Любовь во время чумы

Лука проснулся от того, что ему было трудно дышать. Словно кто-то давил ему на грудь, как во всех тех ужастиках, когда на тебе ночью сидит какая-то тварь. Открыв глаза он с облегчением обнаружил, что это была не тварь. Всего лишь Элиотт, который спал, положив голову ему на грудь. Демори обнимал его за талию, прижав к себе. Лука почувствовал себя плюшевым мишкой, который вынужден всю свою жизнь провести в кровати маленькой девочки. Однажды она подрастет, а он всё ещё будет лежать там, потому что без него она больше не может спать. Лалльман хотел было спихнуть его, но тот вдруг засопел и у Луки в груди словно разлился тот самый сахарный сироп, из которого должны были получится леденцы для него. Он никогда не умел заботиться о ком-то. Даже хомяк, подаренный родителями на десятилетие незамедлительно покинул этот грешный мир, просто потому, что Лука поставил открытую клетку на подоконнике. Кузен после того трагического случая шутил, что хомяк совершил суицид, лишь бы не жить с вредным Лукой. И Лука его не осуждал. Даже понимал. Так вот эта внезапная щемящая нежность по отношению к, практически незнакомому тебе парню…она напугала Луку. Ему казалось, что он не может даже пошевелиться. Десятки мыслей обрушились на него в одно мгновение. И на своем пьедестале стояла одна, главная. Рассказать обо всем Элиотту. Рассказать, а потом упаковать свои манатки и навсегда уйти. Не заслуживал Элиотт такого и всё тут. Как бы Лука себя не убеждал, но доброте Демори проигрывала даже абсолютно сучья натура Луки. Он может поступить так с кем угодно, да хоть убить, если понадобиться. Не в первый раз ведь. Найдут, будто мест больше в Париже нет. Но у этих людей...у Элиотта, они не возьмут ни крошки. - Доброе утро. Слава богу. Радио “Совесть” выключилось так же резко, как и включилось. Лука опустил глаза и встретился с сонным взглядом Элиотта. Его глаза были еле-еле открыты, и парень не мог понять, как даже такие, они могут быть настолько красивыми. Как он может быть таким красивым, ещё даже толком не проснувшись. - Привет, - получилось так же хрипловато, как и у Элиотта. Лука может и проснулся раньше, но с голосом всё ещё не мог совладать. Да и не то, чтобы это было прям самым важным, когда на тебе лежит такой парень, как Элиотт Демори. Твой, блять, первый парень! Он вдруг снова украдкой взглянул на Элиотта. Горячая волна покатилась по всему телу, начиная затылком и заканчивая пальцами на ногах. Под веками тут же вспыхнула сегодняшняя ночь. Прошло всего пару часов, а Луке казалось, словно это было когда-то в прошлой жизни. И не первый раз, а сотый, как минимум. По крайней мере, судя по тому, что вытворял с ним Элиотт именно так оно и было. У него так точно. Он, секунда в секунду, помнил, каким твердым был собственный член во рту Элиотта. Каким расслабленным было тело под его губами. Как горела кожа под его руками. Каждое прикосновение Элиотта вызывало у Луки точно мгновенную реакцию, словно всё его тело было сплошной эрогенной зоной. Ни одна девушка не делала с ним того, что сегодня делал Элиотт Демори. Что-то, глубоко внутри подсказывало, что ни у одной бы не получилось. И уже не получится. - О чем задумался? Ладони Элиотта забрались под тряпку, что служила одеялом и поползли вниз, к животу. Лука готов был поклясться, что он может разобрать то, что сейчас “чертил” Элиотт своими пальцами на его коже. - По...полярис? - Ага. Полярная звезда, - Элиотт всё ещё продолжал свои незатейливые действия, согревая грудь Луки теплым дыханием, - Самая яркая, самая известная. Её ещё называют путеводной. Знаешь, почему? Лука лишь отрицательно кивнул. Курса астрономии в школе он так и не дождался. - Она всегда указывает на север, где бы ты не был. Утром, днем, вечером, ночью...она всегда на одном и том же месте, чтобы указать дорогу домой. - Разговоры о звездах по утрам? Если бы я знал, что ты такой пиздец романтик - ни за что бы не сунул свой член тебе в рот. - Дорогой, если бы ты знал, что я такой пиздец романтик, ты бы в первый день, даже без сознания сам стянул бы с себя штаны. Туше. Что уж тут скрывать. Элиотт заговорил только спустя минуты две. Если бы он не продолжал оглаживать бока и живот Луки, тот бы подумал, что Демори успел обратно уснуть. - До всего этого...я рисовал один проект. Он так и назывался, полярис. Мы с другом даже собирали на него деньги онлайн. Он был об одном парне и… - Девушке? - Может быть, - Лука почувствовал, как Элиотт улыбнулся, - Я никогда не расскажу этого. Может девушка, может парень, а может...единорог. Это не имеет значения. Они живут по разные стороны одного тоннеля. Этого самого, посреди которого мы сейчас лежим. И они не могут встретиться, потому что боятся миров друг друга. Поэтому встречаются только у входа. Только там они могут видеться. - Они однажды будут вместе? От одной мысли о том, что ты любишь человека, с которым не можешь быть у Луки всё внутри заныло. - Я не знаю. Как художник я хочу верить, что однажды им хватит смелости. Любовь...она ведь не для трусов. Но в жизни всё сложнее. В жизни нами всеми управляет страх. Идет с нами рука об руку. И вот результат… Любовь...она ведь не для трусов.

