Я, симбионт

Я стоял перед дверцей кабинки душа, готовый ее толкнуть и выйти. Я не вытерся, и капельки воды стекали по коже, впитываясь в ткань трусов. Брифы промокли, но не сплошь, а как-то пятнами, полосами, и торчащий, прыгающий от желания член растягивал их, выпирая далеко вперед, как парус. Я волновался и от волнения едва мог двигаться. Я вдруг осознал, что задуманное, – это не шутки, не фантазии, не игры ума. Это происходит на самом деле! Прямо здесь и прямо сейчас! Сердце колотилось. Перед глазами появился туман. В голове ухало. Во рту от волнения пересохло, и мне пришлось сглотнуть… Но я все-таки нашел в себе силы толкнуть дверцу и сделать шаг наружу. Первое, что бросилось в глаза, – это как расширились при виде меня зрачки Олега. Он стоял, склонившись над сваленными на скамье вещами, и теперь медленно выпрямился, ошарашенно глядя на меня. Он был в одних трусах, и я отчетливо видел, как он судорожно вздохнул, как напрягся его живот, как прыгнул его выпирающий ткань член. Олег смотрел на меня, смотрел, не отрываясь, а я стоял в дверях кабинки и не двигался, обалдевший от собственной смелости. – Эй, Данила! – крикнул кто-то из задержавшихся в раздевалке. – Ты что, про полотенце забыл? Я вздрогнул. Я так увлекся, что не подумал о других! А здесь было аж трое наших! И они все видели! – Во Данила дает! – рассмеялся тот же парень. – Полотенца в своих руках не заметил! Грянул дружный хохот. Я в ужасе попятился обратно в кабинку и поспешно захлопнул дверцу. Они все видели! Все, что происходило между мной и Олегом! Там, снаружи, раздавалась какая-то возня, слышались ничего не значащие разговоры, но возмущенных, сердитых криков не было. Неужели они ничего не поняли? Загремел топот ног, и все стихло. Ушли? Я выглянул из кабинки. В раздевалке стоял лишь Олег. Все там же, в той же позе. Будто всю эту стремную минуту продолжал смотреть на закрывшуюся за мной дверцу. Я сделал шаг к нему. Волнение путало мысли. Я помнил, что должен имитировать сексуальные фантазии Олега, но никак не мог сосредоточиться. Что там с положением ног? Должны быть плотно сжаты? А руки? Я не помнил. А глаза? Кажется, опущены вниз? – Ты весь мокрый, – пробормотал Олег. Я вздрогнул и несмело взглянул на него. Да, я весь мокрый. Как в твоих фантазиях. Олег не двигался. Стоял и смотрел на меня. Я заставил себя сделать шаг. И еще. Волнение скручивалось узлом в животе, хотелось сбежать. Сердце колотилось все сильнее. К горлу подступил пульсирующий ком. Я так нервничал, что не понимал, где я и что делаю. Это было так похоже на первые разы лишения девственности, которые я пережил и пережила в разных телах! Знакомая, но уже слегка призабытая буря эмоций захлестывала меня с головой, и я тонул в ней, терялся, растворялся! Олег не сводил с меня глаз. Грудь его часто вздымалась. Он то и дело сглатывал. Я сделал еще шаг и в растерянности остановился. На этом мой план заканчивался. Здесь Олег должен был на меня наброситься, но он стоял, не шевелясь, – напряженный, взволнованный, но неподвижный. Чего же он ждет? Неужели непонятно, что я ему себя предлагаю? Отдаюсь! Прямо сейчас! Все, о чем он мечтал много месяцев, происходит прямо здесь и сейчас! Наяву! И что ему мешает? Опять комплексы про любовь между мужчинами? Или я испугал его? Или невероятность ситуации его парализовала? Мы оба тяжело дышали и старательно отводили в сторону глаза. И тут во мне опять поднялись сомнения. Что я делаю! Это же не мое тело! Как живой, настоящий Даня воспримет завтра