишь коротко кивнул, давая понять, что понял и принял мою информацию.
И ещё я, словно бы, между прочим, упомянула о своих догадках по поводу того, что в скором времени в Намимори прибудет Сатоши, который, скорее всего, вновь заберёт мою тушку на операционный стол. Данную информацию, как и про аркобалено, Хибари принял непроницаемо спокойно, хотя я и заметила, как его пальцы сжались на бумагах, которые в тот момент он держал в руках. Но парень никак не прокомментировал полученную информацию, отпуская меня в тот день домой в растерянных чувствах.
А уже на следующий день… На следующий день произошло несколько интересных моментов, которые были связаны с вашей покорной слугой, как и с дисциплинарным комитетом, в частности.
Кёя решил опередить события канона и в срочном порядке распорядился о том, чтобы комитет занял Приёмную, отказавшись от своего бывшего кабинета. Это он объяснил тем, что при проверке помещений со своими бравыми Элвисами, он обнаружил тайные ходы даже в своей обители. А единственное место, доступное для ГДК, в котором так и не появились мистические туннели — была Приёмная.
Я, конечно, подозревала об этом, но меня всё равно пробило на холодный пот от данной новости, потому что в кабинете ДК мы могли с Кёей общаться на совершенно разные темы: от моего попадания в этот прекрасный и чудесный мир, до грядущих проблем. И, если честно, мне совершенно не улыбалась перспектива, если Реборн внезапно прознает о «маленьких секретах», которые мы обсуждали с хранителем облака в его кабинете. И, видимо, Хибари тоже был не в восторге от внезапной слежки со стороны появившегося киллера, потому и организовал переезд комитетчиков в срочном порядке.
— Что это? — Я непонимающе верчу в руках пустой бланк, который вручил мне Кёя, пока сгребал со своего бывшего рабочего места какие-то документы и складывал их в очередную картонную коробку. Бывший кабинет дисциплинарного комитета выглядел несколько опустевшим. Не было второго стола, оба компьютера уже перекочевали в будущую обитель комитетчиков. Кулер, небольшой диванчик, журнальный столик и большое количество содержимого шкафов — также уже были перенесены в бывшую приёмную несмотря на то, что прошла лишь половина учебного дня.
Я бы, если честно, не сразу бы заметила подобные метаморфозы, а о самом факте переезда узнала бы лишь тогда, когда надумала бы вновь посетить вечно хмурого Демона, а это явно бы случилось не в тот день, так как у меня были совершенно иные планы.
Хаято, который резко изменил своё отношение к Тсуне после их состоявшегося «боя», слегка напрягал моего друга, всюду таскаясь за ним, как хвостик. Смотрел взглядом, полным обожания на несчастного Саваду и чуть ли слюни на него не пускал, и при этом, злобно шипел на меня и Ямамото, которые не оставляли «Джудайме» и подрывника наедине надолго. Таке был постоянно рядом, на уроках и, в принципе, старался далеко не отходить от Тсунаёши, замечая напряжение нашего друга из-за пристального внимания итальянца. А я уже успела заскочить и побеседовать со своими товарищами на коротких переменках, так как всё же немного волновалась за своих друзей и то, как происходит их сближение со взрывным парнем.
И, если честно, у меня просто не было времени заглянуть к Кёе в этот день, так как я планировала получше узнать нового члена нашей небольшой компании, а заодно перекинуться парой-тройкой слов с Реборном, который продолжал наблюдать за Тсунаёши и ко, находясь на небольшом расстояние. Только после того, как я добралась до дому и рухнула на постель, до моего сонного сознание дошло, что я несколько прокололась, когда отреагировала на слова Реборна по поводу «хорошей партии» в лице Хранителя Облака.
Откуда, Вашу ж Машу, та кто, по идее, должна быть крайне далека от мафиозного мира, знает о этих самых хранителях?! Вот-вот, не откуда мне было знать, если уж критично рассматривать всю сложившуюся ситуацию, о том, что Реборн говорит именно о Хибари. Но осознала я это слишком поздно, а машины времени, которая могла бы отправить меня назад, в прошлое, у меня под рукой не было. Да и Ламбо с его базукой, которую, можно было в теории перенастроить и запульнуть себя на сутки назад, не было на тот момент даже на горизонте. Поэтому я и переживала насчёт того, что теперь проклятый младенец будет ещё сильнее подозревать меня в том, в чем я вообще не была замешана. И по этой причине я хотела увидеться с аркобалено солнца, чтобы состряпать на коленке более-менее правдоподобную версию, оправдывающую мою реакцию. В конце концов, я хотела просто спросить у Реборна, а кто такие, собственно, эти самые «Хранители», о которых тот упомянул, чтобы отвести от себя всякие подозрения, а заодно послушать то, что придумает киллер мне в ответ.
Только планам моим было не суждено сбыться, так как один из членов дисциплинарного комитета, весь взмыленный и словно бы слегка побитый, нашёл меня в начале большой перемены, как раз тогда, когда мы с парнями направлялись в сторону крыши, с просьбой срочно пройти в кабинет к ГДК. Тсуна и Такеши тут же напряглись, потому что на их памяти ещё не было такого, чтобы Хибари сам вызывал меня к себе на беседу тет-а-тет. А Хаято довольно ухмыльнулся, пробормотав себе под нос что-то вроде: «ещё бы бейсбольного придурка куда-нибудь сплавить и вообще замечательно».
Пришлось успокаивать парней и заверять, что я совершенно точно не нарушила ни одного школьного правила, а значит ГДК не будет меня наказывать и забивать до смерти. Но почему-то ни Тсуна, ни Такеши мне не поверили. Эй! Это было обидно, так что не смейтесь.
Прощались парни со мной так, словно бы провожали в последний путь, и только Гокудера сверкал ухмылкой, говорящей — «Скатертью дорожка!»
Мне было несколько боязно оставлять моего дорогого друга с этим энтузиастом, особенно учитывая то, что Тсуна действительно до сих пор опасался итальянца, бледнея и зеленея каждый раз, когда тот со сверкающей улыбкой пытался пойти с ним на сближение. Только присутствие Ямамото рядом с Савадой и успокаивало меня на тот момент. К слову, я ещё не слишком стремилась на ковёр к ГДК, потому что так и не успела переговорить с Таке наедине. А следовало бы, учитывая наши недавние приключения и его явную осведомлённость. Нет, не подумайте, я не параноик, и доверяю Такеши, но всё равно… Ладно, признаю, я параноик. Но, если учесть все обстоятельства, в которые я попала, то в этом нет ничего сверхъестественного. И мне, если честно, очень хотелось понять, могу ли я довериться Ямамото или, всё же, от него стоит ожидать подвоха.
Но, Кёя зверь нетерпеливый. Наверняка, если я проигнорирую его «приглашение», сам придёт и за уши притащит в свою обитель. Или же, того хуже, отыграется на грядущих тренировках.
А удары у него, я дружественно напомню вам, весьма и весьма сильные. У меня до сих пор огромный синяк на левой лопатке не сошёл, хотя прошло, с его получения, чуть больше двух недель.
Поэтому, скрепя сердце, я всё же посеменила в сторону кабинета Кёи, готовая буквально к чему угодно, но не к тому, что я в итоге лицезрела Хибари во время сборов.
— Это бланк на вступление в дисциплинарный комитет. — Спокойно отозвался Демон, даже не посмотрев в мою сторону и одним коротким движением заклеил коробку, которую только что заполнил документацией, куском скотча. — Заполни.
Мои брови со стремительной скоростью полезли к линии роста волос.
— Что? Зачем это ещё?
Хибари неприязненно морщится, кинув в мою сторону короткий, колкий взгляд и, отставив коробку, пошёл вновь к раскрытому шкафу.
— Сейчас нет времени на объяснения, зверёк. Просто заполни. Мне нужно ещё закончить сборы и занести необходимые бумаги директору, до половины второго. И твой бланк входит в число данных бумаг. Поэтому, не мешайся и не задавай глупых вопросов, а просто заполняй.
Я невольно надула губы, обиженно прищурившись, прожигая недовольным взглядом спину этого самоуверенного хищника. Наверное, многие из вас могли бы рассудить, что мне самое время прыгать до потолка и с радостными воплями заполнять предложенную бумагу собственной кровью. Как же так! Стать членом ДК, это же такая честь! Это так круто и престижно! Ха-ха, три раза.
Те, кто так считает, просто никогда не видел работу Элвисов в реальной жизни.
Не видел, как Кёя раздаёт своим подчинённым тумаков на право и на лево, за любой, даже самый незначительный косяк. И, скорее всего, совершенно точно не знает, что на самом деле быть членом ДК — весьма неблагодарная работа.
Да, ты представитель порядка и дисциплины во всей школе, тебе не страшны хулиганы и правонарушители, которые стремительно уносят ноги, лишь увидев на твоём плече красную повязку ДК.
Да, учителя относятся к тебе с большим почтением, чем по отношению к другим ученикам.
Да, отношение окружающих, которые узнают в тебе члена ДК, кардинально меняется.
И не только в Средней Намимори. Во всём городе, если ты являешься одним из дисциплинарного комитета, к тебе относятся совершенно иначе, так как уже давно, в нашем тихом городке и за его пределами, Кёя умудрился добиться определённого уважения со стороны народа и представителей власти к собственной организации. Сразу видно, что раньше Кёя воспитывался как тот, кто в будущем должен был вести дела с сильными мира сего.
Только… Только вы не представляете, какая это каторга, на самом деле. За уважением и почестями скрывалась тьма и ужасы. А ещё бессонные ночи, как раз, когда наступало время этих самых «тьмы» и «ужасов».
Кёя умудрился подмять в городе под себя целую сеть, как нелегальной, так и легальной продажи различных товаров, вырвав для «финансирования» дисциплинарного комитета неплохой такой процент. А ещё не стоит забывать о небольших кланах якудза, которые также были под колпаком ДК, с которыми Кёя активно сотрудничал.
И, естественно, он занимался этим не единолично.
Да, основную часть работы выполняли они с Кусакабе, которого Хибари выбрал себе не просто в подчинённые, а решил воспитать себе что-то вроде «правой руки». Однако, и обычным подчиненным комитета частенько приходилось возиться с отчётами, которые не касались дел школы и её бюджета.
Хотя, раз уж я затронула эту тему, то да. Бухгалтерия, отчёты по ремонту, проверка резюме новых учителей, подготовка к школьным мероприятиям, оформление бланков по поводу нужд клубов и классов, школьные поездки — всё это также проходило через руки ДК.
И то, это лишь малая часть забот дисциплинарного комитета.
Не стоит забывать о патрулях по городу, как и о силовых тренировках, индивидуальный план которых, с легкой руки Хибари, получал каждый из Элвисов. Хотя, сам Кёя ни с кем из них и не тренировался лично.
Поддержка порядка между клубами, устранение конфликтных вопросов, сотрудничество с администрацией города и активная помощь во всех мероприятиях, проходящих по регламенту.
А ещё учеба. Каждый из Элвисов дисциплины, несмотря на некоторые поблажки со стороны учителей, обязан был учиться не просто хорошо, а отлично, чтобы не замарать престиж организации.
К примеру, Кёя, который фактически никогда не попадал на уроки, потому как попросту был завален делами ДК, был круглым отличником.
Увидев его табель мельком, мне даже как-то совестно стало, потому что лично у меня нет-нет, но бывали косяки в виде недоделанных до конца проектов, за которые я получила тройки. А что? Я ведь не стремилась выбиться в отличницы, у меня, по факту, были проблемы иного рода, куда успеваемость не особо входила.
Так что, да — косяки были.
Но не у Кёи.
Всё идеально, все задания выполнены в срок, доклады и проекты выполнены на высоте. Самые высшие баллы по тестам и на контрольных. Лучшие результаты на экзаменах, среди одногодок.
Говорят, что идеала не существует, но, так говорят лишь те, кто не видел табель успеваемости Хибари Кёи.
Когда я узнала все нюансы обязанностей, которые взвалил на себя ГДК, я искренне усомнилась в том, что тот вообще спит. А ещё дико порадовалась тому, что не стала напрашиваться в членство ДК, пока не узнала всех рабочих моментов.
А теперь — на тебе! Хибари, с какой-то неясной стати решил меня «принять» к себе в подчинение, хотя, по большому счёту, у него не было на это никаких причин. Да и я не просилась. Даже не намекала! Наоборот, я всем своим видом демонстрировала то, что я совершенно не горю желанием вступать в ряды культа имени «Хибари-сана». И, как мне раньше казалось, Кёя понимал мои намёки. Хотя, да, опять же. Даже если он и не понимал — смысла вербовать меня у него не было! Овчинка выделки не стоит. И я, и Кёя это явно понимали.
И нет, не потому что я была девчонкой.
То, что в дисциплинарном комитете были исключительно парни — миф.
Живите с этим.
Однако, девушек, входящих в стройные ряды ДК, можно было по пальцам одной руки пересчитать, потому что, будьте уверены — Кёя подбирал девушек, которые могли вступить в дисциплинарный комитет, с большой неохотой и придирался к кандидаткам намного сильнее, чем к представителям мужского пола.
Самое время пошутить про сексизм? А вот и нет, не угадали.
