Любовь во время чумы

Лука ещё в первом классе понял, что школа - место так себе. Где-то в этой обещанной удивительной транзакции “детство - взрослая жизнь” его конкретно надули, но где именно малыш Лука ещё не понимал. Пока на третий день его взрослой школьной жизни не пришла учительница рисования. И вот тогда он понял, что такое жизнь. Тяжелая, несправедливая жизнь. Хищник, который испытывает даже маленьких и слабых. Так уж получилось, что в этом Лука был совершенно не силен. К чему бы не прикоснулась его рука с карандашом в пальцах - получалась даже не палка-палка-огуречик. Никто за столько лет так и не сумел найти этому подходящее название, но одно знали точно. Наскальная живопись будет вершиной изобразительного искусства, если её положить рядом с рисунком Луки Лалльмана. Лука сидел, поджав ноги к груди и не мог отвести взгляда от клочка бумаги. Теперь, при свете дня он смог рассмотреть всё до мельчайшей детали. Как из его рта струился дым, чуть растертый пальцами Элиотта. Лука слышал, что растирать графит - это читерство, но на рисунке Демори это выглядело, как чертово искусство. Не то, чтобы Лука был прямо знатоком, но разобрать мазню от чего-то правда красивого умел всегда. И это было красиво. А ещё, этим красивым “чем-то” был именно он, Лука. Рисунок нарисован по памяти, и у Луки от этого кружилась голова, как если бы адреналин после боя разом ударил тебе в голову. Во всё сразу. Одна мысль догоняла другую и этот поток было уже не остановить. Приходилось вкушать каждую, как если бы ему орали всё это в ухо через громкоговоритель. От этого не спрячешься. Он выделял Элиотта среди всех других. Искал его глазами, слышал его голос среди десятка других, таких же незнакомых. Он узнал бы его, даже если бы тот завернулся в мешок. По острым разбитым коленкам, и дурацким тату. На руке, на лодыжке, на колене, на плече. Он насчитал всего четыре, и до зуда на коже хотелось узнать, есть ли то, что спрятано под одеждой. Этой мешковатой, дурацкой, совсем не по размеру. Чужой, словно содрал с кого-то, хотя, конечно, так оно и было. Лука свою родную, впрочем, тоже давным-давно растерял. Кажется тогда, два месяца назад он бежал в белой рубашке и темно-синих джинсах. Не успел даже переодеться после школы. Парнишка поразмыслил ещё немного, вспоминая и школьные рисунки, и форму, которую он перестал носить лет в тринадцать и первую девочку, в которую он влюбился. Или это была не девочка? В общем, в голову полезло прям всё. Надо было чем-то заняться. То есть, как минимум, выйти из палатки. Он слышал, как ветер скользил по брезенту, и становилось как-то уютно. Словно здесь, внутри, он в безопасности от всего, что происходило на улице. Как в детстве, когда ты строишь с друзьями шалаши и прячешься там. Разница было только в том, что он больше не мог оставаться внутри, ведь проблем за него никто не решит. Теперь они здесь были за взрослых, ведь, сказать честно… Он даже не знал, как сложилось у его родителей и где они сейчас. Живы ли. Смогли ли выбраться из Лиона, или, хотя бы из своих домов. Поначалу это не давало ему спать. А потом началось выживание, и стало уже не до этого. Он, буквально, вспомнил об этом в первый раз за несколько недель. Да, выбираться отсюда надо сейчас и срочно. В лицо тут же ударил порыв ветра, и Лука поспешил по нос спрятаться в воротнике куртки. Солнце едва-едва успело показаться из-за горизонта, было тихо, словно кто-то выключил весь звук. По подсчетам Луки - часов семь утра, не больше. Рядом с входом в тоннель дежурили два паренька, с одним пистолетом на двоих. Толку в нем было мало и дело даже не в неумении. Уж что-что, а стрелять было точно скверной идеей. Нож всегда надежнее. Элиотт менял их каждый день, сегодня тут стояли Мартин и Ноэль. Второй вообще был американцем, и как забрел сюда - непонятно. Хотя нет, подождите, кажется вчера за костром он рассказывал историю о том, что приехал сюда к девушке, с которой познакомился в инстаграме. Лука взглянул на него издалека, оставаясь на том же месте, где стоял и улыбнулся. Да уж, инстаграм. Познакомся они с Элиоттом Демори раньше, он бы облазил все социальные сети, чтобы найти его. Хотя, от чего-то Лука был готов дать голову на отсечение, что Элиотт настолько альтруист, что его нигде бы и не было. Пришлось бы