все то, что я сейчас вытворяю! Я невольно стрельнул глазами в сторону выхода. – Даня… – в ушах гудело, но голос Олега я расслышал. Голос был хриплым и совершенно растерянным. Он заставил меня поднять глаза. И у меня перехватило дыхание. Олег в этот момент был таким… Нет, «красивый» - не то слово, он и так красивый. И «притягательный» – тоже не то, притяжение от него исходило постоянно. Сейчас он был… Нет, не знаю, как это описать. Но устоять было невозможно. Я порывисто сделал шаг к нему. Олег рефлекторно отшатнулся. Отшатнулся! Дернулся назад и прижался спиной к стене! Я понимал, что это сработал рефлекс, движение неосознанное, но будь я настоящим Даней, после этого бы сбежал. При том напряжении, в котором я находился, при всех сомнениях, меня обуревавших, при непонятной неподвижности Олега, этого было бы достаточно, чтобы бежать куда глаза глядят, неделями прятаться от всех, считать, что жизнь кончена. Я ведь предложил Олегу себя, а он… Он отшатнулся! Спасало ситуацию только то, что позавчера я был Олегом. Лишь позавчера! Я знал, очень хорошо знал, как сильно он любит Даню. И как сильно хочет. И я не сбежал. Наоборот, преодолевая себя, сделал еще один шаг вперед. В широко открытых глазах Олега что-то мелькнуло. Грудь его заходила ходуном. Кожа пошла красными пятнами. Мы все так же старательно смотрели куда-то в сторону. Я чувствовал его дыхание. Чувствовал тепло его тела. Что с ним? Чего ему не хватает? То он был готов на глазах у других меня за задницу хватать, то теперь стоит истуканом… Мы оба молчали. В тишине пустой раздевалки было слышно только наше частое дыхание. И падение редких капель из плохо закрученного крана в душе. Олег сглотнул. Я, будто это был какой-то сигнал, подался вперед. Еще немного. Чуть-чуть. И наши тела соприкоснулись. В тот же миг меня пронзило острейшее ощущение удовольствия, пронзило, словно меня ударили стилетом, наслаждение вонзилось в член и пошло сладостными волнами по телу. Это было так внезапно, так неожиданно, что отшатнулся уже я. Олег тоже дернулся – наверняка ощутил то же самое, но ему некуда было отступать, он и так прижимался спиной к стене. По телу разливалось, постепенно затихая, сильное удовольствие. Я в растерянности посмотрел вниз. Между нашими животами был довольно большой зазор. А вот ниже его почти не было, ниже вздувались парусами, почти касаясь друг друга, трусы. Когда я подался вперед, наши тела соприкоснулись этими выступающими частями, тем, что торчало. Мы соприкоснулись членами. Слегка. Белая ткань моих мокрых брифов коснулась красной ткани боксеров Олега. И это легкое касание и вызвало тот удар пронизывающего удовольствия… Я стоял, чувствуя, как прыгает мой член. Прикосновение было таким легким, а ощущение — таким сильным! Ничего себе! Я уже специально пододвинулся к Олегу – слегка, чуть-чуть. Совершенно отчетливо ощутил, как наши члены соприкоснулись. И вновь тело пронзило то же самое острое, сладостное ощущение! У меня перехватило дыхание. Член запрыгал. И запрыгал член Олега. И они, дергаясь, то и дело стали соприкасаться. Снова и снова. На самом излете, едва-едва, но это вызывало все новые и новые волны удовольствия. Лицо у Олега было ошарашенное. Я попытался повторить это движение снова. Едва наши вздыбленные трусы притронулись друг к другу, тело прострелило наслаждение. Не такое яркое, но не менее сильное. Наши члены опять запрыгали, на мгновение соприкасаясь. Я невольно шевельнул тазом, чуть-чуть, на миллиметры. Мой член скользнул по