***

- Мы уходим сегодня ночью. - Какого…? - Базиль, который вгрызался в яблоко, словно то перебило всю его семью, промахнулся и укусил себя за губу. - Лу, ты рехнулся? Успел охмурить своего хахаля, и всё, деру? У нас были другие планы! Ян говорил так “тихо”, что этого шифровщика пришлось оттянуть в сторону, подальше от посторонних ушей. - Не было у нас никакого плана, Ян. Тебе напомнить, как ты сам хотел уйти в начале? Тебе ж Демори так в душу запал, что едва слезу не пустил, так упрашивал уехать. Всё? Уже успел надоесть? Лука даже не заметил, что ухватился пальцами за воротник кожаной куртки Яна. Понял, что сделал, только когда тот уже сдавил ему запястье. Класс, Лука. Нашел, на ком отыгрываться. - Да это ты у нас что-то проникся. Хорошо парень сработал, раз ты так резво задницу подставил. Хотелось врезать. Заехать лучшему другу прямо по челюсти, чтобы все зубы в разные стороны разлетелись. Но было тут, как минимум, два “но”. Лука явно проигрывал Яну в весовой категории, и его запястья всё ещё были в его руках. Он так и застыл, даже не пытаясь вырваться. Слова Яна ударили по затылку, будто он его камнем приложил. Он был прав. Лука так быстро проиграл Элиотту, что не остановился даже на минуту, чтобы подумать. - Мы убираемся отсюда сегодня ночью. Либо я делаю это один, либо мы делаем это вместе. Не делай вид, будто ты всё ещё не решил, что выберешь.