ловить так. По старинке. - Эй, парень, - тот самый Ноэль окликнул Луку, быстро шагая к нему. Лалльман даже осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, его ли это зовут. Да, больше никого. Ноэль остановился в паре шагов от него, словно от Луки можно было заразиться чем-то. Как в то время, когда их просили держать дистанцию в несколько метров, - Можешь подменить? Мне буквально на две минуты. Он протянул ему тот самый пистолет. Блестящая, отполированная беретта. Он видел её в их первую встречу с Элиоттом. Это было его оружие. Хоть и чисто женское. От этой мысли непроизвольно хотелось улыбнуться. Лука молча взял в руку пистолет и коротко кивнул. Ему это было только на руку. Надо было хоть чем-то заняться, иначе мысли о главаре чужой группы грозились въесться ему на подкорку. А его задача была абсолютно обратной. Лука зашагал к выходу, чтобы стать на пост рядом с Мартином. Но буквально в нескольких метрах от него вдруг остановился. Все стены le petite centure были изрисованы граффити, словно человек, весь забитый татуировками. Может и странная, но уже история. Сколько людей приходили сюда, оставляя тут часть своих мыслей? Своих переживаний? Наверное десятки. Но лишь на одно Лука обратил внимание. И он готов был ручаться, что… - Нравится? - блондин, по имени Мартин улыбнулся и осторожно покосился на Луку, словно ему нельзя было с ним разговаривать, и если кто-то услышит - им обоим конец. Странный парень, - Работа Эла. - Элиотта? - конечно Лука понял. Он не переспрашивал, просто хотел поправить парня. Эл. Какое-то глупое сокращение. Это Базиля можно назвать Баз. Да даже его, Луку, тихо и шепотом можно назвать Лу. Если прям сильно наглый - то и Лулу. А вот Элиотт уж точно никакой не Эл. - Ага, - белобрысый Мартин снова улыбнулся, но уже так, как будто прочитал его мысли и всё понял. Бесячий какой, а, - Ещё до того, как привёл нас сюда. Это было его “секретным местом”. После этого больше ничего и не рисовал. По крайней мере, - он замялся и подцепил носком ботинка сухую ветку, - Мы не видели. Лука ещё раз пробежался глазами по стенам. Нуу, видели они или нет, а работ Элиотта тут и правда больше не было. Глупые все какие-то. Надписи, маты, иероглифы, признания в любви каким-то девчонкам, с которыми, по закону подлости расставались почти на следующий день. Лука знал. Сам был таким когда-то. Но ничего похожего на то, что было работой Элиотта. С одной стороны, это можно было обозвать мазней из красок разных цветов. Предпочтительно синих оттенков, конечно, но всё равно получалась мазня. Один переходил в другой, а другой в третий и так до самого верха. И как только достал? Но вот Лука был готов поклясться, что видел подобное раньше. В каком-то журнале Манон про искусство. Да что же это было, черт возьми! - Джексон...Джексон, - Лука себе под нос бубнил это имя, словно так сможет вспомнить быстрее. Вряд ли. Это как гонять воздух - он всё равно ничего кроме имени тогда прочитать не успел. Скажи ему сейчас любую фамилию, и он скажет, что это именно она. - Поллок, - за спиной раздался тихий голос. Луке пришлось прям сильно сдержаться, чтобы не подпрыгнуть на том самом месте, где стоял. Блядский Демори! Что за привычка подкрадываться? - Джексон Поллок? - Лука спросил, даже не поворачиваясь, так и стоя к нему спиной. Было в этом что-то интимное, лишь чувствовать его взгляд, а не видеть его. Теплое дыхание полоснуло по коже, как если бы по ней провели раскаленным лезвием. Слишком близко, Элиотт. После такого холодного приема со стороны его напарников, то, что делал сейчас Демори было за гранью. Контраст на пять с плюсом, дорогой. Это уж точно. - Американский художник. Кто-то говорит, что это просто мазанина какая-то, - Мартин активно закивал и Лука вдруг осознал, что он всё ещё тут, а не только они двое, - Но мне нравится. Есть в этом что-то. Не находишь? - Я уж точно не подходящий человек для таких бесед. Могу пойти, разбудить Манон. Или Мику, - Лука развернулся и в его голове этот жест планировался быть очень соблазнительным. Нуу, как бы нет. Он мазнул носом по воротнику куртки Элиотта, чуть поцарапав его об железную змейку. Да какая ж ты шпала, Элиотт Демори! Бесишь. Ещё и голову пришлось поднять, чтобы в глаза посмотреть. Это был грандиозный провал. Лука : Элиотт. 0:1.