Просто Кёя здравомыслящий парень, который прекрасно понимал то, что работа в ДК не из лёгких и требует огромной отдачи. Вы наверняка понимаете, что далеко не все девушки нашей школы находятся в схожих с моей ситуациях. Им не было необходимо за пару месяцев научиться танцевать балет, взломать Пентагон левой пяткой правой ноги с помощью старой раскладушки, и начать пользоваться смертоносным оружием, чтобы в последствие не погибнуть по какой-то глупой случайности и невозможности себя защитить. Поэтому, многие «кандидатки» даже толком не умели драться, что уж говорить об элементах использования оружия.
Большинство студенток Средней Намимори были типичными представительницами, как бы мне ни жаль было это признавать, класса «идеальной японской жены». Были лёгкими, прекрасными, постоянно обсуждали готовку, уборку или косметику. Никто из них, по большому счёту, не задумывался всерьёз о спорте, даже если и были членами какого-то спортивного клуба. Не думали о каких-то перспективах, которые не связывали их с бытом будущей, пока что несуществующей, семьи.
Правда, в старших классах, насколько мне известно по слухам, было несколько «нетипичных» барышень, парочка из которых в итоге и умудрилась вступить в ряды ДК. А так, зачем же Кёе лишняя головная боль в лице нерадивых девушек, которые жаждут вступить в ДК лишь для поддержания собственного статуса? А по факту не смогут ничего сделать на благо школы и Намимори в целом.
Правильно, незачем. Поэтому в комитете и были в основном парни.
А по поводу нашей параллели — здесь всё было в разы печальнее.
Из всего женского коллектива, на несколько классов первогодок, я могу разве что Курокаву Хану отметить, которая, как и в аниме обладала необычным, в понятие среднестатического японца, характером. Однако, девушка совершенно точно не была заинтересована в том, чтобы становиться членом ДК, видимо, как и я, считала это неблагодарной тратой времени и энергии. Но, к слову, я была в полном восторге от Курокавы.
О, её потенциал был заметен со стороны, даже несмотря на то, что мы не успели хорошо узнать друг друга.
Она была цепкая, умная, не по годам мудрая. И, естественно, о её язвительности не стоит забывать.
В общем, я была очарована Ханой, каждый раз, когда пересекалась с ней и с младшей Сасагавой, заходя за Тсуной и Такеши перед обедом. Такая волевая и потрясающая девушка, обладающая несравненной харизмой и, несмотря на общее настроение со стороны других девочек к её персоне, всё равно стремилась к чему-то большему, чем просто стать в будущем хорошей женой для какого-то среднестатического парня. Жаль только, что это замечала, в основном, лишь я. Для остальных Курокава была слишком «дерзкой», слишком «циничной» и слишком «хамкой». Но не для меня, уж точно.
Я постоянно улыбалась девочкам и старалась здороваться.
По началу на моё приветствие реагировала лишь Сасагава, радостно улыбаясь и хлопая своими огромными, оленьими глазами, а от Ханы я получала лишь презрительный хмык. Почему? Потому что я дружу с «сомнительными» личностями в лице Савады и Ямамото. А ещё, потому что, как я случайно узнала совсем недавно, раньше Хана считала, что я стараюсь подмазаться к Киоко, так как та была довольно популярной девочкой в школе. А я ведь, уже и так общалась с весьма известным Такеши, поэтому у Курокавы были подобные подозрения на мой счёт.
Да, иногда всё же полезно относить классный журнал в учительскую, даже если дежуришь в тот день не ты. Можно, совершенно случайно, пересечься с Курокавой Ханой, которая внезапно будет совсем не против того, чтобы вы перекинулись парой фраз. В общем, контакт пошёл, и я очень надеюсь, что в будущем мы ещё подружимся с «язвой» Ханой.
Так, что-то я отвлеклась…
Возвращаемся к ДК, да.
В его рядах были девушки. Из последних классов средней школы и парочка первогодок из старшей.
В основном, они занимались бумажной работой, которой с ними делился Кусакабе по указанию Кёи. Ни о каких патрулях и речи быть не могло, как однажды сказал сам Демон.
Когда же я уточнила, почему, он скривился так, словно бы выпил скисшего молока. А потом я сама себя чуть по лбу не ударила за такие глупые вопросы. Даже несмотря на то, что трое из девушек, которые состояли в дисциплинарном комитете, были спортсменками и весьма неплохо натренированными дамами — они всё ещё оставались девушками. А Намимори, несмотря на то что городок производил впечатление тихого и мирного местечка — всё ещё имел пару мерзавцев на своих тёмных улочках. Чего только мне полуночная встреча с Акио стоила…
Ладно, это я смогла стиснуть зубы и забыть, так как и других проблем было навалом. Я жила в России-матушке, где случалось и не такое. Я с детства была наслышана о чудовищных ситуациях, которые происходили с представительницами прекрасного пола только потому, что те были «неправильно» одеты или прошли «не там и не в то время». Помнится, однажды, когда я ещё училась в средней школе, меня пытался увезти в неизвестном направление таксист. А на мою школьную подругу напали двое парней, просто по причине того, что она носила юбку чуть выше колена. Слава Бригитт, обе ситуации разрешились без особо неприятных последствий. Но примеров из прошлой жизни, к несчастью, у меня было много. Так что, я была несколько подготовлена к подобному развороту событий и не впала в истерию после произошедшего. Да, с горем пополам и не без помощи навалившихся проблем, я смогла выкинуть из головы ту неудавшуюся попытку изнасилования. А вот другая девушка… К тому же, чистокровная японка, впитавшая совершенно иное мировоззрение с молоком матери, как думается мне — не смогла бы перенести спокойно подобную стычку.
Но ладно, что-то я слишком сильно погрузилась в посторонние мысли.
Подводя итоги — я совершенно не желала принимать участье в данной затеи и становиться в подчинение Демона Порядка и Дисциплины.
Потому что… Ну, потому что он и так тиран до мозга костей! Если ему ещё больше власти дать над бедной и несчастной мной, то он будет не просто изображать спящего, игнорируя меня во время разговоров, или же повышать сложность тренировок, под мои протесты. Он мне жизни спокойной не даст! Начнёт командовать! Указывать мне, что делать! А я совершенно не горю желанием «подчиняться» кому бы то ни было, даже если шефство надо мной возьмёт Хибари. Тем более, если это будет Хибари!
Да и к тому же, я честно не понимала, зачем ему вообще могла понадобиться моя физиономия в рядах его преданных подчиненных.
Несмотря на наши, относительно неплохие взаимоотношения, я прекрасно знала, какого мнения обо мне и моих боевых навыках был Кёя. Невысокого, если вы не догадались сразу. Да и он прекрасно знал, что меня невозможно было назвать прилежной в ведение документации или же выполнение различных поручений, а уж тем более усидчивой. Так что… Одни вопросы, друзья мои. И никаких ответов!
— Я не понимаю, — сложив руки на груди, всё также сжимая между пальцами лист формата А4, я в упор посмотрела на Хибари, которые весьма спешно собирал всё необходимое с полок. Раз уж он решил самостоятельно заняться сбором остатков и их запаковкой, отослав остальных Элвисов, то мог бы уже пролить свет на необходимость мне заполнять эту треклятую бумажку. Кёя не ленивый, Кёя просто слишком сильно ценит собственное время, именно поэтому, если бы он не хотел переговорить со мной с глазу на глаз, то сбором комитетских манаток, скорее всего, занимался бы кто-то другой, пока его сиятельство ГДК навещал директора школы. А данную ксиву заполняла бы я в гордом одиночестве.
Хибари раздражённо поворачивается в мою сторону, при этом прихватив несколько небольших коробочек, с чем-то, что было известно только самому парню. Его недовольный взгляд несмотря на то, что я действительно привыкла к подобным выкрутасам со стороны парня, заставил меня неловко переступить с ноги на ногу и отвести собственный взгляд в сторону. Я упорно не желала признавать, что на какое-то мгновение начала искать взглядом ручку, чтобы поскорее заполнить бланк и, оставив его ГДК, покинуть территорию парня.
Но Кёя в очередной раз меня удивляет, пока что я не начала судорожно копаться на его заваленном столе, где под кипами бумаг и разной канцелярской мелочовки должна была находиться ручка. Или карандаш. Неважно!
Парень подходит ближе, словно бы направляясь к своему креслу, на котором сейчас стояла собранная картонная коробка, всё ещё не запечатанная. Но подходит он несколько ближе ко мне, чем следовало.
— Нас могут подслушивать, зверёк. Не сейчас. Просто заполни бланк. Пожалуйста. — Проговаривает Кёя одними губами, заставляя меня напряженно прислушиваться к каждому его слову. Меня бросает в холодный пот и я, благодаря лишь силе воли, с трудом поборола порыв тут же не начать озираться по сторонам в поисках того места, откуда нас могли подслушать.
Сглотнув, ставшую внезапно вязкой слюну, я коротко киваю, давая понять ГДК, что я его услышала и спокойно подхожу к краю стола. Кёя же продолжил сборы, пока я искала на его столе письменные принадлежности и заполняла дурацкий бланк. Надеюсь, я не продала только что душу дьяволу. Хотя, зная Кёю, я уже давно её продала. Ещё тогда, когда упросила его заняться моими индивидуальными тренировками.
Чуть позже, после того как Хибари принял заполненную бумагу, он решил провести краткий инструктаж для нового члена дисциплинарного комитета. Я кривилась и даже не скрывала этого, вызывая у нерадивого облачка язвительную усмешку. Он знал, прекрасно знал, как я не люблю всю эту чушь со служебной субординацией, и отношения начальник-подчинённый. Знал, как меня передёргивает от напряжения, когда мне приходилось обращаться к кому-бы то ни было с дурацким именным суффиксом. Знал! Знал, зараза, что я совсем не горю желанием водружать на собственные плечи ещё больше ответственности, чем у меня уже есть!
Знал и сейчас получал откровенный кайф от того, что теперь я являюсь его подчинённой. Ха! Не дождётся. В гробу я его называть «Хибари-саном» буду! Обойдется.
Так что, так как теперь я, будучи членом организации немаленьких размеров, в которой царём и богом являлся Хибари, он без зазрения совести всучил мне в руки парочку увесистых коробок и, сам подхватив всего одну, двинулся в сторону Приёмной, попутно бубня что-то о правилах секты, в которую я попала не по собственной воле.
Честно, я закипала от бешенства и недовольства, поэтому совершенно не слушала Хибари, сверля затылок парня нечитаемым взглядом.
Я не нежная фиалка, которая до трясучки боится Кёю, стоит тому прищуриться. Не хрупкая девчушка, которую тот может запугать силой, особенно учитывая то, что в последнее время я неплохо избегаю его атак. Я не типичная «девушка в беде», которая обессиленно опустит белы рученьки и отдаст все в руки более сильного и властного парня, который будет их «решать» и попутно кидать камни в мой огород.
Я та, кто эти самые беды приносит или устраивает. И та, кто старается их решить, не притворяясь котиком, у которого «лапки».
И именно поэтому, при других обстоятельствах, но при подобном раскладе, я бы не стала покладисто выполнять все приказы ГДК (нет, если ему нужно помочь, я и так это с удовольствием делаю), как срочное заполнение чёртового бланка.
И он это знал. А я знала, что он знает. А он, что знаю я, что знает он, что… А! Ладно. Не важно.
Суть в том, что я отчётливо понимала, что Кёя не просто так, по «доброте душевной», решил приютить меня в своей организации. Я лишь терялась в догадках, зачем ему это понадобилось и какие именно цели он преследует. А ещё меня напрягала недосказанность. Но, пока мы шли в сторону приёмной, Кёя и слова не сказал. Точнее. На удивление, он говорил много. Своим приглушённым, слегка монотонным голосом, который против моей собственной воли, начал меня усыплять. Да, говорил он много. Только не по делу.
Список правил с кучей подпунктов вызывал у меня желание зевнуть и заклевать носом, прямо во время ходьбы, но я упорно работала ногами, тащась следом за неумолкающим ГДК. Странно, право слово, что нам ещё не попался никто из Элвисов или обычных студентов школы, которые могли узреть столь сюрреалистичную картину, как говорящий, больше пары секунд, Хибари Кёя.
Когда мы наконец пришли в приёмную, Кёя коротким кивком указал куда мне следует поставить коробки, а сам прошёл к своему новому столу, на котором уже красовался его компьютер. Подключённый к сети и функционирующий компьютер.
Поставив свою поклажу, я кинула в сторону парня недовольный взгляд, который в свою очередь уставился нечитаемым взглядом в монитор. Он молчал, вчитываясь в то, что было на экране компьютера, и совершенно не торопился продолжить инструктаж. Или начать действительно пояснительную беседу.
Когда я уже было хотела развернуться на сто восемьдесят градусов и отправиться восвояси, в надежде хотя бы успеть на окончание обеденного перерыва, так как у меня во рту с утра маковой росинки не было, меня останавливает спокойный голос Кёи.
— Малыш и в моём кабинете провёл туннели. Не берусь утверждать, но вполне вероятно, что также была установлена прослушка.
Я неверующе покосилась на парня, слегка приподняв брови, но он не дал мне и слова вставить, вкратце поведав о том, почему они с другими членами дисциплинарного комитета решились на переезд, не взирая на недовольство остальных членов школьного совета.