***

- ...ну вот, и если ты выбираешь графит, то на скользкой бумаге это несусветная херь получится. Они лежали так уже час, снова в палатке Луки. На улице пошел дождь и под предлогом “всё равно нечего делать”, Лука утащил Демори к себе. Его голова лежала у Элиотта на животе и он очень бегло слушал лекцию по истории искусства. Все его мысли были направлены на слова Яна. А если точнее, то на одни конкретные. “...раз ты так резво задницу подставил”. И самое обидное, что не подставил ведь! Сегодня ночью они оба здорово надрались. Да так, что в список первых сексуальных утех вписался только минет. И он был потрясающим, просто таки лучшим в жизни Луки. Ему было даже страшно спрашивать, где Элиотт такому научился. Да и неприлично это как-то. Но теперь Луке хотелось чего-то большего. Хотелось и Элиотту сделать приятно. Хотелось уже таки подставить ту чертову задницу! Чтобы хоть не трепались попусту. - Я хочу тебя... - Я как-то начал так рисовать… Их слова встретились на полпути. И в эту секунду показалось, что остался только вакуум. Такой давящей была эта тишина. Лука ставил восемьдесят к двадцати, что его пошлют даже не нахер. А туда, куда просилась его девственная задница. Но Элиотт был не так предсказуем. И потому прекрасен. Секунда - и его голова уже не лежала на Элиотте. Лука упал башкой на подушку, опуская глаза вниз. А там открывалась просто библейская, блять, картина. Элиотт прошелся дорожкой поцелуев от шеи и до самого пояса на джинсах. В тишине было слышно, как звякнула пряжка ремня. Дернул на себя, развернул на живот и спустил штаны с бельем до самых колен. Лука ахнул и выгнулся навстречу. Если ему так хорошо уже сейчас, то что будет потом? О, дорогой, ты даже представить себе не можешь. Элиотт тоже поспешил остаться без одежды. Прям совсем. Лука не видел, но чувствовал. Полутвердый член коснулся его бедра, и Лалльман увидел как Элиотт уперся руками в матрас по обе стороны от его головы. -тТвою мать… Элиотт мазнул языком где-то за ухом Луки. Этим же языком прочертил влажную дорожку от шеи и вниз, вдоль по пояснице. Луке казалось, что ещё секунда и он начнет дрожать всем телом. У него и раньше был секс, но то, что он чувствовал сейчас не было похоже ни на что, что он чувствовал прежде. Он был уверен, что может пальцами прочертить, как возбуждение горячей волной бежит вниз живота. Это было что-то совершенно новое, и ещё никогда в своей жизни он не был так взволнован, как сейчас. Его собирался прямо сейчас трахнуть парень его мечты. Стоп, Лука. Фу! Что за мысли такие? А впрочем, в следующую секунду в его голове не осталось ни одной мысли вообще. Он почувствовал, как чужие ладони коснулись его ягодиц, и их развели в стороны. Палец Элиотта плавно двигался от ложбинки вниз, и вдруг, без предупреждения, надавил на промежность. Лука вцепился руками в подушку, и туда же упал лицом. Никто не должен был их услышать. - Я бы так хотел тебя слышать, Лу, - шепнул Элиотт на ухо Луке, чуть прикусив за мочку. Ох, ты не помогаешь, Демори. - Как бы я не хотел нагнуть тебя прямо сейчас, нам нужно будет что-то, вроде смазки, малыш. Есть что-то на примете? У Луки хватило воли лишь махнуть рукой в сторону рюкзака. Там лежала новая, запечатанная контекс. - Вау, - Лука услышал, как отлетела крышка. И его мозги. Напрочь, - Готовился, значит? Луке хотелось сказать что-то о презервативе, который выпал сегодня из его джинсов, но тут его входа коснулось что-то холодное. А затыкать ты умеешь, говнюк! Поэтому он лишь выдохнул, расставляя ноги чуть шире. Наверняка сейчас выглядел, как шлюха. Нет, как блядь. Не меньше. Палец проник в него на фалангу. Потом глубже. Для Луки ощущения были не новыми. И пусть те моменты, когда он делал это сам с собой, он проклинал. Но сейчас, благословлял каждую секунду, проведенную наедине с собой и своей задницей. Элиотт приставил уже второй палец, и осторожно толкнулся внутрь. Да, благословлял. Иначе сейчас бы верещал, как девка. Спустя пару минут упорной и глубокой работой руками, Элиотт таки решил сжалиться. Хотя, судя по ощущениям, этот сучок снова мстил. Член Элиотта внутри чувствовался просто ахуенно. Словно только там он и должен быть. Лука пытался двигаться навстречу, но одним движением руки, перехватив его под животом, Элиотт остановил это безобразие. - Ещё раз дернешься, и я кончу раньше, чем ты успеешь понять, что всё началось. Успеешь понять? Да Лука тут так понимал, что вся тыльная сторона его ладони давно была в следах от зубов! Элиотт вжимал его в матрас всем своим весом. В какой-то момент Луке показалось, что он ребрами может пересчитать сейчас каждую пружинку. Демори осторожничал, конечно, по понятным причинам. Но через минуту это так заебало, что Лука не выдержал. - Я там не стеклянный, Элиотт. Хочу тебя всего. Полностью. Или у меня тут сейчас крыша поедет. - Это хорошо. Знаешь, говорят мертвые полоумных не трогают. Они не вкусные. - Фу, закрой рот! Нашел место. - Ты сам напросился. - Видимо не на то я напросился… Вот это Лука сказал уже зря. Элиотт вошел в него на всю длину, и вот тут Лука сполна осознал значение слов “звездочки перед глазами”. У него не то, что звездочки, у него солнечная система перед глазами плясала. Все планеты взялись за ручки и вели хоровод. Под мелодию из какого-то тиктоника. И время для Луки перестало существовать.