***

Лука шмыгнул носом и подкинул в костер ещё парочку веток. Артур пытался приготовить что-то на всех, одолжив у Элиотта продуктов, а Лука просто сидел рядом и пытался не мешать. Мысль о том, что им приходилось просить у Элиотта буквально кусок хлеба ставала ему поперек горла. Случись такое раньше, и Лалльман стопроцентно не взял бы в рот ни грамма из этой еды. Сейчас всё было иначе. Ты либо ел, что давали, либо завтра умирал в зубах мертвеца. Если ты не суицидник, то выбирать, очевидно, не приходилось. Лука словно вновь ощутил на себе все прелести пубертатного периода в тринадцать лет. Он то восхищался Элиоттом, то хотел его придушить собственными руками. Он был уверен, что даже не пожалел бы об этом. И все эти чувства сменяли друг друга так быстро, что Лу уже не понимал - он хочет нагнуть его, или нагнуть, и сунуть его башку в топку. Грань была слишком тонка. - Снимите себе уже...палатку. Прямо возле уха послышался голос Артура, который ритмично помешивал что-то в котелке. Как будто он играл на музыкальном инструменте. От одного воспоминании о музыке, пальцы Луки сами дернулись, словно зажимали невидимые клавиши на рояле. Интересно, а он бы смог сыграть что-то сейчас? Говорят, мышечная память одна из самых сильных. Луке хотелось верить, что однажды он ещё сможет проверить эту теорию. Он всячески отгонял от себя даже намеки на мысли о том, что всё это может быть их концом. Да, всё уже не будет, как раньше. Но ведь и что-то новое было бы неплохим подарком за всё, что они пережили. - Бруссар, ты лопаткой молоти, а не языком, - огрызнулся Лука, падая на полного дурачка. Нет, он вообще не понимал, о чём говорил ему Артур. А если кто-то подумал, что он всё понял, то ему точно показалось. - Да брось, - Лука не смотрел, но прекрасно знал, как картинно сейчас закатились глаза Артура. И слов больше никаких не нужно было. Но гаденыш продолжил, - Я видел, как он вчера выходил из твоей палатки. Все видели. Он словно миллион стащил, только у тебя ж пиздить нечего. Лука возмущенно покосился на друга. Его этот факт неожиданно задел. Так уж прям нечего у него воровать… Это вы просто не знаете! - Он...рисунок подложил под подушку. Перед тем, как сказать это, Лука мнулся секунд сорок. Ещё чуть-чуть, и в Артура пришлось бы тыкать палкой, не сдох ли там ещё от скуки. - Рисунок? Так вся эта мазня на стенах - его рук дело? - Не, - Лука сложил ладони корабликом и выдохнул внутрь горячий воздух. Поцарапанный нос чуть защипало, - Только одна. Которая при входе. - Синяя которая? - Ага. В стиле Джексона Поллока. - Кого? - А, забей. Лука махнул рукой, и положил голову себе на колени. От того, что все видели то, что происходило между ними с Элиоттом стало как-то даже грустно. Это была его игра, и он хотел оставить это только между ним и Демори. А теперь это достояние едва не двадцати человек. Ну, кроме Эммы, разве что. Они бы трахались посреди тоннеля, а она бы просто прошла мимо в поисках бутылки, в которой ещё оставалось что-то, крепче воды. Удивительная девушка. - Элиотт, хватит! Одна и та же пластинка каждый день! Лука поднял голову, поворачиваясь на звук. Похоже, привлек он только его одного, потому что остальные так и остались сидеть на своих местах или заниматься своим делом, никаким образом не обращая внимания на чьи-то возмущения. А они были не чьими-то, а вполне имели источник. Им оказалась девушка. На вид ровесница Элиотта, может года на два старше. Красивая. И как он умудрился не заметить её раньше? Она вышла из палатки Демори, набрасывая на голое тело теплую кофту. Лука даже успел заметить, что её лифчик был синего цвета. На душе вдруг стало адски паршиво. А что он хотел? Элиотт ему венчание в шестьдесят лет в церкви с внуками не обещал. Да что за чушь? Элиотт ему вообще ничего не обещал. Всего один рисунок, и Лука уже вообразил себе, будто между ними что-то есть. Не узнал ещё даже ничего, а уже давай планы мстительного соблазнения строить. Да уж, не имеет значения. апокалипсис это или нет. Семнадцать лет есть семнадцать лет. Ну что ж, Элиотт. Молодец. Снова уделал. 0:2.