— Но, зачем ты решил устроить меня в дисциплинарный комитет? — кое-как отойдя от потока информации, которая заставляла внутренне сжаться, я всё же интересуюсь, пристально вглядываясь в нечитаемое лицо своего визави. Кёя посмотрел на меня, внимательно оглядывая с ног до головы, а после на его тонких губах нарисовалась едва заметная усмешка.
— Чтобы у малыша не возникло лишних вопросов, почему ты постоянно крутишься возле меня, зверёк. — Нет, ну вы только посмотрите на него! Он произнёс эту фразу, словно бы это было самым очевидным на свете, а ещё, если судить по его интонации, он явственно подтрунивал надо мной. Я прям слышу, как перед «зверьком» должно было звучать «глупый». Кто его, блин, ужалил? Он что, прознал про то, какие слухи ходят вокруг нас?.. — К тому же, это отличная возможность для того, чтобы ты теперь могла отлучаться из дому, не выдумывая глупые причины для своей «матери».
Я оторопело приоткрыла рот, глупо моргнув пару раз. Он что, решил таким странным образом помочь мне?
— Не думай, что это акт благотворительности, зверёк. — Вновь усмехнувшись, заявляет Хибари, возвращаясь к тому, что было на экране его компьютера. — Сейчас у комитета несколько расширился список задач и Кусакабе был необходим ещё один человек для помощи. Будешь его ассистентом. К тому же, зверёк, я предлагаю увеличить время наших тренировок и теперь проводить их не только раз в неделю.
Я озадаченно уставилась на парня, слегка нахмурив брови. Что за Демьянова уха? Я точно продала душу дьяволу. Куда писать, кому звонить, чтобы расторгнуть этот договор?
— Ты же знаешь, что у меня не получиться чаще отлучаться из дома. По субботам я занимаюсь с Тсуной и Такеши. А в будние дни, не считая тех, когда у меня проходят занятия по танцам и гимнастики, надо мной ведётся строгий надзор.
Хибари прерывается в чтение и поднимает на меня взор своих стальных глаз. На губах парня вырисовывается весьма пакостливая ухмылка, от которой мне тут же становится дурно.
— Ну, теперь у тебя есть действительно веская причина, чтобы надзор со стороны твоих «родителей» претерпел некоторые изменения. Так что, время на дополнительные тренировки есть. — Как-то слишком просто говорит он, дёрнув тонкими бровями, а после тянется и подтягивает к себе небольшую коробочку, которую до этого нёс в руках, пока мы шли до приёмной. — И учти, если ты будешь отлынивать от работы, плохо учиться или как-то ещё негативно влиять на статус Дисциплинарного Комитета — забью до смерти.
На столе, прямо перед парнем, появляется красная повязка с надписью ДК, а я неуверенно таращусь то на неё, то на Кёю, который продолжал тянуть усмешку. Что б этому Демону пусто было!
— Н-да, спасибо за радушный приём, начальник, — выдавливаю из себя, подходя поближе к столу, за которым восседал парень и несколько опасливо принимаю повязку. Сжав красную ткань в ладони, я на секунду пересекаюсь взглядом со стальными омутами.
— «Хибари-сан», — мягко поправляет ГДК, дёргая правой бровью и внимательно следя за моей реакцией. Зараза. Он издевается! Сам ведь разрешил называть его по имени! Сам, я его не заставляла! А теперь «саном» этим в нос тычет!
— Ой, иди нафиг, Кёя.
— Что, прости? — Хибари опасно щурится, слишком сильно поджимая губы, а я глупо охаю, отступая от его стола на пару шагов назад, пятясь спиной к закрытой двери.
— Ничего!
Вот, собственно, это первый момент, о котором стоило упомянуть. Да, поздравлений не жду, я попала в лапы Демона. Можете отправлять мне мыло и верёвку по почте, потому что и недели не прошло с того момента, как я стала личным ассистентом Кусакабе Тетсуи, а мне уже трижды за это время хотелось вздёрнуться.
Нет, некоторые плюшки я, всё же, получила, как только Хибари втянул меня в секту имени себя. Я действительно теперь была более свободна и могла сослаться на дела комитета, повязку которого продемонстрировала охающей и ахающей Йори в тот же день, как заполнила бланк. Могла, не скрываясь и не боясь слежки, наведаться в особняк Хибари, сказав, что несу очередные документы нашему Царю и Богу, пока на самом деле изображала бы стиль боя безумного зайца в каменном саду. Даже могла выбраться в любое время из дому, в пределах разумного, сказав, что отправляюсь на патруль по городу. Только, стоило мне вступить в ряды ДК, как я поняла, что раньше у меня была куча свободного времени, которую я так беззастенчиво тратила на сон или же на выполнение переводов. Была.
Теперь времени не хватало ни на что, просто катастрофически.
Сон, учёба, тренировки, указания Кусакабе, заполнение отчётов, снова тренировки — я уже просто мечтала о том, чтобы всё вернулось в то время, когда я только появилась в этом мире. Когда сиднем сидела дома и ко мне приходили учителя. Не было ни танцев, ни гимнастики, ни субботних занятий с ребятами, ни зубодробительных тренировок с Кёей. Тишь да гладь. Хотя, я ведь тогда даже и не догадывалась о том, в какую некрасивую ситуацию попала. Да и, несмотря на то, что сейчас мой темп жизни сносил меня с ног, я была счастлива.
Честно.
Я была рядом с друзьями, людьми, которые были важны мне и которым была важна я сама. Я больше не была одна.
У меня с каждым разом всё лучше и лучше выходило перейти в атаку, не говоря уже о том, что я спокойно могла избежать натиска Хибари.
Реборн больше не смотрел в мою сторону волком, подозревая меня во вшивости.
Всё было более-менее тихо и мирно.
А потом появился он. Ламбо.
***
— Му-ха-ха! Смотри-смотри, Джури-анэ, как великий Ламбо-сан справится с этим глупым примером! Я лишь страдальчески закатываю глаза, зарываясь ладонями в собственные волосы, немного дёргая отросшие, передние пряди. Ламбо оказался таким же гиперактивным малышом, с огромной причёской и торчащими, накладными рожками, как и в аниме. Настоящий маленький дьяволёнок. Смотря на то, как телёнок во всю начинает чиркать восковыми мелками в моих конспектах, я лишь прикрываю ладонями лицо и стону, почти синхронно с Тсунаёши, который уже был частично разрисован мелками и фломастерами. Реборн, сидящий на подоконнике хитро тянет усмешку, прикрываясь собственной шляпой. Ему-то было хорошо, его-то Ламбо не трогал. На удивление, мелкий Бовино был более обидчивым, чем в каноне, и, не смотря на своё страстное желание умертвить аркобалено, он до сих пор помнил, как Реборн запульнул в него его же лимонку, в прошлый раз. И поэтому не лез. Пока что. Зато доставалось нам с Тсуной, а иногда и другим парням. Но, на данную минуту, лишь нам двоим, так как в сегодняшний день наше собрание анонимных математиков собиралось по частям и на данный момент в комнате у Савады были только мы. После того, как Гокудера Хаято изменил собственное отношение к Тсунаёши, он также присоединился к нашим еженедельным встречам, и мы чаще стали их проводить в доме Савады. Что ж, могу сказать сразу, первое занятие, на котором он удостоил нас чести лицезреть собственную персону, Хаято мне испортил. Он постоянно одергивал меня, пока я объясняла материал Таке и Тсуне, поправлял и лез с криками: «Глупая круглолицая! Ты неправильно объясняешь!». В общем, под конец той нашей субботней посиделки у Тсунаёши дома, я была готова наброситься на итальянца с кулаками. И, насколько я понимаю, он был готов ответить мне взаимностью в данном порыве. Изначально, я думала, что Реборн будет несколько против того, чтобы мы продолжили занятия с парнями, так как при первом нашем разговоре, он весьма непрозрачно намекнул на то, что учитель из меня никакой. Однако, аркобалено не проявлял никакого несогласия, лишь приютился в небольшом кресле в другом конце комнаты и мирно попивал кофе, пока мы занимались математикой. Изредка подначивая нас своими комментариями. Весьма удачно, скажу я вам. Особенно в тот раз, когда Хаято всячески пытался испоганить мой урок. Думаю, без комментариев аркобалено, я бы не закипела до такой степени, что в итоге начала огрызаться в ответ. Однако, я быстро взяла себя в руки и не стала развивать начинающийся конфликт. А в школе старалась вести себя с Гокудерой также дружелюбно, как и с парнями. Естественно, называя его не по имени или фамилии, а «братиком». Он бесился, я улыбалась в ответ и совершенно не поддавалась на его провокации. Но, видимо, парня это задело за живое, и он решил, что наше общение с Тсунаёши, несмотря на дозволение и некое одобрение со стороны Реборна, следует прекратить. Именно поэтому, на неделе, перед очередным собранием анонимных алко…простите, любителей математики, в Средней Намимори произошло следующее. Уволили учителя математики, который, собственно, и приставил меня заниматься с Тсуной и Таке. А мальчишки перед этим устроили настоящий разгром заднего двора школы и спортивной площадки. Взрывы, шум, гам, Тсунаёши снова светит нижним бельём, а после кричит на своего репетитора, который умело игнорирует все выпады своего подопечного. Честно говоря, я весьма удивилась подобному повороту событий, так как совершенно не помнила, чтобы подобное происходило в аниме так рано! По моим прикидкам, до подобного, некрасивого момента с капсулой, должно было пройти ещё много времени! Поэтому, поразмыслив, я сделала вывод — надо было читать мангу. Может быть, там происходило всё несколько иначе. Вдруг, из-за того, что я не читала мангу, в реальности будут происходить вещи, которые я буду ожидать намного позже? От этой мысли по спине побежали мурашки. Страшно… Но я постаралась абстрагироваться от этой безрадостной мысли, потому что поздно пить Боржоми, когда почки отказали. Не напишешь же в божественную канцелярию, с просьбой прислать мне парочку томов манги для более детального изучения лора! Эти товарищи до сих пор не ответили мне на вопрос по поводу личного счёта бывшей Кацуки Джури, поэтому я отчаялась ждать от кого-то свыше какой-либо помощи. Вернёмся к ситуации с учителем. Получилось так, что Незу Дохачиро, наш учитель математики, сцепился с Хаято языками на тему того, что тот нарушал дисциплину во время урока, так как наш пылкий итальянец опоздал (чудо, что его не словили Элвисы на входе), и вместо того, чтобы сразу же занять собственное место, он отправился желать доброго утра своему обожаемому «Джудайме», который бледнел и краснел во время данной процедуры, и просил Гокудеру оставить это на потом. Учитель возмутился, сделал Хаято замечание, а бомбочка, не поняв, что не так-то, вспылил в ответ. Как итог — Тсуна попытался успокоить свою будущую «правую руку», но учитель, раздражённый до невероятного, накинулся и на него, пройдясь по тому, что Тсуна до сих пор еле-еле тянет планку по успеваемости, несмотря на то, что его оценки и стали в разы лучше. Гокудера не смог стерпеть столь пренебрежительного отношения к собственному боссу и тут же достал свои «петарды». Дым, шум, крики, Гокудера и Тсунаёши отправляются к директору, так как «напали» на учителя. И Таке, который попался под горячую руку учителя, тоже составил им компанию. Потому что, как и итальянец, бейсболист тоже несколько припозднился и опоздал на начало урока. До сих пор вспоминаю страдальческое выражение на лице Тсунаёши, который в красках рассказывал мне о произошедшем, пока я прикладывала прохладную бутылку с минералкой к его опухающей щеке, в то время, пока сам виновник сего торжества, недовольно курил свою цигарку, стоя в небольшом отдаление от нас с парнями, во время обеденного перерыва. После посещения директорского кабинета, в котором наши трое из ларца, возглавляемые разгневанным учителем математики, столкнулись с Хибари, им дали сверхстранное задание, которое им необходимо было выполнить за кротчайшие сроки — найти потерянное «послание из прошлого», которое было зарыто где-то на месте спортивной площадки, если никто из парней не хотел быть отчисленным. Да уж, скажу сразу, Кёя который присутствовал в кабинете директора во время истерики со стороны математика, не стал никак комментировать всю ситуацию, когда я решила расспросить его более подробно. Только устало возвёл глаза к потолку, после чего я сделала вывод — он снова задумался о вечном, когда увидел на директорском ковре своё Небо и двух возможных со-коллег, задаваясь вопросом: — «Какого фига я забыл в компании этих травоядных?» Хаято, судя по словам Тсунаёши, было откровенно пофигу, выгонят его из школы или нет. Зато пофигу не было самому Тсунаёши, как и Такеши, который вообще несправедливо попал под раздачу. Поэтому, Савада, борясь с внутренним трепетом и некоторой долей опаски, наступил пару раз на ногу Гокудере, который начал пылить даже во время разговора с директором и сумел договориться о том, чтобы им дали чуть больше времени на поиски капсулы от прошлого поколения школьников Средней Намимори. Ситуация такая себе и мне оставалось лишь посочувствовать моим товарищам, однако я не могла скрыть гордой улыбки, потому что