***

- Я твой первый? Лука лежал на боку, прикрыв глаза. Казалось, что его тело сейчас не было способно функционировать от слова совсем. Он прислушался. Ливень закончился, и сейчас до них доносился лишь тихий шум вполне себе спокойного дождя. - А ты разве не понял? - Ну, не знаю, - Элиотт коснулся губами скулы Луки, устроившись у него под боком. Следующим он поцеловал его плечо, - Ты очень хорошо принимал меня. - Значит, у тебя есть повод гордиться собой. Они молчали пару минут, прежде, чем Элиотт осмелился спросить. - Что-то не так? Ты сам не свой с того дня, как мы вернулись с де Берси. И что тут ответишь? Что нам нужны были твои запасы, поэтому я сначала решил обокрасть тебя, потом придумал манипулировать тобой, потом из-за меня погибла маленькая девочка, а потом я в тебя влюбился. Вот так пиздец история! Прямо бери, да сериал снимай! И всё за три дня. Ну просто все рейтинги порвет. - Ты и я...это просто в новинку для меня. Как бы я там тебя не принимал, - Лука усмехнулся, - А ты первый. Горло вдруг сдавило спазмом. Хотелось разреветься. От невысказанных слов. От чувств, которые раздирали грудную клетку. Они её ломали, словно хотели вырваться наружу, а Лука вцепился в них когтями, и из последних сил заталкивал обратно. От того, каким он был. От того, как всё получилось. Хотелось выть от мысли, что уже ничего нельзя было изменить. Либо Лука уезжает, и дает Элиотту шанс найти человека, который будет в сотни раз лучше. Либо остается и чувство вины съест его заживо. Ян был прав. Он больше не мог спокойно спать по ночам. И уже не сможет. - И всего-то? - Элиотт поднял голову и широко улыбнулся, - Лу...это нормально. Особенно в твоем возрасте. Если ты, только, не жалеешь, что этот первый - я. Лука смотрел на него и тоже улыбался. Если это и последний час, то они должны улыбаться. Он вдруг вспомнил то, о чем думал, когда они занимались любовью. - Ты - парень моей мечты. Да я...я даже боялся мечтать о таком, как ты. - Таком, как я? - от смущения у Элиотта покраснели кончики ушей. И это было самое прелестное, что Луке приходилось видеть. Он смотрел и пытался запомнить каждый миг. И не получалось. Лука не мог насмотреться. - Другом. Не таком, как я. А впрочем.... Это не могло продолжаться дольше, чем уже продолжалось. Он вдоволь натерпелся. С этим нужно было заканчивать, как с пластырем - отдирать резко и сразу. - Давай выбираться отсюда, - Лука улыбнулся ещё шире, оставляя на кончике носа Элиотта поцелуй, - Мы с парнями хотели съездить в город. Хочу посмотреть, как там у мертвых дела. Может найдем чего. Не вечно же нам в тоннеле торчать. - Без тебя, до самого вечера? Вдох и выдох, Лу. Просто дыши. - Ты за делами и моргнуть не успеешь.

***

Двенадцатый округ Парижа оставался далеко позади. Лука смотрел в окно, сжимая в руке сложенный пополам лист бумаги и изредка вслушиваясь в слова песни, которую Ян поставил в проигрывателе. Что-то о том, что они больше не разговаривают и их любовь была лишь игрой. Помниться, ты тоже затеял игру три дня назад, Лулу. Наверное, при правильном раскладе, ты даже мог её выиграть. Но, ты был прав... “Думаю, мы уже никогда об этом не узнаем”.