***

Оказывается, нельзя пускать за продуктами, где имеется бухло, человека с разбитым сердцем. Ну, как разбитым. Поцарапанным, максимум. Но всё равно было обидно. Лука чувствовал себя полным дураком. Словно перед лицом помахали конфетой, а потом при тебе же её и съели. Так вот Элиотт был конфетой, которую прям у него на глазах сожрала эта Люсиль. Ещё и имя паскудное, словно она ему не девушка, а бабка. Ладно, может Лука и понимал Элиотта, всё таки глаза у него были на своих местах. Но легче от этого становилось. Как и от половины бутылки...а что это вообще было? Лука завалился в раскладной рыбацкий стульчик и повертел бутылкой перед глазами, чтобы увидеть, что он хоть в себя заливает. Оказалось, это был джин. Он его раньше точно не пробовал. На языке перекатывался приятный привкус можжевельника и пряностей. Словно ему снова было десять и он совал в рот всё, что ему попадалось на глаза на марокканском рынке. Мама только легонько била по рукам, но ничего поделать не могла. Этот любопытный французский нос сам находил всё самое пахучее и вкусное. - Не помешаю? Лука не успел ответить, как рядом на мешок набитый синтепоном уселся Элиотт. Час от часу не легче. - У нас тут не пьют. Это, - он ткнул пальцем в бутылку, - Используют для дезинфекции. Если вдруг кто поранится, или ещё что… - А вы теперь тут не одни, - чуть заплетающимся языком ответил Лука. Пьяным он не был, но его всё же немного повело. И явно не в ту сторону. - Я как бы и сам не трезвенник, но что-то мне подсказывает, что для тебя это многовато. - Решил в папочки заделаться? - усмехнулся Лука, бросив взгляд на Демори. Чуть задержался. Охуенный. Какой же он был блять красивый. - Ага. Посол доброй воли. Лука искренне хотел сделать вид, словно до Элиотта ему не было совершенно никакого дела. Ни до того, как он выхватил бутылку из рук. Ни до того, как его губы обтянули её горлышко. Ни до того, как он поморщился и улыбнулся. Ни до чего из этого ему правда не было никакого дела, но он, от чего-то, смотрел. Не удержался и беззастенчиво пялился на Демори, едва ещё только губы не облизывая. Луке иногда приходилось ловить себя на мысли о том, что Элиотт слишком хороший. Таких, как он ему действительно ещё не приходилось встречать. И уж точно не в том мире, в котором они жили прямо сейчас. Элиотт был до ужаса сопереживающим и эмпатичным. Он чувствовал чужую боль, как свою. Лука пропустил похороны той самой девочки, из-за того, что провалялся без сознания. Наверное, даже лучше. Её звали Ана. И Элиотт заметно храбрился все эти два дня, это было видно. Улыбнуться можно, не прилагая никаких усилий. Но глаза...они у Демори лгать не умели. По пару раз на день были на мокром месте и в такие моменты Луке хотелось ослепнуть. Сразу вспоминались все эти старые цитатки из интернета о том, что у самых веселых людей самая сломленная душа. А может так оно и было? - Спасибо, - вдруг заговорил Элиотт, и Лука понял, что несколько выпал из реальности. Почти на пол бутылки, которую уже кончал Демори. - За что? - Что не стал вести себя, как урод. Знаешь сколько людей приходили сюда, желая забрать всё себе? Наша группа была гораздо больше два месяца назад. Не все способны прийти и просто...помочь. Помните о том, что Лука хотел ослепнуть? Теперь он хотел оглохнуть, а потом и сдохнуть. Разом. - Я… - врать Лука умел, и умел хорошо, но собственными словами сейчас хотелось подавиться, - Я не знаю, что мне сказать, Элиотт. Это ведь наш долг сейчас, разве нет? Помогать. - Ага, - Элиотт усмехнулся, покосившись на Луку снизу-вверх. Его мешок был ниже стульчика Луки, и, похоже, это был первый раз, когда Лука казался выше. Вдруг стало совсем по-дурацки приятно, - Вы нам, а мы - вам. Это что ещё за приглашение? Пьяному мозгу Луки показалось, что Элиотт подмигнул. Выглядело...