Тсунаёши неплохо проявил свои зарождающиеся лидерские качества при разговоре с директором и учителем. В общем, дальше всё шло как по нотам — Гокудера сразу же достал динамиты во время поиска «послания», Тсунаёши пытался остановить его пыл, Такеши в очередной раз делал вид, что всё происходящее игра, но делал всё возможное, чтобы найти капсулу времени. В итоге, когда Реборну надоело наблюдать данное представление, он учтиво выстрелил Тсуне прямо между глаз и тот, воспылав, тут же понесся на поиски заветной капсулы. И нашёл. Как и по аниме, капсула, которую обнаружил Савада, была не той, что изначально искали парни — того «послания» даже не существовало и в помине. Зато в найденной обнаружились старые тесты нашего учителя математики, которые были намного хуже даже тех результатов, которые показывал Тсунаёши до наших занятий. Позже, с помощью Реборна (и, как выяснилось намного позже, при содействии Хибари), выяснилось, что учитель Незу подделал свой диплом об окончании среднего и высшего образования, когда только пришёл на место математика. Хибари был просто в бешенстве и гонял своих подчинённых, в том числе и меня, добрых три дня, чтобы перепроверить информацию по поводу остальных учителей, которые работали на своих местах, как и учитель Дохачиро, задолго до появления Дисциплинарного Комитета и Хибари Кёи, в частности, в стенах школы. Мы на тот период даже тренировки отменили, которые проводили с Кёей чуть ли ни каждый день, после занятий в школе. Зато, после массовой проверки, наш Демон Всея Дисциплины и Порядка был весьма доволен результатами и даже прилюдно улыбался. Правда, его улыбка пугала простых обывателей до нервной трясучки, вызывая икоту. Но это мелочи, опустим их. Когда же пришло время наших очередных занятий с парнями, Хаято надменно заявил, что теперь-то «Джудайме» не нуждается в моём обществе, так как учитель, который приставил такую «идиотку», как я был, уволен. Думаете, я разозлилась на это заявление и тут же набросилась на пепельноволосого с кулаками? Ха-ха, нет. Я даже обидеться не успела, так как дуэт из Тсуны и Такеши тут же встал на мою сторону, защищая мою честь перед обескураженным Хаято, говоря о том, что меня здесь любят и никуда не отпустят. А потом я уже даже и не думала о том, чтобы злиться или обижаться на то, как Гокудера активно пытается вытеснить меня из жизни Савады. Просто, я понимала, что тот всего лишь не хотел делиться своим боссом, человеком, которого уже поставил на пьедестал, с теми, кого даже толком и не пытался узнать из-за предвзятого отношения к посторонним людям. Да и к тому же… Ламбо. Ламбо, на тот момент, уже проживал в доме Тсуны и его мамы, как пару дней. И за это время неоднократно успел пройтись по всем больным мозолям взрывного итальянца. Поэтому Хаято был постоянно в состояние войны, злобно косясь на всех вокруг, кроме, разве что, Тсуны. Так что, пока что думать о сближение с ним даже не приходилось. Нужно было тупо ждать, когда Гокудера отойдёт. Появился маленький дьяволёнок, как и было прописано в аниме — Ламбо попытался напасть на Реборна, пока тот занимался с Савадой в «стиле Вонголы». То есть, спокойненько взрывал бомбы с небольшим зарядом, если Тсуна отвечал неправильно, вплоть до того момента, пока в комнате Тсуны не появился малолетний киллер и не попытался напасть на аркобалено. Естественно, попытки юного Бовино остались безрезультатными, так как Реборн искусно отбивался от всех неуклюжих выпадов со стороны ребёнка. И, в принципе, наверное, и говорить не стоит, как дальше развивались события, так как они почти что в точности повторяли то, что я и так знала. Кроме, разве что, одного маленького поворотного поворота, который не вписывался в последовательность канонов. Я, это была я. Кто, блин, мог подумать, что по стечению обстоятельств, я буду проходить мимо дома Савады, вымотанная и нервная, после муторной работы с макулатурой, которую мне подсунул Кусакабе во время проверки дел учителей? Именно в тот день, именно в тот момент, когда Реборн отшвырнул в сторону мелкого мафиози его же лимонку! Когда вокруг знатно тряхнуло, мне показалось что просто я теряю сознание из-за того, что уже вторые сутки завалена делами ДК по самую макушку, и ночью вместо того, чтобы спать, копаюсь в бумагах, которые вручал мне Тетсуя. Но, после яркой вспышки и дикого детского вопля, я поняла, что это не от усталости, и тряхнуло не только меня. Подняла голову я вовремя, так как на меня, со скоростью света, летел рыдающий чертёнок. Только благодаря всем мучительным тренировкам вместе с Хибари, я умудрилась сгруппироваться и поймать Ламбо. Меня знатно шатнуло, а в голову тут же пришёл образ того, как мне на плечо заскакивает Реборн. Снова в голову пришла мысль о том, что аркобалено подозрительно лёгок, даже если сравнивать его с Бовино, который был по комплекции не многим больше, и то, лишь благодаря собственной кучерявой шевелюре. На самом деле, я даже не сразу поняла, кого именно поймала, хотя не узнать Ламбо — это ещё нужно умудриться. Белая пижама в чёрное пятно, рожки, пышная прическа и определённо знакомый плач. Я остановилась как вкопанная, держа телёнка на вытянутых руках и бездумно пялилась на него почти что с минуту. А потом опустила взгляд на асфальт, вспоминая о том, что до внезапного столкновения с будущим хранителем Тсунаёши, я несла целую кипу документов. Бумаги были разбросаны под ногами, и я лишь каким-то чудом ещё не наступила на них. Я моментально побелела до корней волос и словно бы услышала, что что-то внутри меня отчаянно рвётся, с отчаянным треском. А Ламбо продолжал плакать, потирая ладонями собственное, испачканное лицо. Первой мыслью у меня было откинуть ребёнка подальше от себя. Простите, но я не люблю детей. Я боюсь их до безумия, а когда мне приходилось с ними взаимодействовать, ещё в прошлой жизни, я всегда ощущала себя полнейшей дурой. Потому что не могла сюсюкать и говорить с ними так, словно бы умалишенная, не была способна на «материнский щебет», в отличие от той же Инны… На сердце внезапно стало тяжело от непрошенных воспоминаний о бывшей лучшей подруге и я, неосознанно, крепче вцепилась в Ламбо, прижимая его к собственной груди. Глаза защипало, а дыхание перехватило. Перед мысленным взором, словно бы сотня тысяч фейерверков, взрывались картины моего прошлого. Моей почти забытой, предыдущей жизни. Вот Инна нежно сюсюкается с крохой, дочкой нашей общей знакомой. Вот она ласково улыбается, когда берёт ребёнка на руки. А вот Игорь, который долго и как-то странно смотрит на Инну, а затем переводит этот неясный взор в мою сторону, когда я стараюсь отсесть подальше от Инны с маленьким ребёнком на руках. Когда моей щеки касается что-то маленькое и тёплое, я непроизвольно вздрагиваю и судорожно выдыхаю, поднимая взгляд. — Ты чего плачешь, сестрёнка? Тебе больно? Ламбо-сан слишком сильно врезался в тебя? Прости! — Ярко-зелёные глаза Ламбо совсем близко, а сам малыш уже не проливает горькие слёзы, во всю таращась на меня. Я часто моргаю и понимаю, что да, действительно. Я плачу. Плачу как последняя идиотка, стоя посреди улицы, рядом с домом своего друга. А тихий ветерок уже начал уносить бумаги, которые я случайно выронила. На удивление, вглядываясь в детское личико, я понимаю, что не испытываю былого раздражения и моё желание скинуть мелкого киллера с рук куда-то бесследно пропало. Я неловко тяну улыбку, всё ещё ощущая слёзы на собственных щеках и стараюсь ласково посмотреть на Бовино, который словно бы завороженный изучал моё заплаканное лицо. И вот как объяснить маленькому ребёнку, что я просто наконец поняла, какая же я дура. Недальновидная, лишённая всякой интуиции и смекалки дура. Ведь разлад в наших отношениях с Игорем был заметен уже давно. Была куча звоночков, которые буквально кричали о том, что у нас нет будущего. Но я, как эгоцентричная идиотка, просто не желала этого заметить. Не хотела понять и тем более принять. Вот, как объяснить маленькому мальчику, которого я вижу в первый раз в жизни, что это не он причина моих слёз? — Всё в порядке, — слегка хрипло отзываюсь я, с силой жмурясь и вновь смотря на притихшего ребёнка. — Ты сам-то не сильно ушибся, пока падал? — Ещё чего! — Тут же взъерепенился мальчик, обиженно надувая губы и складывая руки на собственной груди. — Ламбо-сан и не с таких высот падал! Это пустяки! И вообще!.. — Джури-чан! — Внезапно в наш разговор встревает новое действующее лицо. Взволнованный Тсунаёши уже через пару секунд, стоило ему подать голос, стоит рядом со мной, держащей Ламбо на руках, и переводил дыхание. — Хии! Я так испугался, когда произошел взрыв, сразу же побежал смотреть, не заделало ли никого!.. А тут ты! Ты в порядке, Джури-чан? Тсунаёши, стараясь отдышаться, даже не замечает того, что мои глаза на мокром месте, чем я тут же пользуюсь, спешно вытирая пустые слёзы левой ладонью, правой продолжая придерживать Бовино. То, как мой друг начал тараторить, явно демонстрируя собственное волнение за мою шкурку, вызвало лёгкую улыбку, ничуть не выдавленную. — Глупый ученик, ты не видишь? Ты топчешь её документы! — Внезапно, словно бы гром среди ясного неба, раздаётся писклявый голос аркобалено. Реборн, в отличие от Тсуны, не спешил спускаться и остался стоять на подоконнике в комнате Тсуны. Савада, услышав слова собственного репетитора, тут же охает и старается как можно скорее подобрать мои разлетевшиеся бумаги, пока мы с Ламбо стояли на месте, смотря в сторону Реборна. Бовино тут же показал язык киллеру, демонстративно отвернувшись, а я же поймала взгляд тёмных глаз на себе и внутренне съежилась. Даже зная, что аркобалено не желает мне зла, всё равно было как-то пугающе странно ощущать его силу и направленный на тебя взгляд. Реборн лишь покачал головой и словно бы вздохнул, поправляя собственную шляпу. А я поняла, что в отличие от моего друга, который продолжая лепетать извинения, собирал мои документы, Реборн явно увидел эмоциональный выплеск с моей стороны. Вывел меня из оцепенения в тот раз снова Ламбо, который внезапно решил пообниматься и пожаловаться на то, какой Реборн нехороший и вообще плохой, с каким-то трепетом прижимаясь ко мне. И, на удивление, я начала спокойно поглаживать телёнка по торчащим кудряшкам, иногда поддакивая и спрашивая что-то вместо того, чтобы поставить юного киллера на землю и отправиться дальше, по собственным делам. И даже то, что во мне возрастала неуютная неловкость от того, что я слушаю детский лепет, пока будущий босс Вонголы носится с моими бумагами, я всё равно продолжала держать Ламбо в подобие объятий. Может, материнский инстинкт проснулся, раз уж в прошлой жизни я его так и не успела прочувствовать? Или мне просто, неизвестно почему, действительно было важно успокоить ребёнка, который пережил небольшой взрыв, от которого обычный человек остался бы калекой. Но я не отпустила Ламбо даже тогда, когда Тсуна собрал все мои бумаги и пригласил в дом. Не отпустила, продолжив успокаивающе поглаживать мальчика по голове, даже тогда, когда поднялась в комнату Тсунаёши и слушала о появление этого сорванца. И, когда мне пришлось всё же отправиться домой, я честно не знаю, кто из нас больше был недоволен данным обстоятельством — я или Ламбо. Не знаю. Не могу сказать. Но, видимо, я произвела на телёнка определённое впечатление. Потому что, стоило нам пересечься, как юный Бовино тут же лез ко мне с объятиями или просто старался показать мне то, какой он на самом деле крутой. Хотя, даже несмотря на то, что я вошла в милость маленького мафиози, он доставлял кучу хлопот и проблем. Потому что Ламбо, просто в силу возраста, не обладал должным уровнем критического мышления, а в его семье ему так до конца и не объяснили, как можно и как нельзя себя вести в обществе. И, да. Это не вызывало у меня такого сильного раздражения, как у того же Хаято, который окрестил Ламбо «тупой коровой», стоило им впервые столкнуться. Даже и десятой части отчаяния Тсуны не было во мне, когда Ламбо в очередной раз устраивал кавардак на пустом месте. Я просто переосмыслила некоторые аспекты собственного отношения ко всему происходящему. И, раз уж я нацелилась сдружиться со всем десятым поколением Вонголы, то, почему бы, мне не постараться стать другом для самого юного и, порой, весьма капризного хранителя? К тому же, мальчику не помешала бы поддержка и забота. И, пускай, я не стремлюсь становиться «матерью года», но дать немного заботы и тепла я всегда могу. Только прямо сейчас, когда Бовино закрасил фиолетовым маркером три страницы моей тетради, мне очень хотелось зашипеть дикой кошкой и броситься защищать собственное добро. Это же очередная бессонная ночь!.. — Нэ-нэ, Джури-анэ! Посмотри-посмотри! Я правильно решил задачу?! — Перед моим носом появляется моя