Любовь во время чумы

Лука открыл глаза и тут же поморщился. Ноздри нещадно защекотало. Похоже теперь отвратительные запахи были его вечными спутниками. Это было что-то приторно горькое. Словно кто-то бросил в костёр сахара и он теперь растекался, впитываясь в ветки и влажную сырую землю. В двух словах - полный пиздец. Сбросив в сторону парочку тряпок, которые теперь служили одеялами, Лука поднялся на ноги и с полной решимостью отвесить парочку ласковых тому горе повару, двинулся на выход из палатки. В этой части тоннеля, ближе к выходу, расположилась их группа. На вчерашнем собрание Ян с Элиоттом решили, что так будет правильнее всего, на случай, если мертвые снова вернутся. Им приходилось только кивать и принимать благодарности от Элиотта и его людей. Всё таки они спасли больше, чем потеряли. Знал бы ты, Элиотт… Если бы ты только знал. Вчера Лука поклялся себе и ребятам, что сделает всё, чтобы этого не случилось. В какой-то момент, для него это стало важным. Не разочаровать Элиотта. Признался ли бы он себе в этом? Нет. Никогда. - Какого хера вы творите, парни? Лука выглянул из палатки, потирая ещё слипающиеся глаза пальцами. Здесь запах был ещё ярче. Только теперь он смешался с запахом дыма. Это что-то ещё и горело. Ну просто блеск. Что за удивительное начало утра? - Прости. Знакомый голос заставил окончательно проснуться. Это совсем не то, что он ожидал услышать. И совсем не от того. Элиотт. Лука проморгался, наконец смахивая остатки сна. Силуэт Демори начал прорисовываться более чётко. Ещё пару секунд назад размытое пятно начало приобретать черты. Всё такие же прекрасные, как и вчера, когда они увиделись впервые. Вместо синей футболки на нём была только серая кофта. О боги. Наконец-то его размера! И ладно, оказалось, что всё было не так плохо, как Лука вообразил вначале. Ветром его точно не сдует. И мёртвый одним пальчиком за собой не утащит. С таким материалом ещё можно поработать. - Что ты здесь делаешь? - Лука потянулся и вышел наружу. Пришлось тут же обхватить себя руками. Оказалось, погода сегодня не самая тёплая. Несмотря на то, что Элиотт отчаянно пытался спасти результат своего кулинарного мастерства, этот жест от него не укрылся. Он, как обычно, улыбнулся и вернулся к своему делу. - Это только здесь так. По утрам сквозняк. Если отсюда выйти, будет нормально. Глухой, что ли. - Что ты здесь делаешь? - остановившись в паре шагов от места крушения надежд на нормальный завтрак, переспросил Лука. - Твои парни пошли поискать себе еды. Я слышал, как...Базиль, кажется, прости, я ещё не запомнил имена..в общем, он сказал, что надо найти тебе что-то сладкое, - Элиотт смахнул с лица прядь выбившихся волос, и продолжил вытаскивать какие-то чёрные угольки из того, что две минуты назад ещё было костром, - Ну я и подумал, что могу сделать что-то сам. Что блядь? Похоже этот немой вопрос со всей ясностью отразился на лице Лалльмана, потому что Элиотт тут же тихо рассмеялся и поспешил объясниться. - Мои ребята на днях нашли сахар. А бабушка меня учила делать леденцы в детстве. Ну, я и сложил два и два, - он достал из под веток ещё один уголёк, который, похоже и был тем самым леденцом, - А получилось, сука пять. Лука не выдержал и прыснул от смеха. - Леденцы во время апокалипсиса? Ты удивительный человек, Элиотт Демори. Присев рядом, Лука принялся помогать парню вытаскивать из под веток слипшиеся и подгоревшие остатки сахара. Даже несмотря на гарь, они неприятно липли к