члену Олега снизу вверх. Едва-едва, легонько, невесомо, будто поддел снизу. Тело окатила волна удовольствия, столь же мощного и прекрасного. Я едва не задохнулся. И тут… Тут наконец свершилось! Олег схватил меня, сильно, будто раздавить хотел. Ни вырваться, ни пошевелиться. Прижал мои руки в туловищу, развернул и впечатал спиной в холодную шершавую стену. Резко, одним ударом. И тем же движением навалился на меня. Столь же резко и сильно. Наши коленки стукнулись, члены вдавились друг в друга. Я вскрикнул – и от неожиданности, и от испуга, и от боли. Спина будет вся в царапинах… И тут же позабыл об этом… Наконец-то! Наконец-то Олег решился! На колени давили колени Олега, и я невольно раздвинул ноги. Таз парня будто провалился, вжавшись в мой еще сильнее. Я практически повис с разведенными бедрами в воздухе… И совершенно потерял голову. Так здорово было ощущать всем телом тело Олега! Голое тело! Трусы не в счет… Так здорово было оказаться зажатым! Здорово не иметь возможности ни дернуться, ни вдохнуть! Здорово чувствовать себя распластанным под ним! И здорово понимать, что все, последний барьер рухнул, мы с Олегом наконец сделали последний шаг! Пришло удовольствие. Другое, не такое, как до сих пор. Новое. Менее яркое, менее острое, но какое-то основательное, всеохватывающее. То, что член с такой силой пережимал другой член, было болезненным, но едва Олег двинул бедрами, будто пытаясь раздавить наши члены окончательно, те соскользнули друг с друга и легли, зажатые животами, рядом, параллельно. Болезненность исчезла. Наслаждение усилилось. Оно продолжало расти, расти стремительно, безостановочно, мощно. Я понял, к чему идет, но думать, хочу ли я этого, хочу ли этого вот так, не было ни времени, ни сил. Собственно, не было даже желания думать. Олег держал меня в объятиях, вжимал меня в стену, и я растерял все мысли. Олег сделал новое движение, наваливаясь с новой силой. Будто, не раздавив сразу, теперь хотел все-таки додавить. Вжался изо всех сил. Так недолго и таз с ребрами мне переломать! А Олег тут же вжался снова. И вдруг дернулся, застонал, пришпилил меня на весу к стене и застыл. Я отчетливо ощутил, как по его члену прокатилась волна сокращений. И тут же новая, сильнее. И новая. Внизу живота, там, где горели два твердых, как камень, члена, стало мокро. Олег кончает! Мы стояли неподвижно – я, прижатый к стене, фактически висящий в воздухе, ошеломленный, растерянный, не знающий, что делать, и он, давящий на меня всем телом. Потом Олег вздохнул и стал легонько двигаться. Его бедра совершали несильные волнообразные движения, будто он… Это были трахательные движения! Через трусы, кончая, он вжимал в меня бедра теми самыми характерными движениями! Его член с прокатывающимися по нему волнами сокращений вновь и вновь втискивался в мой живот. А значит, мой член втискивался в его. Я осознал, что во мне тоже растет удовольствие, усиливается, становится острым, пронзительным. И тут наслаждение сжало меня, стало невыносимым, почти болезненным… Сокращения покатились по члену, сперма мощным выстрелом выплеснулась внутрь многострадальных брифов. Я кончал, колотясь всем телом о тело Олега, повисая в его руках, едва ли не сбивая его с ног. Наверное, я стонал. Или даже кричал. Было так хорошо, так невыносимо хорошо, так сладостно, что я совсем потерял ощущение реальности! Оргазм поглотил меня. Я ничего не видел и не слышал. Зажатые между животами, наши пенисы дергались рядом, и это было невероятное, сумасшедшее ощущение!