разрисованная тетрадь, а я всеми силами стараюсь подавить нервный всхлип. Со стороны Тсунаёши слышатся тихий шепот, и я кошусь в сторону друга, который одними губами произносит слова поддержки, хотя во взгляде парня, также как и в моём, читается боль. Почему-то, смотря на разрисованное лицо Тсуны, мои губы непроизвольно вытягиваются в улыбке, и я тихо смеюсь. Слишком комично сейчас выглядел будущий биг-босс, смотря на меня своими ореховыми глазами, стараясь утешить, при этом с синими цветочками на щеках. Тсунаёши слегка морщится, наигранно демонстрируя то, что мой смех задел его до глубины души, но долго не может сдержать тоскливого выражения на лице, тоже смеётся. Только более приглушенно, нежели я. — Эй! Вы чего? — Тут же вскидывается Ламбо, озираясь по сторонам, расширив зелёные глазюки и часто моргая. Стоя на середине стола, всё ещё держа в маленькой ладони мою тетрадь, телёночек внезапно начинает хлюпать носом. — Уваа! Вы смеётесь над Ламбо-саном! Джури-анэ! Это нечестно, нечестно! Тсуна! От данного заявления, нас с Тсунаёши буквально складывает пополам от смеха. Тсуна неловко стучит кулаком по краю столика, тихо воя сквозь зубы, всё ещё пытаясь не смеяться открыто. А я начинаю икать от приступа смеха. Может быть, у нас с Савадой просто началась истерика? Кто заполнил помещение веселящим газом? — Вы злюки! — Насупившись, жалобно произносит Ламбо, кидая мою тетрадь на стол. Неловко протерев пальцами выступившие от смеха слёзы, я тут же тянусь к Бовино и сцапываю его к себе на колени, всё ещё не в состояние прекратить смеяться. — Н-нет, нет! Ламбо, мы смеёмся не над тобой, — примирительно говорю мальчику, сквозь тихие смешки. — Мы просто смеёмся над всей ситуацией, правда, Тсуна? — Ага! — Тут же выдыхает парень, всё также постукивая кулаком по столу, но теперь уткнувшись в край столешницы лбом. — Это какой-то абсурд, честное слово… Ламбо и думать забыл о том, что вообще-то он собирался на нас Тсуной обижаться, как только оказывается у меня на коленях. Вертит во все стороны своей кудрявой головой, а потом сам начинает хихикать, хотя я точно уверена, что телёнок так и не понял почему же мы с Тсуной смеёмся. Реборн, который до этого мирно читал какую-то небольшую книжку, сидя в своем кожаном кресле, недовольно цыкает и отрывает собственный взгляд от страниц книги, поднимая его на нас троих. — Вы должны заниматься, а не валять дурака. — Колко делает замечание аркобалено, поправляя коротким жестом собственную шляпу. — Лучше бы вам спровадить эту тупую корову, он вам мешает. Ламбо буквально задыхается от возмущения, а я замечаю, как на огромных глазах наворачиваются крупные слёзы, что означает лишь одно — ещё секунда и Бовино начнёт в очередной раз заливаться слезами. Почему-то, не скажу точно почему, но отвлечь Ламбо от слов или действий Реборна было намного сложнее, чем от остальных раздражителей. С одной стороны, я понимала, почему. Однако, если посмотреть с другой стороны — мне было не понятна реакция малыша Бовино на любую реплику лучшего в мире киллера. — Да брось, — примирительно говорю я, обращаясь скорее к Ламбо, нежели к Реборну. — Такеши и Хаято до сих пор не пришли, а выполнять задание без парней, как минимум, некрасиво с нашей стороны. Да и к тому же, ничего страшного, что Ламбо немного порисовал. Фломастеры спиртовые, смыть с кожи проще простого, вот. Я тянусь к собственной сумке, пока Ламбо понуро хлюпает носом, сидя на моих коленях. Притянув сумку поближе, я достаю из её недр небольшой флакончик с мицеллярной водой, которую ношу с собой в последнее время постоянно. Да, я не видела нужды краситься, ведь мне ещё не было даже шестнадцати, однако мицеллярка действительно стирала большинство следов от канцелярии. К примеру, она неплохо стирала кляксы от чернил или же следы маркеров. А вы, наверняка догадались, что Ламбо не в первый раз решался разрисовать кого-то из нашей дружной компании. Достав вместе с флакончиком небольшую упаковку ваты и коробочку с леденцами, которую я носила на субботние занятия специально, чтобы отвлечь кроху Ламбо или успокоить, я передаю Саваде вату и мицеллярную воду, а коробочку с конфетами отдаю на милость Бовино. Реборн хмуро следит за моими манипуляциями, пока Тсуна, со словами благодарности, начинает стирать с себя художественные изыски маленькой грозы. Аркобалено звучно цыкает, смотря на то, как Ламбо тут же успокаивается и словно бы забывает о том, что слова киллера его задели, открывая коробочку со сладостями. — Ты его избалуешь. — Резонно подмечает репетитор Тсуны, смотря на меня с небольшим прищуром, на что я лишь пожимаю плечами. — Не избалую, я знаю, когда следует остановиться. Ламбо, — обращаюсь я к мальчику, который уже успел засунуть парочку конфет в рот, поглаживая его по торчащим волосам. — Ты же сможешь поиграть в другой комнате, когда придут Такеши и Хаято? Или, ещё лучше, поможешь Нане-сан? Мальчик немного дует щеки, но не начинает спорить. Возвращает мне коробочку с леденцами, сам, без моего напоминания. Да, я его уже несколько дней приучаю к тому, что не стоит объедаться сладким, а если тебя угощают — брать лишь столько, сколько хочется на данный момент. И, по всей видимости, некоторых успехов я всё-таки достигла. — Хорошо, — немного недовольно отзывается мальчик, отворачиваясь в другую сторону и машет головой. — Ламбо-сан поможет маман… А после своих нудных уроков, ты поиграешь со мной, Джури-анэ? Я тихо посмеиваюсь, поглаживая телёнка пальцами по затылку. — Посмотрим. Ламбо принял мой ответ, как согласие, поэтому в следующее мгновение уже проворно соскакивает с моих коленей и поспешно семенит в сторону выхода, растягивая довольную улыбочку. Да уж, конечно, от этого малыша вряд ли можно ждать действительно ценной помощи в готовке или уборке по дому, но он любил проводить время с Наной-сан. И я прекрасно понимала почему. Нана всегда старалась угодить маленькому проказнику, угостить во время готовки и никогда не обделяла его персону вниманием. Скорее всего, в семье Бовино, Ламбо редко получал подобную заботу и внимание со стороны взрослых. От этой мысли мне становится несколько грустно, но я лишь вздыхаю и разворачиваюсь в сторону Савады, который до сих пор продолжал стирать творение рук пятилетки. Закончив помогать другу стирать цветочки и каракули с лица и собрав использованную ватку, я с грустью кошусь в сторону своей тетради, которую нельзя было спасти, в отличие от лица Тсунаёши. — Да, жаль, что бумагу нельзя почистить косметическим средством, — несколько ехидно говорит Реборн, вновь зарывшись с носом в свою книжку. Я не удерживаюсь и показываю киллеру язык, с силой щурясь, пока выкидываю использованную вату в небольшую урну. Ничего не знаю, я девочка-подросток и мне можно вести себя несколько ребячески. Реборн хмыкает, а Тсунаёши старается не прыснуть от смеха, наблюдая за моими кривляньями. — Что ж, по всей видимости, сегодня я не смогу вести занятие. — Несколько приглушенно произношу я, так чтобы меня не услышал Реборн. Тсуна несколько озадаченно вскидывает брови и наклоняет голову на бок, а мне приходит интересная мысль, как выпутаться из сложившейся ситуации. О которой я и заявляю во всеуслышание, когда наконец-то к нашей компании присоединяются Ямамото и Гокудера. Моё предложение было встречено неоднозначно. Тсунаёши, который присутствовал во время погрома моей тетради, жалобно приподнимает брови и тихонечко стонет, смотря на меня жалобно. Явно, Тсуна уже раза три пожалел, что не помог мне спасти конспекты от загребущих лап Ламбо. Реборн как-то понимающе хмыкает, заинтересованно поглядывая в нашу сторону, поверх страниц книги. Таке слегка напрягается, хотя и старается держать на лице дежурную улыбку. А Хаято неверующе смотрит на меня, словно бы призрака увидел и не может поверить своему счастью. — Ты не шутишь, круглолицая? — Парень дёргает тонкими бровями, слегка хмурясь, стараясь разглядеть во мне хотя бы намёк на фальшь, вызывая мой скептический взгляд. — Нет, братик, — я специально акцентирую последнее слово, слегка щурясь и подтягивая свою раскуроченную тетрадь поближе к себе, открывая на пустой страничке, докуда не дотянулся Ламбо с фломастерами. — Ты тоже отлично знаешь этот предмет и, пускай, ты несколько вспыльчивый, я уверена, что ты отлично справишься с пояснениями пройденной темы. Гокудера слегка щетинится, услышав в очередной раз, как я называю его «братом», но после расплывается в нерешительной улыбке, тут же оборачиваясь к Тсуне, который явно был не в восторге от моего предложения, но не спешил высказывать собственный протест, так как не хотел обидеть Хаято. На самом деле несмотря на то, что Гокудера вовсю старался произвести положительное впечатление на Тсуну, тот действительно его опасался. Он искренне не понимал, почему взрывной блондин резко сменил гнев на милость. Не понимал, почему тот всеми силами стремиться ему услужить. И такое пристальное внимание со стороны ровесника, очень сильно выбивало Тсуну из привычной колеи. До встречи со мной, его никогда не воспринимали всерьёз, старались поддеть и выставляли не в лучшем свете. До того, как в его жизни появились мы с Такеши, он не ощущал со стороны посторонних, к собственной персоне, поддержки и дружеской опеки. А Хаято, который изначально представился врагом, а потом резко изменил собственное отношение, вызывал у Савады резкий диссонанс. Да и вёл он себя скорее, как фанатичный преследователь, который всячески стремился угодить и сблизиться со своим кумиром, а не по дружески-дурацки, как я или Ямамото, со взаимными подколами и своими шутками. Хаято был готов, как те самые фанатки Такеши, смотреть Тсуне в рот, во время обеда. Готов был его буквально на руках носить и преданно вилять хвостиком. Именно поэтому, по большому счёту, Тсуна его и опасался. А ещё весьма подозрительное отношение Такеши, направленное в сторону вспыльчивого итальянца, тоже было весьма заметным. И, пускай Хаято искусно изображал то, что ему на всё и всех плевать с высокой колокольни, у меня сердце болело за этого хамоватого парня. Я даже представить не могла, насколько ему на самом деле одиноко. Поэтому, несмотря на взаимные подколы, которые пепельноволосый воспринимал всерьёз, я всё равно старалась хоть как-то изменить настроение в нашей небольшой компании. И проведение субботнего занятия, переданного в руки Гокудеры — была ещё одна попытка. Да, мои конспекты действительно пострадали, да так что ничего невозможно было разглядеть на раскрашенных страничках. Но, если честно, то я спокойно могла провести пояснительную лекцию и без своих конспектов. Однако я понимала, что по большому счёту, я перетягиваю одеяло на себя, не давая возможности Хаято хоть как-то реабилитироваться в глазах своего будущего босса. Ведь, если судить по канонам, Тсуна был восхищен острым умом Гокудеры и совместные занятия помогли им более-менее сблизиться. Помогли Тсуне начать доверять своему хранителю. А тут я, которая занимается с Тсунаёши математикой вместо Гокудеры и разжевывает каждую мелочь. Я не хотела, безумно не хотела, чтобы всё обернулось таким образом, что Тсунаёши так и не примет до конца дымовую бомбочку, оставив того у разбитого корыта. Но и резко менять порядок занятий я не хотела, потому что и Тсуна, и Такеши, явно не поймут причину моего внезапного решения. Мне нужно было стать командой с Гокудерой. Стать ему товарищем, чтобы помочь реабилитироваться в глазах моего дорогого друга. Только сам Хаято явно этого не понимал, огрызаясь и хамя на каждую мою попытку сблизиться с ним. И, пока что, моё предложение «заменить» меня во время данного занятия, было единственным моим предложением, которое не воспринималось в штыки со стороны итальянца. Занятие прошло вполне сносно, Хаято держался молодцом. Нацепив на переносицу свои очки и собрав волосы, парень старался как можно менее эмоционально объяснять недавнюю тему, которая вызвала вопросы у Тсуны и Такеши, хотя, иногда он всё же взрывался, когда Ямамото чего-то не понимал, тут же называя того «бейсбольным придурком», но быстро успокаивался, стоило Тсунаёши тоже сказать о том, что ему непонятно. Я просидела почти всё занятие в стороне, попав в какое-то странное, сонное состояние и апатично наблюдала за тем, чтобы бомбочка не начал закипать во время собственных объяснений, иногда что-то записывая на полях изувеченной тетради, что слышала впервые. — Что ж, это было неплохо, — с лёгкой улыбкой хвалю я парня, когда мы с Хаято решили выбраться на небольшой перекур, перед тем как присоединиться к остальным в столовой. Точнее сказать — это я увязалась за ураганным парнем, когда тот сказал о том, что занятие закончилось минут пять назад, когда Ламбо торжественно пришёл звать всех на ужин. На самом деле я была действительно