пальцам. Это напоминало детство, когда ты сначала роешься в песке, а потом этими же руками суёшь в рот конфету. - Ты вчера без сознания провалялся полдня, - пожал плечами Элиотт, не отрываясь от своего занятия, - Я тебя еле подхватить успел, чтобы ты башкой об асфальт не приложился. А все же знают, что после такого лучше всего помогает что-то с сахаром. Шоколада нет, извиняй. А вот сахара хватает. - Так это ты меня держал? - Это всё, что ты выхватил из моего монолога? - Демори усмехнулся и таки поднял на парня свои глаза. Красивые. Какие-то даже слишком красивые в подобной ситуации. Лука заниженной самооценкой никогда не страдал, всё таки глаза у него не на затылке были. Но эти самые глаза, думалось ему, уже потускнели. Они видели слишком много смертей, чтобы в них оставалась хоть капля прежнего света. А Элиотт. Он был словно ребёнок, который либо не видел проблем, либо закрывал ладонями глаза, и делал вид, что их нет. - Так ты говоришь, мои ушли за припасами? - Лука решил не заострять внимание на том, что сказал Элиотт. Он более, чем ясно осознавал, что слова парня могут повлиять на него больше, чем должны. - Ага. Только они не там ищут, - Элиотт поднялся, отряхнулся и поспешил вытереть грязные ладони о штаны. Лука поднял на него взгляд, и всего на мгновение завис. Ладно. Наверное, ему только казалось, что это было мгновением. Стало интересно, как этот парень выглядел до чёртового зомби апокалипсиса. Почему-то Лука представлял его себе в небольшой квартирке, растянутой чёрной футболке и всё это среди старых пластинок. И он бы их даже не слушал. Они бы стояли там просто, для виду. Девчонок кадрить. По крайней мере Лука именно так бы и поступил. - То есть? - То есть, нет там давно ничего, - Элиотт протянул Луке руку и тот лишь отрицательно закивал, поднимаясь самостоятельно. У самого то руки всё ещё были грязными, - Они умчались быстрее, чем я успел им сказать. Они ушли к авеню Домениль, а там уже давно всё обчистили. Мы на де Берси обычно всё берём. - В смысле мост? - в географии Парижа Лука был не силён, всё таки он был жителем Лиона много лет. Но о мосте, который пересекал Сену он знал. Это едва не первое место, которое он посетил в Париже, будучи ещё ребёнком. - Бульвар. Там есть большой порт, прямо на берегу. Де ла Рале в самом начале сплавили под могильник. Туда лучше не заходить, - Элиотт поморщился, словно картинка прямо сейчас стояла у него перед глазами. Лука его отлично понимал. У самого таких воспоминаний было навалом. - А второй, который де Берси - сразу под склад. Когда пришлось бежать, все о нём и забыли. А у меня тут квартира недалеко, - Луку вдруг обдало жаром. В сознании вдруг вновь всплыла та самая, другая жизнь Элиотта Демори, - Я видел, как в него всё это ввозили. Запасов там не так, чтобы много. Но мы и берём по чуть-чуть. Элиотт вдруг повернулся и положил ладонь Луке на плечо. Она была тёплой, даже несмотря на то, что тут гулял ветер. Луке казалось, что куда не дотронься, он будет именно таким. Горячим и податливым. - Хочешь, покажу? - Могильник, что ли? - Лука не сдержал нервный смешок, уже не представляя, куда деться. Эта ладонь на плече настолько не давала покоя, что казалось, будто всё пространство сжалось до них двоих. Весь опустевший Париж только на двоих. А этого казалось ничтожно мало. - Нуу, - протянул Элиотт, всем своим видом показывая, будто и правда думал над этим. Потом поднял и глаза и подмигнул, - Только, если ты этого захочешь.

