Записки Леви Аккермана: в прекрасном, но столь яростном мире

«Поначалу я думал, что очкастая шутит, и, после первых трёх секунд тупого непонимания и пустого эха в голове, смял записку, залпом выпил снотворное, лёг спать, постаравшись выбросить из головы всё произошедшее за сегодня: изнурительные отчёты, нотации Смита, столкновение с Йегером, дурацкая записка четырёхглазой. Естественно, благодаря лекарству, вырубился я быстро, однако на следующий день проснулся на удивление поздно, часов эдак в двенадцать, да ещё и с головной болью. Благо, вчера мне сообщили, что Разведке дают трёхдневные выходные. Пока я сидел в постели весь помятый, с ноющей головой и щурился от солнца, нагло проникшего сквозь плотные занавески, в комнату вошла что-то напевающая (я бы сказал, что бубнящая) Ханджи вместе с чаем. Слегка втянув воздух, я жадно уловил тонкий аромат малины и лимона, а ещё немного мяты. Вот ведь сволочь, знает, что я люблю. Продолжая ужасно фальшивить, очкастая приблизилась к кровати, поставила чай на тумбочку и обеспокоенно взглянула на меня, спросив: — Леви, как ты себя чувствуешь? — Просто прекрасно, — прошипел я. — Как видишь, бодр и полон сил. — Леви, вот вечно ты язвишь, — обиженно пробурчала Ханджи. — Я, между прочим, твой любимый чай сделала. — Вижу, — хмуро ответил я, отводя взгляд на рабочий стол, где царил полный бардак. Непривычно для меня. — Кстати, Леви… Ты прочитал вчерашнюю записку? — заговорщицки улыбнулась Зое. — Ну, допустим, — ровно ответил я. — И что? — Как что, — возмутилась очкастая, — ты же… — Послушай, Ханджи, объясни, будь добра, что это вообще было? Что ты за хрень написала? Говорю сразу, если это была шутка, то крайне неудачная. — Леви, — я посмотрел на Зое. С таким выражением лица я её ещё не видел: таинственно улыбающимся, будто бы она знает обо мне больше, чем я сам. — Просто подумай над этим. — Сказав такие непривычные для неё слова, Ханджи удалилась из комнаты, оставив меня наедине с чаем и кучей неразобранных бумаг, которыми мне, по видимому, предстояло заниматься все выходные, хотя…можно и за сегодня управиться, а оставшееся время посвятить математике, уборке и…мыслям о Йегере. Последнее не очень-то радовало. Упав обратно на кровать, я поудобнее устроился на помятом одеяле и принялся размышлять, решив проанализировать своё состояние, найдя разумное объяснение происходящему. Спустя пять минут моих дум пришлось, правда, кое-что окончательно признать: 1. Бездушным камнем стать на все 100% просто невозможно 2. В этом мире всё же есть дорогие мне люди, которых я не хочу терять 3. С Йегером явно что-то не так. Третий вывод напрашивался с самого начала, но я решил приберечь его напоследок, чтобы не нарушать логичность моих мыслей. Потому что отчасти второй пункт является следствием первого, но также является предложением, после которого следует «но». Я уже и до этого признал, что есть люди, которыми я дорожу, и Йегер числится среди них, непонятно, правда, каким образом, что и напрягает меня. Потому что он сын Гриши, которого я уважал? Потому что он смог выиграть битву за Трост? Потому что невероятно смелый и самоотверженный придурок? Нет, не думаю… Это странное отношение к нему я ощутил ещё тогда, при первой встрече, когда столкнулся с ним с его образе титана. Что-то…что-то зацепило меня, однако я никак не мог понять что. Толком не знакомый мне мальчишка взял и занял место среди людей, которых я долго знаю, которым я хоть немного доверяю… И тут он — странный, наивный, сильный духом, но такой ранимый, с вечно лохматыми волосами и огромными зелёными глазищами, которые просто манят меня. Такого я никогда не испытывал. Переполняющей нежности, когда он смеётся, бабочек в животе при одном его взгляде, страха за эту бесшабашную голову, когда он с горящими глазами говорит, что уничтожите всех титанов и спасёт весь мир… Как глупо. Нельзя спасти весь мир разом, но… Даже когда он говорит такую чушь, не могу, просто не могу не сказать про себя: «Да, я верю, Эрен. Верю, что ты спасёшь». Сентиментально, правда? Такие ощущения были новыми, непривычными, но на удивление приятными, не поддающиеся разумному и логичному