"Уроки Мастера"

      

«Август 1997 года»

             Я задумчиво листала журнал, пока Грэйсон мерил шагами кабинет. Напряжение в воздухе витало такое, что хоть режь. Спорить мне надоело, уговаривать тоже, остался один последний весомый аргумент в заднем кармане джинсов, который придется показать только в самом крайнем случае. Оторвав взгляд от строчек, я скосилась на мужа, нервно теребящего в пальцах маску. Он вздыхал и разглядывал развешанные на стенах сертификаты, дипломы, гранты, благодарности и прочую макулатуру, которую принято развешивать в личных кабинетах достаточно именитых специалистов.       — Может всё-таки поедем домой?.. — В очередной раз с тоской в голосе спросил Грэйсон.       Я помотала головой:       — Двое суток в пути, чтобы сейчас, ничего не узнав, развернуться и рвануть обратно? Нет уж. Терпи и жди. За информацию с нас деньги никто не возьмет, но я всё же надеюсь…       — Я с этим живу уже… давно. Привык. — Он поджал губы, опускаясь в кресло рядом и перебирая в пальцах маску. — Зачем?!..       Терпеливо вздохнув, я вернулась к журналу.       Дверь открылась после стука. Грэйсон торопливо натянул маску обратно, и я возвела глаза к потолку, прося вселенную о терпении. Здесь уж точно не от кого прятаться.       Бобби Тёрнер с белозубой улыбкой впечатал в переносицу очки и приземлился в своё кресло «большого босса» и хозяина кабинета в центре пластической хирургии Хьюстона. Он разложил перед собой содержимое папки с историей болезни и вперил взгляд в маску на лице моего мужа. Непрозрачный намёк…       Снова тяжелый вздох и «личина» снова стала мучиться в длинных пальцах непрерывно крутясь.       — Другое дело. Ну так вот… Судя по анализам, всё нормально. Переносимость инъекций хорошая. Мы с коллегами побеседовали и решили не вдаваться в пересадку. Сохранение естественного кожного покрова в данном случае скорее преимущество. — Он сложил перед лицом ладони «домиком» и задумчиво всмотрелся в рубцы на лице Грэйсона. — Препараты прошли испытание уже достаточно давно. Побочных эффектов почти нет. Единственное — повторять процедуру надо по мере рассасывания препарата. Как правило это три-четыре года. Чаще не должно требоваться. Так вот… прежде всего это возможность выровнять поврежденные участки, вернув текстуру. А далее шлифовка и некоторые косметические процедуры для придания тона кожи.       Я кивала, чувствуя, как хрустят мои пальцы, сдавленные Грэйсоном и с трудом стараясь не шипеть. Нет, я понимаю, что ему неуютно, но становилось уже больно. Пошевелив мизинцем, я дала понять, что почти перебор.       — Прости. — Муж виновато покосился на меня, разжимая хватку и повернулся к Бобби. — И как это происходит?..       Тёрнер, попав на знакомую дорожку, поднялся и подошел к пластиковой доске на треноге с разноцветными маркерами в подставке:       — Мы выбираем верхнюю точку рубцов, беря её как основу высоты кожного покрова. Далее препарат заполняет углубления с помощью инъекций, приподнимая и выталкивая клетки эпидермиса на тот же уровень, что и верхняя граница. После процедуры эффект будет наглядным не сразу… — Бобби вскинул брови, когда я хихикнула после упоминания «наглядности», но уточнять не стал, — когда препарат начнет «рассасываться», текстура выровняется. Далее шлифовка, которая максимально сгладит все неровности. Это еще партия микроуколов, которые вернут цвет и визуализируют результат. К сожалению, полного восстановления внешности не даст никакой препарат и уж тем более никакая пересадка кожи. Более того, в случае пересадки повышается шанс осложнений. Это нам не нужно.       Он развел руками, ожидая вердикта. Я скосила глаза на Грэйсона. «Древнее зло… которое боится уколов… под анестезией… ну не смешно ли?» — терпеливо вздохнул внутренний голос. Я торопливо сжала пальцами его запястье пытаясь подбодрить. Получалось не очень успешно.       — Может, всё-таки домой?..       — Может, всё-таки попробуем?.. — я чуть усмехнулась, — Бобби, неловко просить, но ты не оставишь нас на пять минут?       Тёрнер кивнул и вышел из собственного кабинета.       Я повернулась к мужу:       — Да в чем дело, в конце концов?.. Наркоз. Ты ничего не почувствуешь…       Он сморщился:       — После прошлого «лечения» от меня сбежала женщина и я чертову кучу времени не хотел видеть своё отражение. И теперь снова?.. Благодарю покорно, но нет. Я хочу домой. — Он сложил руки на груди, хмуро глядя в высокое окно, демонстрирующее пейзаж вечернего Хьюстона.       