довольна тем, как Хаято провёл разбор математических полётов, как и тем, что парни теперь относились более дружественно к его персоне. Сам Гокудера был в каком-то странном раздрае, потому что действительно старался не запороть ту возможность, которую ему предоставили, но всё же довольно усмехается на мои слова. — Ха, это было идеально, круглолицая! — Самодовольно щурясь, отзывается он, затягиваясь никотиновой палочкой. Я тихо фыркаю, прикрывая этим жестом смешок и качаю головой. Несмотря на то, что Хаято относился ко мне весьма предвзято и то, что вовсю хорохорился, я заметила то, что ему действительно было важно услышать похвалу. Даже если этой похвалой его награжу я. — Ну, почти. — Уклончиво проговариваю, стряхивая пепел в небольшую коробочку, которую специально ношу с собой для подобных целей. Со времён вступления в ДК, я стала ещё более сильно помешана на чистоте, в некоторых аспектах. Подсовываю коробочку Хаято, который немного недовольно хмурится, но тоже смахивает пепел с сигареты в неё, а не на асфальт. Мы отошли достаточно далеко от дома Тсуны, но всё равно, парень явно не горел желанием мусорить там, где может проходить «Джудайме». — Для того, чтобы всё проходило идеально, тебе стоит не так сумбурно реагировать на просьбу со стороны ребят о повторе. Гокудера жмурится, выдыхая сизый дымок через нос и бросает в мою сторону неприязненный взгляд. Но, прежде чем парень решает разразиться гневной тирадой, я поспешно выдыхаю дым и начинаю вновь говорить. — Хаято, ты же умный парень. Ты, наверняка заметил, что Тсуна действительно тебя опасается. И, поверь мне, это связанно не с тем, что ты злой и грозный итальянец, который с детства крутится в мафии. Тсуна, по большому счёту, до сих пор не до конца верит во всё происходящее несмотря на то, что подтверждения происходят почти каждый день. — Сделав короткую затяжку, я отвожу свой взгляд в сторону и понижаю голос, чтобы никто, из возможных прохожих, кроме Гокудеры не мог услышать мои слова. — Он так реагирует на тебя, потому что не понимает твоих мотивов. А ещё ему не нравится то, что ты так остро реагируешь на меня и Такеши. Ведь, если так посудить, мы с Такеши первые друзья Тсуны. Мы не говорили с ним об этом, ни о мафии, ни о причине того, почему ты внезапно влился в нашу компанию, но я прекрасно вижу, что сейчас Тсунаёши находится в безумном напряжение. Тсуна считает, что мы с Ямамото не в курсе происходящего и старается нас отгородить несмотря на то, что сам до конца не верит. И очень напрягается от того, что ты постоянно, как и Реборн, поднимаешь данную тему. Хаято сильнее хмурится и совсем не следит за собственной сигаретой, фильтр которой сжимает между пальцами. Поэтому не замечает, как она затлела и осыпала пеплом его штаны и край обуви. Я лишь тихо вздыхаю, ожидая хоть какой-то реакции со стороны парня. — Ну и… К чему ты клонишь? — Тихо, явно с силой заставляя себя понизить голос, спрашивает парень. — Хочешь, чтобы я отстал от Джудайме? Перестал стараться с ним сблизиться? И вообще, откуда такой идиотке как ты, всё известно?! От фейспалма меня спасает то, что я держу в одной руке коробочку с пеплом, а в другой зажжённую сигарету. — Дурак совсем? — Риторически интересуюсь я, слегка прищурившись, окидывая парня нечитаемым взглядом. — Напротив, я очень сильно хочу, чтобы мы все поладили. Ты умный и, в принципе, не плохой человек. Тсуне нужен такой человек рядом. Но никак подчиненный, нет! Как друг. А по поводу того, откуда же мне «всё это» известно, то присмотрись к окружению Тсунаёши. К тому же Такеши! Ты явно поймешь, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Но, знаешь, я могу тебя заверить — что я, что Таке, мы стремимся к общению с Савадой не по причине его грандиозного будущего. Он наш друг. И, если ты перестанешь так стараться ему угодить, самозабвенно вешая ярлыки на всё и всех подряд, то ты сможешь стать отличным другом и товарищем для Тсунаёши. Докурив, я неспешно тушу окурок о стенки коробочки и сую её в руки замершему Хаято, который смотрел нечитаемым взглядом себе под ноги. — Не грузись, — тихо цыкаю и несильно пихаю плечом парня, выводя его из транса. — Тсуна заметит, будет переживать… Или ты, кхм, не хочешь становиться его другом? — Другом? — Как-то отрешённо переспрашивает Гокудера, наконец поднимая на меня растерянный взор и прикусывая нижнюю губу. Таким Гокудеру Хаято я ещё ни разу не видела, поэтому едва смогла подавить в себе приступ умиления и желание заобнимать до смерти этого буку. — Хочу, конечно, хочу… Но, вряд ли я достоин. Теперь ничто не помешало мне ударить себя раскрытой ладонью по лбу, чем я тут же воспользовалась, впечатывая руку в собственное лицо. — Вот только при Тсуне подобное не ляпни, — искренне советую я итальянцу, убрав ладонь от лица подальше. — У него самого подобных тараканов в голове — тьма тьмущая. Он только-только начал принимать то, что он может быть интересен другим людям и те могут захотеть с ним дружить, потому что раньше, ну… ему не особо везло с людьми. Хаято озадаченно приподнял брови и слегка склонил голову вперёд, словно бы безмолвно говоря о том, что ему с трудом верится в подобное. Чтобы у чудесного и такого распрекрасного Тсунаёши раньше были какие-то проблемы с общением. Я лишь вздыхаю и горько усмехаюсь. — Когда-нибудь, может быть, я поведаю тебе, о мой юный падаван, о том, как именно судьба столкнула нас лбами с Савадой Тсунаёши. Но не сейчас, мы и так достаточно задержались, не стоит заставлять остальных нас ждать. Просто постарайся расслабиться, веди себя естественно. И не стоит видеть в нас с Такеши врагов народа — мы желаем Тсуне лишь добра. А если ты станешь нам другом, то мы все будем очень рады. И никогда от тебя не откажемся. Всегда поддержим и примем тебя любым. Похлопав по плечу парня, я ловко вынимаю из окольцованных пальцев парня потухший окурок и сую его в коробочку к своему, забрав ту из рук погруженного в собственного мысли парня. Развернувшись, я неспешно пошла в сторону дома Савады, пряча коробочку в карман штанов и не особо переживая за то, нагонит меня Гокудера или нет. Если ему стоит поразмышлять над моими словами, пускай. Торопить я его не буду, сама прекрасно понимаю, что порой просто необходимо остаться наедине с собственными мыслями. Когда я прохожу уже значительное расстояние с того места, где оставила задумавшегося парня, я слышу поспешные шаги. Спустя пару секунд, Хаято всё же меня нагоняет и равняется со мной, так что я замечаю его боковым зрением. — Ладно! Хорошо! — С каким-то неясным вызовом в голосе говорит парень, складывая свои руки у себя на груди и сверля во мне невидимую дырку. — Я постараюсь относиться к вам с бейсбольным придурком более… дружелюбно. Только, у меня есть уговор! — Какой же? — Слегка усмехнувшись, оборачиваюсь к Гокудере, который не ожидал того, что я спокойно отреагирую на его слова и поэтому даже немного сбился с шага. — Я тоже хочу помогать Джудайме с уроками, — несколько стушевавшись, заявляет парень, отводя взгляд в сторону, вызывая у меня умилительную улыбку. — Вот как… Хорошо. — Недолго думая, отзываюсь, тоже отводя собственный взор от несколько смущенного парня, начав более активно идти к нашей цели. — Я сама хотела предложить разделить занятия по дням, создав так называемый график. А ещё, кроме математики, Тсуне и Таке следовало бы подтянуть историю и физику. Вдвоём, я думаю, нам будет легче помогать им с уроками. Я не сразу замечаю то, что Хаято отстал. Пройдя ещё несколько шагов вперёд, я торможу и, наконец заметив то, что я не слышу шагов парня, оборачиваюсь назад. Хаято замер в одной позе, в паре метров от меня и смотрел в мою сторону как-то неверующе. Я скептично наклоняю голову на бок, ожидая того момента, когда парень решит отмереть, вскользь наблюдая за сменой его эмоций на лице. Вот, Гокудера неуверенно улыбается. Слегка сводит к переносице брови. А во взоре зелёных глаз явственно видятся игривые искорки. — Вот и отлично! — Шумно выдыхая, говорит парень и вновь движется в мою сторону. — Договорились. Только не забудь о нашем уговоре, круглолицая! — Не сомневайся, — давя смешок, отзываюсь я. — Не забуду. Я люблю своих друзей, но у меня катастрофически не хватит времени и сил, чтобы взваливать на себя их подготовку полностью. Мне и так, после вступления в ряды дисциплинарного комитета, хочется немножечко повеситься.***
— Это было здорово! — Тяжело дыша, отзывается Такеши, находясь где-то за пределами моего зрения. Я устало переворачиваюсь на живот, тихо постанывая от неприятных ощущений, когда ушибленный бок сталкивается с твердыней пола. Да, тренировка удалась на славу, если оценивать её по степени моей усталости. Мышцы были натянуты до предела и неприязненно ныли, во рту пересохло, а сердце убежало куда-то за пределы пяток. — Не плохо. — Коротко комментирует Хибари, который всё же решил выбраться из своего угла. Я не видела парня, зато отчётливо слышала его шаги, пока растекалась безвольной лужицей по полу. — Эй, зверёк, ты поняла свою ошибку? В следующую секунду моего больного бока касается что-то твёрдое, заставляя меня вновь перевернуться на спину. С диким айканьем я тут же откатываюсь в сторону, злобно смотря в сторону узурпатора в лице Хибари, который явно растерял всю свою тактичность за время нашего тренировочного боя с Такеши. — Дурак! — Обиженно выдаю я, смотря через прищур на Кёю, который давил хищную усмешку, проворно потирая бок, на который бесцеремонно надавили мыском ботинка. — Мне же больно! — Зверёк, следи за языком. — Звучно цокнув, Хибари подбирается поближе ко мне и присаживается на корточки, пристально вглядываясь в моё уставшее лицо. Тут уж я сдержалась от того, чтобы показать этому хищнику язык. Он не Реборн, не воспримет это как невинную детскую проказу, ещё по голове настучит. Демон! Нет, не так. Дьявол. Самый настоящий Дьявол! — И так, ты поняла свою главную ошибку, из-за которой получила травму? Кривясь и невольно отодвигаясь подальше от Хибари, я понуро качаю головой, говоря о том, что так и не поняла, где именно прокололась. Кёя закатывает глаза и раздраженно кивает собственным мыслям. Готова поспорить, что прямо сейчас он мысленно называет меня идиоткой. Или как-то хуже. Кто его знает. — Твоя ошибка в том, что ты отвлеклась во время боя на разговоры. — Чеканит Демон, неприязненно прищурившись. — Если бы ты не вела светские беседы со своим оппонентом, то бейсбольное травоядное вряд ли бы смогло тебя опрокинуть в очередной раз. Честно сказать, я несколько разочарован. Может быть, я ошибся и ты, на самом деле никакой не зверёк? Я аж задохнулась от возмущения. Это он что, решил меня понизить в звание и снова называть «травоядным»?! И это после всего того, что между нами было! — Кёя! — Хибари-сан. — Внезапно поправляет меня парень, сильнее щурясь, смотря на меня с неким вызовом. — Знаешь, куда засунь это своё «сан»?! — Взрываюсь я, приподнимаясь на локтях и кидая в сторону парня свой тренировочный клинок, который тот совершенно спокойно отбивает. Зато я вновь смогла увидеть хорошо скрываемые эмоции парня: Кёя насмехался надо мной. Это читалось в его прищуре, в ехидно приподнятых уголках, плотно сжатых губ. Читалось в его движениях, его подрагивающей, правой брови. Он издевается! Просто издевается! Серьёзно, никогда бы не подумала, что Хибари Кёя будет с таким садистским удовольствием доводить меня до ручки! — Ещё одно непочтительное слово, зверёк, и мне придётся тебя выпороть. — Издевательски растягивая слова, произносит Хибари с наигранной угрозой, на что я лишь закатываю глаза и кидаю, даже не целясь, в сторону парня второй тренировочный клинок. Не удивительно, что тот даже не долетел до Хибари, вызывая со стороны ГДК язвительный хмык. А со стороны Такеши послышались приглушенные смешки. — Слушайте, а вы точно не встречаетесь? Я стону в голос, с силой бьюсь затылком пару раз о татами и оборачиваю голову в предположительно ту сторону, где должен был находиться мой бывший оппонент в спарринге. Нахожу фигуру мечника, привалившегося спиной к стене, и демонстративно поднимаю сжатый кулак, показывая его парню, вызывая тем самым ещё больше смеху. Хибари как-то странно пожимает плечами, а все лишние эмоции сползают с его бледного лица, оставляя привычную бесчувственную, восковую маску. Странно, что Кёя вообще никак не реагирует на подобные подначки со стороны Ямамото, который уже, как минимум, три раза намекал в присутствие ГДК на то, что, между нами, с ним что-то есть. Не знаю, мне казалось, что услышь подобное от кого бы то ни было, Хибари рассвирепеет и точно закамикоросит того, кто посмел хоть на секунду задуматься над подобной вероятностью. Но нет, вон Такеши — немного уставший и взмокший, как и я, но всё ещё живой и здоровый. Я даже