***

Что ж, в конце концов, было приятно решение в заброшенный трупами порт не заглядывать. Нет, не то, чтобы Лука прямо не хотел этого видеть, брезговал или боялся. Просто не вписывалось это посещение в общую атмосферу их вылазки. Которая её, в общем-то, напоминала очень отдалённо. Если не ещё дальше. В де Берси они взяли только несколько консерв, лекарства и что-то, напоминающее печенье. Кажется, зоологическое. Набор был настолько “на отъебись”, что не составляло труда понять - Элиотт собирался либо въебать ему, либо выебать. Но никак не набирать продукты, нет, это уж увольте. Всё, кроме воды, свободно уместилось у Элиотта в рюкзаке, который тот бросил на заднее сидение синего минивэна. Раньше, до всего этого, Лука терпеть не мог такие машины. Сейчас же, он и на лошадях бы с удовольствием прокатился, если бы те только хорошо разгонялись. Хлопнув дверкой, Лука потянулся, размял плечи и осмотрелся. Элиотт подъехал ближе, почти к самому берегу. Сделал несколько шагов и уселся в своих чёрных штанах прямо на бетонную кладку. Лука повторил то же самое, свесив ноги вниз. Носки кроссовок практически касались воды. Демори завистливо и как-то грустно покосился в сторону Луки. Понятное дело, он со своими ногами по колено мог бы нырнуть. - Я любил это место раньше, - Элиотт смотрел вперёд, словно видел то, чего другим не дано. В том числе и Луке. - А сейчас что? - А сейчас, - Демори спохватился, улыбнулся. Словно на мгновение забыл, что нужно всегда улыбаться. Словно это была часть его работы, - Я вспоминаю, как по этому мосту неслись машины, когда покидали город. Думаешь...они живы? - Думаю… - Лука хотел что-то сказать. Что-то хорошее, о том, что туда, куда эти люди уехали, наверняка нет никакой опасности. Так было бы правильнее, но что-то внутри противно шепнуло. Хватит с Элиотта лжи, Лулу, - Думаю, что мы этого уже никогда не узнаем. Жестоко, но это была правда их нового мира. Лука не Базиль, он не верил в то, что однажды всё вернётся в прежнее русло. У всех были планы, которым теперь было не суждено сбыться, и Лука гнал от себя эту мысль, словно она была заразной. Теперь всё изменилось, и выкоси они хоть всех мёртвых - ничего уже не будет так, как раньше. - Я знаю, о чём ты думаешь, - неожиданно даже для себя, Лука продолжил их разговор, - Страшно, что больше никогда не увидишь тот вид из окна. Да ты даже то окно уже вряд ли когда нибудь увидишь. Элиотт под боком зашевелился, словно пытался не подавать виду, что Лалльман оказался прав. Это показалось странным. Парень казался Луке открытой книгой, который не видит совершенно ничего в том, чтобы показывать каждую свою эмоцию. Элиотт, словно градусник на солнце, реагировал на любое изменение в воздухе. А тут сжался, словно под дых ударили. - Я тоже много думал об этом, - продолжил Лука. Планировалось, что это будет задушевный диалог, но и воздух сотрясти он был тоже не против. Иногда хотелось просто отдать мысли кому-то другому. Чтобы без ответа, а просто так, - Мне ведь семнадцать, а на этом уже всё и закончено. Выживание ради выживания...а оно вообще стоит того? Ответа не было. Они молчали и в этой тишине было слышно, как шумит вода. Вот всё и вернулось на круги своя. Люди снова были лишь гостями, всё таки...природа всегда побеждает. - Я как-то взглянул в зеркало и понял, - Лука усмехнулся, - Что уже не узнаю мальчишку, который на меня смотрит. - Потому что ты больше не мальчишка, Лука, - от того, как неожиданно заговорил Элиотт, Лука даже вздрогнул, - Прости. Не хотел тебя испугать. Пару секунд и они рассмеялись, словно кто-то рассказал им старый анекдот о немце, французе и русском. То есть, совершенно без причины. Элиотт потянулся рукой в карман и достал оттуда мятую начатую пачку сигарет. Лука аж облизался. Так уж получилось, что во многом их новый мир напоминал тюрьму. За сигареты тебе теперь могли даже дом построить. - Откуда такие