объяснению, которые я всегда любил, к которым я привык. Тогда, быть может, Ханджи права? Хотя нет. Нет, это невозможно. Влюбился? Я? Ага, отличная шутка. Вздохнув, я допил остатки ароматного чая, поставив кружку на тумбочку, и мрачно посмотрел на кипу бумаг. Так, Леви, спокойно, чем раньше начну, тем раньше закончу. С таким девизом я относительно бодро сполз с кровати и поплёлся в ванную. Закончив с водными процедурами и переодеваниями, следующие несколько часов я мужественно сражался с устрашающей горой бумаг, составляя, отправляя и сортируя отчёты о последних вылазках, запасах продовольствия, воды и общем состоянии здоровья подчинённых. Наконец, с этим было покончено. Разогнув уставшую спину, я посмотрел на часы и тихо присвистнул. Уже шесть часов вечера. Н-да, засиделся я за этими бумажками. До ужина оставалось ещё полно времени, поэтому я решил проветриться и, пройдя через бесчисленные коридоры со множеством дверей, попал на улицу. Вдохнув полной грудью, я позволил лёгкой улыбке проскользнуть на губах — всё равно никто не видит. На улице было тихо и даже ни намёка на ветер. Только тёплый майский воздух и солнце, медленно, но верно клонившееся к горизонту. Царило умиротворяющее спокойствие, нарушаемое лишь редким чириканьем птиц. Я зашагал в сторону леса, вдыхая этот аромат весны больше и больше, но всё никак не мог насытиться. Оказавшись около леса, я больше не мог сдерживаться, а потому просто пустился бегом, уже окончательно разрешая улыбке играть на губах, а глазам излучать искреннее удовольствие маленького ребёнка. Какой же я дурак… Я бежал и бежал, не в силах остановиться, перепрыгивая через небольшие овраги, ловко цепляясь за нижние толстые ветки наклонившихся ко мне деревьев. Наконец, совершив очередной такой манёвр, я оказался на небольшой полянке, густо покрытой цветами. Забыв, что здесь я капитан Леви, которого все должны бояться и уважать, я, издав восхищённый возглас, кинулся собирать цветы. Знаете, у каждого свои тараканы в голове, а я…я просто не могу сдерживать какой-то необъяснимой радости при виде леса, цветов, звёзд…в общем, всего, что связано с природой. Тогда я становлюсь глупым, маленьким, смеющимся ребёнком с горящими глазами и слишком радостной улыбкой. Собрав небольшой пучок подходящих к друг другу по цвету растений, я уселся прямо посреди полянки и начал плести венок. Хах, ещё одна моя слабость, проявляющаяся с детства по сей день. Вот и сейчас пальцы ловко превращают нежные красивые цветы в произведение искусства, а глаза внимательно следят за этим маленьким чудом. Наконец, первый венок из хрупких белых и светло-фиолетовых цветов был готов. Немного повертев своё творение, удовлетворённо осматривая со всех сторон, я нацепил его себе на голову. Представив, что меня в таком виде кто-нибудь заметит, и тотчас вообразив лицо этого человека, я не удержался от смеха. С каждой секундой представляя реакцию на мой внешний вид всё точнее и точнее, я уже не мог остановить поток веселья и, катаясь по поляне, помирал от смеха, всё больше становясь похожим на счастливого маленького себя. Когда ещё не знал, что случится дальше, не знал, что титаны придут, не знал, что потеряю… Эти мысли заставили меня прекратить смеяться, а улыбку на лице сменили печально опустившиеся уголки губ. Мама и папа… Нет-нет, нельзя позволить грусти и скорби охватить меня сейчас, когда мне только стало более менее хорошо. Я знал проверенный способ, а потому, не медля, достал потрёпанную тетрадь для математики, открывая на странице, где я в последний раз остановился. Окинув взглядом записи, я отметил, что решил уже четыре загадки. И осталась последняя. Конкретно разгадыванием загадок, данных мне отцом, я не занимался очень давно, а так бы уже давно решил. Не довольный этим, я принялся навёрстывать упущенное. Как и ожидалось, любимое занятие напрочь прогнало грустные мысли, а я наслаждался ощущениями от решения головоломки. Ужин я пропустил, настолько увлёкшись, что спохватился только когда понял, что стемнело. Быстро поднявшись, я поспешил в сторону замка, мысли о котором тотчас стали мыслями о Йегере. Любовь, значит, Ханджи? Ну… Может быть».