начала приходить к мысли, что Кёя никак не реагирует на намёки Таке, лишь потому что они бесили меня. А, по какой-то неведомой причине, Хибари действительно полюбил выводить меня из себя. Подобное за ним и раньше наблюдалось, но в последнее время — стало заметно особо остро. Вот за что меня боженька так не любит? Один товарищ — законченный садист, который получается извращенный кайф от того, что заваливает меня работой и тренировками. Второй — вечный подстрекатель с ангельской улыбкой, который всячески содействует первому, чтобы получше надо мной поизмываться. Где мой Тсуна?! Где мой островок спокойствия и доброты, в этом безумном мире, когда он так нужен?.. Как жаль, что Тсунаёши даже слухом не слыхивал о наших тренировках с Ямамото под началом громовой тучи. Как жаль, что он не в курсе того, что мы с Такеши уже знаем о том, что ему предстоит. Как жаль, что сам Тсунаёши попросту не верит в то, что происходит сейчас в его жизни и ни я, ни Таке, не можем поговорить на чистоту с нашим милым товарищем. Как жаль. С Такеши наш разговор случился незапланированно. Точно так же, как и моё вступление в секту имени Хибари Кёи. То есть, Хибари просто притащил ничего не понимающего Ямамото, сразу же после очередной тренировки бейсбольного клуба, в свой новый кабинет для делового разговора. И без меня! Вы представьте! Без меня! Всех подробностей той беседы, увы, я не знаю, так как ни Такеши, ни Хибари, не собирались посвящать меня во все нюансы. Я вообще, на самом деле, узнала о том, что разговор между двумя хранителями состоялся, далеко постфактум. Когда вынырнула из бумаг и документов, которыми заваливал меня Кусакабе, и Кёя в ультимативной форме потащил меня на тренировку. А там уже я повстречала улыбающегося бейсболиста, который неловко тёр собственный затылок и, поначалу, старался отшутиться. До тех пор, пока Кёя не зыркнул в его сторону крайне красноречиво. Тогда Такеши, перестав строить из себя дурочка, поведал мне немного о себе и своей семье. Не сказать то, что я узнала что-то новое, потому что Таке говорил крайне поверхностно, но строила удивлённое выражение на протяжение всего рассказа парня. Рассказал, что его семья всегда обладала силой Пламени Посмертной Воли и, насколько парню было известно, то его далёкий предок уже был связан с миром мафии, но ничего конкретного он не знает. Рассказал о том, что под конец лета к ним в ресторанчик заглянули представители Вонголы, во главе с Иемитсу Савадой (на этом моменте я чуть ли не поперхнулась воздухом, потому что Иемитсу не появлялся дома в то время, по крайней мере так говорил Тсуна). Заглянули да не просто так, а с деловым предложением, от которого «здравомыслящие люди» не отказываются. Если верить словам Внешнего Советника нынешнего босса Вонголы. Но отец Такеши отказался, не смотря на все уговоры со стороны представителей мафиозной семьи, сказав, что его сын сам выберет своё Небо и только если само Небо выберет его, а не так, как хотели устроить в Вонголе. Внешний советник вместе со своими людьми остался ни с чем и им пришлось покинуть ресторан, чтобы не начался конфликт. Однако, Иемитсу сказал, что ещё вернется к Ямамото и в следующий раз будет рассчитывать на положительный ответ. Это звучало как угроза, поэтому Тсуёши вызвал сына из лагеря, решив с ним серьёзно поговорить. Такеши с детства знал о том, что у него есть пламя дождя. Знал о том, что раньше его отец входил семью якудза, а его Небо было главой семьи. Знал и том, что когда Тсуёши встретил его маму, то бывший босс отпустил своего подчинённого, после долгих уговоров остаться. Отпустил несмотря на то, что считается, что из рядов якудза лишь один выход — вперёд ногами. Отпустил, потому что за столько лет, проведённых вместе в опасности и битвах, Тсуёши Ямамото стал ему не просто хорошим подчинённым, но и самым настоящим другом. И бывший босс старшего Ямамото действительно желал для своего старого друга лишь добра и счастья. Если честно, то отец Такеши был уверен, что к ним придёт его бывший босс, когда сын повзрослеет, чтобы предложить место в своей семье. Поэтому и говорил с сыном, с ранних лет о Пламени Посмертной Воли, не скрывая своего прошлого, явно подготавливая Такеши к возможному будущему. И совершенно не ожидал, что к ним постучатся люди итальянской мафии, даже несмотря на то, что их род был связан, когда-то давно, с королевской семьей. Такеши, переговорив с отцом сразу же после возвращения, слегка напрягся. Он с детства был готов к тому, что рано или поздно на пороге их дома появится тот, кто захочет, чтобы он присоединился к подобной организации, так как у Таке было весьма сильное пламя. Но ему совершенно не нравилось то, что представители Вонголы пришли не просто с уговорами, а с угрозами. И, изначально, они с Тсуёши решили окончательно отказаться, когда придёт время и Иемитсу Савада вновь переступит порог их ресторанчика. Решили, что если им придётся дать бой зазнавшимся мафиози, то они его дадут. Но вступать в ряды тех, кто решил воспользоваться собственным положением для устрашения нерадивых пламенников, Ямамото не желал. А потом, так уж получилось, появилась я, притащившая Тсуну за собой на буксире. Представьте удивление Такеши, который на тот момент уже прекрасно знал, что перед ним не просто неловкий и нелюдимый одноклассник, а кандидат на место следующего босса итальянской мафиозной семьи, представители которой уже приходили к его отцу с угрозами. Таке честно признался, что первой его мыслью, когда он увидел нашу компанию в тот день постановочной стычки между ними и старшеклассником из другой школы, ему безумно хотелось отвести Тсуну в сторону и разложить всё по полочкам, грандиозно послав Вонголу со всеми их предложениями. А, заодно, послать и меня, которая привела Саваду к порогу его дома. Но, наблюдая за нами с Тсунаёши в тот день, бейсболист понял, что мы обычные подростки, которые, в отличие от него самого, ничего не знали. По крайней мере, Тсунаёши. Оценивая наше с Савадой поведение со стороны, следя за тем, как мы общаемся друг с другом, парень посчитал, что это действительно просто случайность. И Таке решил попробовать с нами пообщаться, прежде чем давать ответ представителям Вонголы, когда те в очередной раз решат наведаться в ресторанчик его семьи. А потом, когда случилась драка, которую в итоге Такеши распознал как постановочную и хотел было вновь послать всех нас на все четыре стороны, он внезапно проникся тем, как мы с Тсуной заботимся друг о друге. Тем, как реагировал Рёхей, присоединившийся к нашей шайке. Тем, как проходило наше дружное, но не стройное общение. И вновь разглядел, что в самом Тсунаёши не было и капли фальши. Внезапно, Такеши проникся симпатией к своему однокласснику, с которым раньше не имел никаких дел. Такеши стало интересно. Только… Только его напрягала моя персона. Услышав это, я невольно скрючила обиженную моську, под тихий фырк со стороны Хибари, который также присутствовал при данном разговоре. А Такеши, рассмотрев моё обиженное выражение лица, со смехом продолжил повествование. Начав общаться со мной и Тсуной, Такеши подозревал о том, что я была выходцем из Вонголы, которого приставили к не ведающему ничего Тсунаёши. Будущий мечник хотел вывести меня на чистую воду, при этом поддерживая дружественное общение. Следил со стороны, не подавая вида, что о чём-то подозревает. И, таким образом, заметил то, что я плотно общаюсь с Хибари Кёей. Тогда его инстинкты вообще взвыли от напряжения, и он начал, неосознанно, сближаться с Тсунаёши. Как парень для себя понял немногим позже, это было вызвано желанием огородить своё Небо от тревог и душевной боли. И то, что он неосознанно выбрал Тсуну своим Небом, на самом деле, стало для бейсболиста тем ещё открытием. По большому счёту, Такеши признался, он не доверял мне вплоть до того судьбоносного разговора с Хибари, на котором я даже не присутствовала. Мне, наверное, стоило бы обидеться, но я прекрасно понимала то, что, если бы я и обиделась на подозрительность со стороны Ямамото — была бы не права. Ведь, действительно, я была замешана в той стычке, после которой Тсуна и Такеши вообще и начали общаться. Но, невзирая на свою сознательность и то, что я прекрасно понимала собственные косяки, коих было немереное количество, я ощущала острое чувство неприятной боли, которое жгутом обтянуло мою грудную клетку при данном разговоре. Такеши несмотря на то, что наше общение началось с искусственной ситуации, действительно стал мне другом. А после рассказа бейсболиста, я внезапно осознала, что…дружбы и не было. Было больно и крайне паршиво. Я бы, если бы не присутствующие в тот момент в тренировочном зале Хибари и Ямамото, наверняка бы расплакалась от отчаянья. Сама дура, сама виновата, но боль от осознания того, что я не стала для Ямамото Такеши ни другом, ни товарищем, за прошедшие недели, сжимала меня изнутри. А ещё, если честно, то мне было безумно стыдно. И я, дрожащим голосом, чудом подавляя в себе порыв эмоционально разрыдаться под внимательными взорами двух парней, извинилась перед Такеши, за то, что пришлось его водить за нос. Я была готова к любому повороту событий. Была готова к тому, что бейсболист неприязненно ухмыльнется (поверьте, он так умеет, ещё как) и скажет, что отныне у нас с ним лишь деловые отношения, раз уж я постоянно нахожусь в компании с его Небом. С Небом, которое он выбрал сам. Но Такеши тогда в очередной раз меня поражает. Он лишь искренне посмеивается, начав тереть раскрытой ладонью собственный затылок, а после выдаёт: — Да что уж там, я прекрасно понимаю, что в сложившейся ситуации ты никак не могла поступить иначе. Хибари мне всё объяснил, и я не держу на тебя зла, Джури. Ты действительно стала важна мне за последнее время и… Ничего, если мы просто забудем об этом моменте? Друзья? Я шумно выдыхаю, смотря на мечника во все глаза, а после не сдерживаюсь и, тихо всхлипывая, кидаюсь тому на шею. Такеши тихо охает, чисто механически обнимая меня поперёк талии, а после начинает успокаивающе поглаживать по спине, непонимающе таращась на плачущую меня. Хибари в тот момент лишь недовольно цыкает, пока я приглушенно плачу, уткнувшись в плечо друга. Друга. Моего друга. Он ненавидел подобные проявления эмоций и искренне их презирал. Но не стал ничего говорить ни мне, ни мечнику, лишь вышел из тренировочного зала, пропадая на какое-то время. Вернулась наша хмурая туча, держа в руках небольшой поднос с пузатым чайником и тремя небольшими, глиняными кружками. Когда в меня влили первую порцию его воистину волшебного зелёного чая, меня отпустило. В тот день мы так и не начали тренировку, чему явно был недоволен Кёя, но он не стал плеваться ядом в нашу с бейсболистом сторону. Вместо запланированной тренировки мы втроём просидели в зале, неспешно распивая чай и много говоря. Точнее, в основном говорили мы с Ямамото, а Кёя был невольным слушателем, иногда отлучаясь и принося новую порцию чая. Только вы не спешите кричать о том, что мы сломали Хибари и теперь он любящее и всепрощающее создание, которое готовое всех и вся напоить вкуснейшим чаем, подтирая сопли и слёзы страждущим. Это была всего лишь небольшая поблажка со стороны Демона всея Дисциплины и Порядка, потому что он прекрасно знал, в каком состоянии я находилась в последнее время. О, поверьте, на последующих наших встречах, Хибари отыгрался за всё. И за мои невольные слёзы, которые я развела во время первой назначенной тренировки с Ямамото. И за то, что он, как гостеприимный хозяин, таскал нам с дождиком свой фирменный чаёк. И за всё хорошее, в общем. В итоге, Кёя не поставил нас с бейсболистом в спарринг, пока что сам не насладился избиением котят в моём лице на полную. Если честно, то у меня даже сложилось впечатление, что у него открылось второе дыхание, потому что на последующих тренировках, которые проходили, как в каменном саду, так и в тренировочном зале, мне было просто невозможно обороняться от скоростных атак Хибари, не смотря на то, что я прилагала все свои силы. Всё равно, в итоге, наши спарринги с нерадивым и беспринципным хищником, заканчивались, едва доходя до пятой минуты боя. И я постоянно пропахивала метровую борозду носом, чудом ещё не сломав свою носопырку. Не скажу, что была такой уж удобной подушкой для битья. Я честно рыпалась, скакала от Хибари, делала нечестные подсечки и постоянно ему хамила, пока тот пытался меня опрокинуть или нанести новый удар. Я бы могла сказать, что с появлением Такеши, наш любимый и незаменимый Демон просто озверел, и была бы права. Но, я прекрасно видела, что на самом деле Кёя держит всё под контролем. Ни я, ни Ямамото, ещё ни разу не получили действительно внушительных травм, пока проходили наши тренировки с Хибари. Он бил больно и метко, но