Я в тысячный раз за последние трое суток терпеливо выдохнула, перебираясь на его колени и испытующе заглядывая в глаза:       — Во-первых, не сравнивай уровень «лечения». Небо и земля. Во-вторых, я уже не какая-то «женщина», которая сбежит. Буду ночевать и дневать с тобой в одной палате. Разве что, во время операции не пустят, скорее всего, но я постараюсь договориться с Бобби. Ну и в-третьих… Грэйсон… думаю, у тебя есть веский повод изменить ситуацию, чтобы отказаться от маски не только в моей компании, Лили и Бобби. Веский повод, поверь на слово. Но сначала — операция. — Я тронула его губы поцелуем, скользя пальцами по щеке. — Я не сбегу. Никуда и никогда. Вместе до конца: запомни, перевари и впитай как истину.       Он вздохнул, всё еще хмурясь. Серость недоверчиво скользнула по моему лицу. Тишину снова разорвал тяжкий вздох. Я прямо видела шевеление извилин в его черепной коробке, где всё взвешивалось в сотый, наверное, раз. Но принятие решения давалось ну очень нелегко. Да, мы уже полгода прожили в совершенно другом месте, в совершенно иных условиях и не испытывая никакого отвращения к соседям и кому бы то ни было. Ну, прежде всего, потому что дом на отшибе, если быть совсем честными. Да и соседи, невольно циркулирующие мимо нашего крыльца, никакого подтекста не выказывали, при виде Грэйсона без маски. Этим меня определенно соблазнила Северная Каролина и прибрежный городок Шоборо.       — Ладно. Одна попытка. Но если ты сбежишь… — Он поджал губы.       Я расхохоталась:       — Если только в киоск за мороженым. — Я обвила его шею руками. — Все. Будет. Хорошо… Я узнавала.       Он неуверенно улыбнулся.              Автомобиль петлял по улочкам Хьюстона. Я задумчиво поглядывала на Грэйсона, который себя еще не видел ни в одном зеркале и ехал с завязанными глазами, нервно бубня что-то под нос. Я улыбалась от его немного удивленного и недоверчивого скольжения пальцами по сравнительно гладкому лицу. После рубцов это было… отлично. Более чем отлично. Я только тихо вздыхала, раззадоривая его «аппетит».       Сегодня же, в преддверии выписки, я решила вывезти его на «серьезный» разговор из клиники. Бобби охотно отпустил нас проветрить головы, устав от хмурого выражения лица Мастера, который порывался выбраться из палаты и найти хоть какую-то достаточно отражающую достоверную поверхность.       — Куда опять?.. — почти гневно поинтересовался мой пассажир. — Сара, уже не смешно. Совсем.       Я вздохнула:       — Точно не в Сентфор. Ближе. Значительно ближе. — Паркуя автомобиль на набережной, я внимательно оглядела длинную полосу песчаного пляжа. — Но, поверь, сейчас ты будешь рад минимум трижды. А может и больше…       Я перекинула через плечо ремень дамской сумочки и вытянула с заднего сидения корзинку для пикника. К сожалению, без спиртного. Но и сока будет достаточно. Голубой сарафан в очередной раз оттенил глаза, сделав их еще более яркими и я, удовлетворившись своим видом, выскользнула из машины, помогая выбраться Грэйсону.       — Что это?! — Он ощутил, как ноги в летних туфлях провалились в песок.       — Сейчас всё увидишь… терпение, любовь моя… Сними обувь.       Я перехватила корзинку на сгиб локтя и повела его по пляжу поближе к воде, следя, чтобы он не оступался и не наступал на камни. Оценив виды и отсутствие большого скопления людей, я расстелила покрывало и развернула Грэйсона лицом к заливу. Закатное солнце, широкая полоса прибоя, бриз, бросающий в лицо волосы. Романтика в чистом виде. У нас её было более чем достаточно в жизни, но я всё равно считала, что нет предела совершенству.       — Готов?.. — Я потерлась носом о почти гладкий подбородок застывшего мужа.       — Я бы сейчас ответил… Можно снимать повязку, в конце концов? — почти рыкнул он.       Я хихикнула:       — Теперь да.       Он торопливо сдёрнул с глаз шарф и застыл в нерешительности. Серые глаза чуть прищурились от достаточно яркого солнца после долгого мрака повязки. Я заметила немного удивленное выражение лица, неуверенную улыбку. Он зажмурился и втянул носом морской воздух. Наблюдать за этим преображением можно было бесконечно. Наслаждаться — еще дольше.       — Первый сюрприз. Как тебе?.. — я прижалась щекой к его плечу, упиваясь видом и заглядывая в распахнувшиеся серые глаза.       Он вздохнул:       — Превосходно, моя милая. Это… поразительно.       Казалось бы, в Каролине мы не раз бывали на побережье. Даже умудрялись поплавать при луне. И не только поплавать. Но сейчас, на закате… всё было иначе. Чувствовалось совершенно по-другому. Не так как дома. Я удовлетворенно кивнула и потянула его за руку на покрывало.       — Второй сюрприз. — Я влезла в корзинку, когда он уселся, разложила снедь и бутылку сока; последним из корзинки выпорхнуло зеркало достаточного размера, чтобы увидеть всё детально и с первого раза. — Смотри.       Первые минут пять стояла тишина, пока он разглядывал новое отражение. Словно заново привыкал к некогда утерянному образу. Я с удивлением отметила увлажнившиеся серые глаза, но сделала вид, что всё нормально. В голове невольно пронеслось: «что ж с ним дальше-то будет, когда все карты моего расклада будут открыты?..».       — Это казалось невозможным. — Он скользнул пальцами по почти гладкой щеке. — Жаль, что не навсегда…       Я пожала плечами, наливая сок в одноразовые стаканчики и протягивая ему один:       — То, что даёт более долгосрочный эффект, как правило, преподносит куда больше побочных эффектов, как сказал Бобби. А теперь, просто ездить на инъекции своевременно и всё будет так, как ты видишь в отражении. — я слегка усмехнулась, вглядываясь в очередную неуверенную улыбку: — А так не хотел, так упирался… «Сбежишь, бросишь…». Эх, Грэйсон…       Он отпил сок, с хитрецой оглядывая горизонт. Мне невероятно захотелось сию секунду оказаться в его голове, прочитать каждую мысль, узнать — о чем он думает… Но,.. Хорошо, что это было невозможно. Хватит с нас всякого колдовства. Наколдовались выше крыши. Мы заслужили покой и спокойствие. Хотя бы на предстоящие полгода. А потом… «Эх…».       Я распаковала пластиковый контейнер со своим греческим салатом, чувствуя, что проголодалась на нервной почве:       — Присоединяйся. К сожалению, это не домашняя стряпня, но я старалась выбрать самое лучшее. Честно. — Я протянула ему «цезарь».       — Просто пикник?.. — Он задумчиво перемешал содержимое контейнера пластиковой вилкой.       Я улыбнулась, стрельнув глазами в почти безмятежное лицо. «Совсем не просто!».       — Как пожелаешь. Сегодня я — твоя добрая фея и делаю подарки один за другим. — Я отпила сок и сделала вид, что смотрю на закат.       Тишина была напряженной и воздух начал искриться. Я хмыкнула, откладывая пустой контейнер в пакет для мусора и откинулась на спину, глядя в переливающееся небо. Внутри всё плясало и распевало навязчивые романтичные мотивы. Зашуршал пакет, мой мужчина приблизился, укладываясь ближе и притягивая меня к себе.       — Третий подарок, моя фея. — Чуть хмуро проговорил он.       Я изобразила удивление:       — Какой третий?..       — Сара…       — Ах да!.. Точно. — Я победно полезла в сумочку, вытаскивая из неё продолговатый футляр и вручая ему. — Поздравляю, любовь моя…       Он откинул крышку, крутя в пальцах тестер с двумя полосками:       — Это что?..       Я хихикнула:       — Это то, от чего я в шестнадцать пила противозачаточные, которые были ни к чему. По привычке я ими так и не начала пользоваться. И вот… Не зря мы взяли дом с тремя спальнями. Теперь для гостей точно останется од…       На губы легла тяжелая крупная ладонь, прерывая мой поток красноречия. Я удовлетворенно улыбнулась, чувствуя, что внутри него появляется нечто, что даже мне только предстояло узнать. Чуть скосив глаза на мужа, я улыбнулась еще шире. В последнее время он всё чаще впадал в ступор от новостей. И эта новость, похоже, окончательно выбила его из колеи.       — И сколько?.. Ждать… — Я попыталась ответить, но с зажатым ртом вышло только мычание. — Прости…       — Полагаю, месяцев семь. Я еще не была у врача. Узнала только перед поездкой в Хьюстон. Это была тяжелая артиллерия на случай, если ты заартачишься с операцией. — Я улыбнулась, приподнимаясь на локте и заглядывая в его глаза. — Рад?..       Он вздохнул:       — В шоке, Сара. Пока просто в шоке… Но где-то внутри, скоро стану очень рад. Просто пока… не совсем укладывается в голове. — Грэйсон всё еще разглядывал тестер. — Н-да, после трех сотен лет стать отцом... занимательно.       Я фыркнула, отталкиваясь от его груди и села на покрывале обхватывая руками колени. Нет, я не ждала, что он устроит на пляже ритуальную пляску аборигенов в честь богини плодородия. Но, «занимательно», это точно не то, что я ждала услышать. С другой стороны, …       — Не буду больше сюрпризы делать. — Буркнула я. — «Занимательный» ты мой…       Меня рывком притянули обратно на покрывало и сгребли в объятия. Я зажмурилась, подставляя лицо под град поцелуев, даже не открывая глаз, чувствуя его улыбку. Пальцы привычно зарылись в русые волосы, притягивая ближе.       — Сделай скидку на то, что это мой первый ребенок.       Я фыркнула:       — Ты не поверишь… Мой тоже.       Он тихо рассмеялся, заглядывая в мои глаза. В серости вспыхнули знакомые искры… счастье…