божественно красиво. Хотя, стоп. Никакого Бога там и в помине не было. Элиотт сейчас был похож на дьявола во плоти. Хороший? Добрый? Забудьте. В эту секунду Лука был уверен, что Элиотт может задушить, и дважды не подумать. Только спустя пару секунд он понял, что ему нихера не показалось. Как? Нуу, когда к вам тянутся, не поднимаясь с колен, это как-то наводит на определенные мысли. Продовольство, это конечно хорошо, но и от такой благодарности глупо отказываться. - Я же не настолько пьян, чтобы мне это казалось? - тихо спросил Лука, словно его мог услышать кто-то ещё. Но нет. На улице стояла ночь, и все давно разбрелись по своим палаткам. Элиотт оказался между его разведенных ног рекордно быстро. Лука даже не заметил. - Твоя девушка…. - Лука выдохнул эти слова, словно ещё мог что-то изменить. Прикусил щеку изнутри. И вот нахера спрашивается? Будто так против… - Хочешь сейчас поговорить о моей девушке? Лука всё ещё был искренне уверен, что Демори очень хороший и добрый парень. Но его глаза, его губы, его руки… Эти руки были везде. Он чувствовал их всем своим телом. Сначала вверх от лодыжки к колену, потом от колена к бедру. Плавно, точно вел кистью по холсту. Забрался под футболку, и Лука напрягся в ожидании того, что будет холодно. Нихера. Его догадки подтвердились. Элиотт был горячим, будто его только что из печки вытянули. Когда кончики пальцев коснулись сосков, Луке пришлось вцепиться зубами в собственную ладонь, чтобы не издать ни звука. Чертов Элиотт не брал то, что хотел сразу. Он изводил. Какой же гондон! Демори придвинулся ещё ближе и теперь его живот был прижат прямиком к ширинке Луки. Пьяное, совершенно не возбужденное тело в эту секунду разогналось от отметки один до ста всего за пару секунд. И тот момент, когда Луке показалось, что руки Элиотта вытворили уже всё, что могли, он пустил в ход губы. Такие же горячие, как он сам. Чуть пересохшие, все в ранках и трещинках. Нижняя губа была рассечена в двух местах сразу и Лука поспешил провести по ним языком. Прикусил. Элиотт зашипел и положил ладонь Луке на пах, чуть надавливая. И вот тут вырубился свет. По губе стекла капля крови и Лука поспешил её слизать. Мозг понимал, что это уже какое-то извращение, но металлический привкус чужой крови на языке уже гнался впереди паровоза. У здравого смысла не было шансов. Уже никаких. Они продолжили у Луке в палатке. Буквально катались по старым простыням, отодвинув продырявленный матрас куда-то в сторону. Он только мешал. Лука может и был самым неопытным девственником в мире, но медлительность Элиотта доводила его до сумасшествия. Хорошего сумасшествия. Может Демори не умел управляться с оружием, зато своим языком он орудовал, как повидавшая не одну трассу блядь. И орудовал он им медленно. Словно сученок знал о плане Луки и мстил. Потому что сейчас Лука сам был готов отдать ему всё, что тот попросит. Хоть девственность. Вообще без проблем. Ещё и приплатит сверху. Лука уплывал на дно, и у него было абсолютно стойкое желание утонуть. Задохнуться, сделать что угодно, чтобы эта пытка наконец закончилась. А может правда...знает? Может это давно не его игра? - И всё же, - Лука поймал ладонями лицо Элиотта, которое сейчас было на уровне его живота. Футболка давно валялась там же, где и матрас. Где-то прям под ним, - Почему ты это делаешь? - Нууу, - весь взлохмаченный, Демори нехотя поднял глаза на Луку. Словно его оторвали от чего-то очень интересного, - Тебе повезло, что ты вырубился позавчера. И он посмотрел так, что вопросов больше не осталось. Понял - принял. Даже если Элиотт разводит его, как лоха - Лука готов был проходить в дураках всю жизнь. Лука : Элиотт. 0:3.