***

Олег прижимал меня к стене всем телом, но давление ослабло, и я съехал немного вниз, твердо встав на пол. Мы тяжело дышали. Наши руки и ноги дрожали от пережитого напряжения. В трусах – потоп. Одуряюще сильно пахло спермой. На животе и бедрах чувствовалась медленно ползущая вниз влага. Было щекотно, и я невольно переступил. Взгляд Олега был уже осмысленным. И этот взгляд упирался мне прямо в глаза. – Даня… Голос звучал хрипло, тихо, неуверенно. Парень разомкнул объятия. Опустил руки, освобождая меня из тисков. Слегка отодвинулся. Теперь я мог бы выскользнуть из-под него. Если бы хотел. – Я… – пробормотал Олег. – Даня… Ты… Я стоял перед ним, пряча взгляд, не зная, что говорить и что делать. Я был счастлив. И в то же время напуган. А еще мне было стыдно. – Даня… Я несмело поднял глаза. Мне правда было стыдно. Олег выглядел совершенно растерянным. – Можно я поцелую тебя? – шепотом спросил Олег. Я нервно вздохнул. Вот так вопрос! Я закрыл глаза и слегка подался вперед. Руки Олега мягко легли мне на плечи. Я замер в ожидании. Сердце вновь заколотилось… В следующее мгновение я почувствовал губами мягкое прикосновение его губ…

***

И тут случилось невероятное. Я, не веря себе, расширил сознание до невозможности, больше, чем когда-либо. Здесь был кто-то еще. Кто-то такой же, как я. Я его чувствовал. Оказывается, у меня могут быть собственные ощущения, отдельные от ощущений хозяев… Тот, второй, не прикоснулся ко мне, потому что нам нечем прикасаться. Он ничего не сказал, потому что нам нечем говорить. Но он был там. Там же, где я. А я был там, где был он. Мы чувствовали друг друга… Я ощутил его удивление – такое же, как у меня. Его неверие – как у меня. Радость – как у меня… Так я не один! Существует по крайней мере еще один такой же! Так вот почему я был сегодня столь решителен! Я, сидящий в Дане, как-то почувствовал того, другого, сидящего в Олеге! Мы не могли поговорить, не могли задать друг другу вопросы, не могли получить ответы. Мы чувствовали лишь отблеск наших эмоций. В них преобладала радость. Она вытесняла все остальное, становилась все ярче и красочней. А потом невероятное, немыслимое случилось снова. Я почувствовал, что от нас, от меня и от того, другого, отпочковался третий. Он заполнил собой все пространство, но ощущался при этом каким-то маленьким. И каким-то пустым, лишенным эмоций, чистым, как чистый лист бумаги. Еще через мгновение он исчез. Совсем. Бесследно. Я вдруг понял, что это мы – я и тот, второй, – только что создали третьего! И этот третий унесся куда-то… Сразу нахлынуло новое понимание – третий уже в роддоме, живет в теле новорожденного младенца… Я почувствовал собственное тепло, адресованное тому, третьему. И тепло второго, тоже адресованное третьему… Тут, без всякой паузы, мое восприятие эмоций второго стало тускнеть, гаснуть. Я с ужасом понял, что то же самое происходит с моими эмоциями для него – они отделяются от второго, становятся ему недоступны… Второй оставался в том же пространстве. Но это было все, что я теперь ощущал. И он, наверное, так же стал ощущать меня – отдельно, лишь как данность. Я попытался все вернуть, но ничего не получилось. Неужели одно мгновение общения – это все, на что такие, как я, могут рассчитывать? Олег разомкнул поцелуй. Ощущение второго исчезло окончательно. Олег посмотрел Дане в глаза. И в следующее мгновение решительно сжал его торс руками, пригнулся и снова впился в губы – сильнее, смелее, откровеннее. Второй снова проявился, но лишь фактом своего существования, ощущений его эмоций не возникло. Когда губы Олега и Дани разомкнулись, второй снова исчез. Губы – это проводник для таких, как мы? Пока губы соприкасаются, мы можем друг друга чувствовать? Или просто так совпало? Может, мы со вторым почувствовали бы друг друга и при поцелуях не только губ, но и тела? Или во время секса? Или если бы ребята вытирали друг другу слезы? Или прижались носами? Я прижался носом к носу Олега. Ощущения второго не возникло, но прижиматься к Олегу вот так вот было приятно… – Послушай… – сказал Олег. Он обхватил руками мою голову и отставил ее немного назад, чтобы видеть мое лицо. Его пальцы зарылись в мои волосы, я это почувствовал, это тоже было приятно. – Слушай, я давно хотел тебе сказать… Я… В общем… Даня, я тебя… – Подожди! – прохрипел я. В горле стоял комок. — Завтра? Давай завтра? Все завтра? Слова, которые хотел сказать Олег, должен услышать Даня, а не я. И ответить на них должен Даня. Ответить то, что он сам посчитает нужным. И сделать или не сделать следующий шаг должен тоже он сам. Это его жизнь. А я лишь паразит. Пассажир. Шар в хаотичной бильярдной игре. Симбионт. На лице Олега отразилась растерянность. Да нет же, дурачок! Моя просьба подождать ничего не значит! Совсем ничего! Просто ты должен разговаривать не со мной! — Дай мне собраться с мыслями! — пробормотал я. — Не торопи! Все – завтра, ладно? Вообще все! Я обвил руками шею Олега, заглянул ему в глаза и поцеловал. И вновь почувствовал второго…