осторожно. А в серых глазах, во время наших тренировочных боёв, я видела лишь одну эмоцию — искреннее наслаждение происходящим. И сама, невольно, заражалась боевым настроем своего нелюдимого друга. К слову, от Хибари мы с Таке, даже после спаррингов между друг другом, не уходили серьёзно покалеченные. — Развернись спиной, зверёк, и задери свою футболку. — Голосом, не терпящим пререканий, чеканит Хибари, подбираясь ко мне поближе. Я, спокойно попивающая на тот момент воду, чуть было не поперхнулась. — Отказываюсь! — Прокашлявшись, я резко краснею, оборачиваясь к Демону лицом и красноречиво поднимаю руки вверх. Где-то со стороны слышатся смешки Ямамото, но я их грамотно игнорирую. Кёя хмурится, смотря в мою сторону исподлобья, держа в руках небольшую баночку с мазью и скрученный рулончик бинта. Мы уже успели перебраться в небольшую раздевалку, которую бессовестно использовали с Такеши для небольшого отдыха после очередной тренировки и зализывания собственных ран. А уже после, выходя по очереди, по назначению. Так было и сегодня. Я неспешно наслаждалась прохладной водичкой, уже обработав собственные руки мазью, которую учтиво предоставил нам Хибари. Кажется, мазь была наполнена Пламенем Посмертной Воли, а точнее — Пламенем Солнца. Иначе я не могу сказать, каким таким образом все серьёзные ушибы, которые мы с Таке получали во время тренировок, мистическим образом проходили за ночь. Сам Такеши, ничуть не смущаясь моей компании, уже вовсю обрабатывал мазью собственную грудь, по которой я ни раз его ударила древком тренировочных клинков во время спарринга. Да, признаю, в первый раз, когда дождик внезапно решил стянуть с себя промокшую насквозь от пота футболку, я поперхнулась водой и чуть ли не задохнулась, пока Хибари не материализовался позади меня и «по-дружески» не выбил своим похлопыванием мне пару позвонков. Я краснела, прикрывая лицо руками, и совершенно не знала, куда себя деть. Честно, хотела подскочить и пулей вылететь из раздевалки, только Такеши, внезапно осознавший, что стал причиной фактически моего раннего инсульта, не сказал: — Ой, прости! Ха-ха, я думал, что в этом ничего такого! Тебе не обязательно выходить, Джури. Всё в порядке. А тихий, ехидный вопрос со стороны Хибари, лишь вынудил потупиться в пол, отчаянно краснея. — Что-то не так, зверёк? Да! Вашу ж Машу! Всё не так! Что с вами двумя не так?! В итоге, наступив себе на горло, я спокойно игнорировала те моменты, когда Ямамото решал стянуть с себя футболку, после очередной тренировки, и беззастенчиво начинал обрабатывать собственные травмы. В конце концов, парням легче что ли избавиться от верхней части своего гардероба, сверкая собственным оголённым животом. Правда, я не ожидала, что со сдержанными японцами будет также, как и с нашими Ваньками, которые всю мою прошлую жизнь любили посверкать оголённым торсом. Спустя пару дней я просто перестала замечать подобное, всё также выходя из раздевалки, когда Ямамото решал переодеться. Хотя, в первый раз после того, как я покинула раздевалку, Хибари бросил мне в след небольшую шпильку, из разряда — «В этом же нет ничего такого», — на что я не сдержалась и всё же показала хищнику язык. А теперь, приплыли. Хибари требует, чтобы я оголила собственную спину! При нём, при, чёрт побери, парне! И, ладно бы, только при нём! Он лицезрел меня после того, как один ублюдок знатно подрал на мне одежду, чуть было не изнасиловав. Но тут ведь ещё и Такеши! Это же вообще неправильно. Совсем! И это, уже не говоря о том, что вся моя спина была исполосована старыми рубцами от операций, о которых Ямамото ничего не знал. Поэтому, смерив парня нечитаемым взглядом, я с силой себя сдержала, чтобы на сей раз не показать Демону картину из трёх пальцев, вместо кончика языка. — Кёя. Нет. — Почему? — Хибари непонимающе хмурится, слегка прищурившись и склоняет собственную голову на бок. — У тебя сильный ушиб, который ты сама не в состояние обработать, зверёк. Будешь корчиться завтра на занятиях? Я невольно вспыхнула лицом и делаю пару шагов, не оборачиваясь, в сторону выхода. — Кёя. Я девушка. — И что? — совершенно бесстрастно интересуется парень, делая в мою сторону пару поспешных шагов. — То, что ты девушка, отменяет наличие ушиба? Я тихо, но явственно взвываю. Чурбан! Идиот! Бесчувственный остолоп! — Хибари, — тут же решает вмешаться в нашу беседу Ямамото, уже встав рядом с Демоном Дисциплины и Порядка по правую сторону. Слава Ками, натянув на себя свою футболку. — Джури права, мы ведь всё-таки парни, а она девушка и… — Не вижу проблемы. — Упрямо говорит Хибари, складывая руки на собственной груди, начав покручивать баночку с мазью между пальцев. — Я не предлагаю ей что-то непристойное, всего лишь обработать ушиб. К тому же, что я там не видел? Это всего лишь спина. Немая сцена. Только перекати-поля не хватает. Такеши удивлённо приподнимает брови, смотря то на меня, то на Хибари, а после выдаёт глубокомысленное — «Ооо!», а Кёя всё так же стоит с непроницаемым выражением на лице. Меня начинает явственно потряхивать. — Придурок. — Едва слышно шиплю я, делая быстрые шаги в сторону замершего Хибари и выхватываю из его рук баночку с кремом. Кёя явно желает сказать что-то в ответ, только не успевает. Я подхватываю свои манатки и запихиваю их, вместе с выхваченной баночкой в свою сумку. И, не дав никому из парней меня остановить, покидаю помещение, звучно стукнув сёдзи о дверную раму, когда задвигаю её за собой. — Хибари… Ты бы помягче что ли был, — слышу я за закрытой дверью неуверенный голос Ямамото, а потом его же тихий «ой». — Не наглей, бейсбольное травоядное. Добираюсь до дому я довольно быстро. Всю дорогу до дому я несусь словно бы на негнущихся ногах. Если вы спросите у меня, почему же я так разозлилась, то я не смогу ответить. Честно. Я без понятия. Только клокочущий гнев растекался по жилам, заставлял меня идти всё быстрее и быстрее несмотря на то, что я действительно вымоталась во время нашего тренировочного боя с Ямамото. Меня трясёт, мне хочется вернуться назад, в дом Кёи и врезать ему прямо между равнодушных глаз. Возможно, я бы так и поступила, если бы был хотя бы крохотный шанс на то, что я смогу совершить это действие по отношению к этой хмурой тучи, которое в конец потеряло всё понятие о личных границах. Или, что более вероятно, Хибари никогда даже и не имел представления о их существовании. И для него, подобный жест с его стороны, действительно был пустяком. Я торможу, туша окурок о подошву собственной обуви, не дойдя до дому всего ничего. Всё ещё ощущаю, как меня потряхивает и пытаюсь совладать с собственными эмоциями. Иначе, Йори явно насторожится, увидев моё свирепое выражение на лице. Умом я понимаю, что, по идее, должна быть польщена. Хибари Кёя явно не из тех людей, который будет предлагать медицинскую помощь первому встречному. В конце концов, когда Ямамото начал обрабатывать собственные ушибы, которые тоже находились в весьма труднодоступных местах, Хибари и бровью не повёл. Неужели, это такая пресловутая забота со стороны хмурой тучи всея Вонголы? Я иронично усмехаюсь и борюсь с желанием достать очередную сигарету, прекрасно понимая, что, если вновь закурю, плевать, что от моих никотиновых палочек не несло табаком, но запах всё равно останется. Если это действительно было актом заботы со стороны Хибари, то, от части, это действительно было приятно. Однако, то, как именно он решил проявить обо мне заботу, заставляло меня скрипеть зубами от раздражения и досады. Да, я считала Кёю другом и совершенно не видела в нём пресловутый «любовный интерес», который почти каждый третий был готов приписать к нашим взаимоотношениям. Но, всё же, меня действительно цепляло то, что сам Хибари совершенно не видел во мне представителя противоположного пола. Предложив обработать мне спину, в присутствие Такеши, он словно бы говорил мне о том, что относится ко мне никак к девушке, а к такому же парню. Это задевало. И сильно. Вряд ли, после сегодняшней стычки, он вновь проявит заботу по отношению ко мне, однако мне плевать. Буду я ещё, относительно взрослому лбу, объяснять о взаимоотношениях парней и девушек. Даже дружественных. А по поводу нарушения личных границ другого, у меня совершенно не было желания разъяснять на пальцах этому чурбану. Не поймёт. Закамикоросит к чёртовой бабушке. — Эй, милая, а ты местная? — Из мыслительного процесса меня выводит мелодичный, женский голос. Моргнув пару раз, отгоняя от внутреннего взора Хибари с бинтом и мазью в руках, я поднимаю взгляд с асфальта и натыкаюсь взором на девушку небывалой красоты, которая стояла от меня всего в паре шагов. Зелёные глаза, длинные, роскошные волосы нежно-рыжего, почти что розового цвета, прекрасные формы… Семнадцатилетняя Бьянки, которая появилась посреди улочки Намимори, как гром среди ясного неба, смотрела на меня, натянув искусственную улыбку. Я ошарашенно выдыхаю, продолжая откровенно пялиться на девушку, невольно залюбовавшись её красотой. — Всё в порядке? — Вновь подаёт голос киллерша, делая в мою сторону крохотный шажок, явно скрывая своё недовольство тем, что я уставилась на неё, как на новые ворота. — Д…Да, — у меня во рту внезапно пересохло и мне захотелось безумно пить. Вот уж не ожидала я встретить, по дороге домой, эту персону. — Вы заблудились? Силой заставляю себя улыбнуться «незнакомке», которую узнала за считанные секунды во время нашей первой встречи и выпрямляюсь. Едва различимое напряжение тут же сходит с красивого лица девушки, и та тянет миловидную улыбку, словно бы извиняясь за то, что потревожила меня. — Да, — коротко отзывается она, слегка прикрывая подведённые глаза. — Я ищу дом Савады, ты, случайно, не знаешь где он находится? Я невольно выдыхаю, прекрасно понимая, зачем именно понадобился дом Тсунаёши «Ядовитому Скорпиону» и тут же стараюсь натянуть на себя задумчивое выражение. Врать ей мне не хотелось, отправлять куда-то в другую сторону тоже, но мне совершенно не улыбалась перспектива того, что на моего дражайшего друга будут совершенно ни одно нападение, как только Бьянки доберётся до его места проживания. — Савада? — глупо тяну, начав тереть собственный подбородок, смотря куда-то в сторону. — Знакомая фамилия… Но, боюсь, я не могу Вам помочь. — Вот как… — Бьянки недовольно надувает собственные губки, а после вновь одаривает меня мягкой, безумно ласковой улыбкой. — Извини, что потревожила. Ты с тренировки, наверное, хочешь пить? Вот, возьми, пожалуйста. И, киллерша, ловко достаёт из собственной сумочки, ремешок которой был перекинут через левое плечо, баночку колы. Во рту странным образом появляется слюнка, вовсе не избавляя меня от сухости и я, неспешно, принимаю баночку с напитком из тонких рук своей собеседницы. Да уж, как в песне всё происходит. Вряд ли, конечно, знаменитая в мафиозных кругах отравительница решила наградить меня напитком из своего арсенала, но пить это я всё равно не буду. — Эм, спасибо, хотя я даже Вам никак не помогла… — слегка потупившись, бормочу я, вновь уставившись в асфальт под ногами, сжимая пальцами холодный бок металлической баночки. Со стороны Бьянки слышится лёгкий, словно колокольчики, смех и я невольно приподнимаю в её сторону взгляд. — Это плата за то, что я тебя отвлекла. И ничего, спрошу у кого-нибудь ещё. А после, даже не попрощавшись, разворачивается в другую сторону и уходит, заведомо идя в противоположную сторону от дома Савады. Дождавшись, пока девушка скроется за углом, я нерешительно приподнимаю баночку с колой и верчу её перед глазами, пытаясь понять, не была ли нарушена упаковка. Любопытство берёт вверх и я, переборов толику страха, открывая банку, помня о том, что все яды Бьянки проявляют себя сразу же и, если что, я ещё успею откинуть банку с отравленным напитком. Но нет, ничего. Банка не запенилась и даже не взорвалась, когда я потянула алюминиевый язычок. Лишь лёгкий аромат вишнёвой колы, который тут же приятно коснулся моего носа. Ничего больше. Постояв с открытой банкой колы ещё пару десятков секунд, я всё же решаюсь сделать глоток несмотря на то, что парой минут ранее решила, что точно не буду пробовать данную жижу. Мой рот наполняется сладостной газировкой, пузырьки которой приятно покалывают кончик моего языка, и я в блаженстве прикрываю глаза. Достаю новую сигарету, решив, что ничего страшного не будет, если я вернусь домой чуть позже. В конце концов, если бы я не выскочила из особняка Хибари, как ужаленная, то освободилась бы лишь через полчаса. Ещё немного времени у меня есть. — Мда, — бормочу себе под нос, выпуская неровное колечко дыма изо рта и ставя собственную сумку на асфальт, после прислоняясь спиной к чужому забору из кирпича. — Братик Хаято будет в восторге.
Примечания:
Буду рад вашим комментариям, солнышки.~