запасы? - поинтересовался Лука, наблюдая за тем, как чужие длинные пальцы подцепляют из пачки сразу две сигареты. Благослови тебя Боже, Элиотт Демори. - Алкоголик всегда запасается спиртом. Я - сигаретами, - Элиотт подмигнул парнишке и протянул тому сигарету. Тонкую. В его детстве такие называли женскими. Лука сейчас и жевательный табак принял бы за милую душу. В тишине чиркнула спичка, и по легким пополз чуть горьковатый дым. Охуительное чувство. - Я не этого боюсь, Лука, - ха, а Лу уже успел подумать, что эта тема закрыта, - Я боюсь людей. Того, как они изменятся. Как уже изменились, а прошло всего месяца два, от силы. Лука поёжился. То ли от ветра, то ли от того, что вдруг понял, что перестал считать дни. Уже очень давно перестал. Сейчас была весна, и это всё, что он знал наверняка. - Ты сказал, что тебе семнадцать. А ты уже управляешься с оружием лучше, чем любой взрослый. Лучше, чем я, - Элиотт улыбнулся, словно этот факт его забавлял, а не смущал. Ну подумаешь, на улице апокалипсис, а всё, что я умею - делать угольки из сахара. - Я и до этого хорошим человеком не был, так что за мою душу можешь не молиться, - ответа вновь не последовало. Элиотт только затянулся и взглянул на него, словно не верил. Понятно, как божий день. Ангельской мордашке Луки было легко доверять, - Мои друзья...Ян, Артур, Базиль, Эмма, Манон...я понятия не имею, как они вообще остаются рядом. Я делал им больно очень много раз. А они каждый раз всё равно подставляют плечо, когда я падаю. - Наверное в этом весь смысл друзей, как думаешь? - Думаю, - Лука чуть помедлил, и, сделав короткую затяжку улыбнулся. Он повернул голову в сторону парня и тихо добавил, - Думаю, что мы этого уже никогда не узнаем.

***

На улице уже давно стемнело, когда все ребята - и Яна и Элиотта, - собрались вместе у костра. Того самого, от которого всё ещё гнало сахаром. Сейчас это вдруг стало неважным. Сейчас со стороны это правда было похоже на поход. Они шутили, рассказывали какие-то глупые страшилки, и передавали по кругу один косяк на всех. Запасы у Элиотта оказались действительно хорошими. Сейчас свою историю рассказывал Артур, и Лука не мог уловить её смысл. Нить разговора он потерял ещё после первой затяжки. Рядом с ним сидела Эмма, подпирая щекой его плечо, а напротив был Элиотт. Уставший, немного сонный, но всё такой же красивый. Уже привычно красивый. От таких мыслей было не по себе, Лука совсем не привык так быстро впускать людей в свою жизнь. А Элиотт… Элиотт ворвался внутрь, и всё перевернул всего за каких-то два разговора. Лука больше не засматривался на Яна, и впервые его это пугало. Словно это был тот последний осколок его привычной жизни, за которой он цеплялся до крови, а сейчас...сейчас его вдруг не стало. Лалльман взглянул на Элиотта, и его пронзила злость. Будь ты проклят, Элиотт Демори. Ты, твои люди, та девочка, твои припасы, и то, что ты пригодился. Что ты им нужен. Ему теперь нужен. - Всё в силе? - в его мысли бесцеремонно вклинился Ян, который всё это время сидел под боком и жевал что-то похожее на кашу. - Нет, - они говорили тихо, чтобы никто не услышал. Хотя, особого смысла в этом не было - стоял галдеж. Похоже история Артура и правда всем понравилась, - Никаких мёртвых. Он сам всё отдаст. Подчистую. Ещё и себя бантиком перетянет. Ты будешь чувствовать то же, что и я, Элиотт. Клянусь. - Оставь это мне, - Лука натянул на лицо дежурную улыбку Элиотта и, поднявшись со своего места, молча ушёл к себе в палатку. На этот день он сыт по горло Элиоттом Демори. Ну, или почти. Упав на старый сырой матрас, Лука запустил руки под подушку, и пальцы тут же нащупали что-то постороннее. Посторонним в этой композиции оказался всего лишь лист бумаги. Развернув его, Лука обнаружил...Луку. На берегу Сены, который затягивался от тонкой сигареты. И едва заметная подпись, словно сомневался, а стоит ли. “Думаю, мы уже никогда этого не узнаем”