Демон Полянии

После обеда Волк решил отправиться в одну из больниц Дреговска. Он ехал в просторной машине рядом со своим дядькой - Боголюбом, и одним из молчаливых охранников - Зайцем. Это было очень смешно. Волк и Заяц спокойно находились рядом с друг другом. Но они не были виноваты в том, что родители их так назвали. Приходилось терпеть. В больнице их не пустили даже на порог. Во двор вышел степенный, убеленными сединами врач и емко, почти вежливо сказал: - Вы с ума сошли? Что мы будем делать, если вы заразитесь? Болезнь серьезна. Высокозаразна и особо опасна. Судя по рубцам на коже это... Врач внезапно прервался, словно отряхивался от неприятной мысли, и покачал головой. - В общем, вам здесь делать нечего, - надавил он, - Эта задача лежит на плечах медиков. Только новости о том, что Князь заболел, нам и не хватает. Врач ушел, а Волк остался, рассеянно ероша волосы. Как поступить? Мать сказала - иди и проведай больных. Но внутрь его не пускали. Сказали - заразится. И что тогда делать? Волк колебался. Вроде как бездействовать он не должен был. Но чем он мог помочь больным? В сфере медицины он был полным профаном. Впрочем, Волк и в других отраслях глубокими знаниями не блистал. Внезапно он заметил на одной из скамей пожилую женщину с покрасневшими глазами. Волк оживился. Точно! Наверное, это родственница одного из больных. Если Волк не может помочь заразившимся, то хотя бы успокоит их родных. Волк присел рядом с женщиной, которая, не отрываясь, смотрела на окна больницы. Увидев рядом с собой Волка, она вздрогнула и подскочила. - Княже! - воскликнула бедная женщина и чуть поклонилась. Волк замер. Он вдруг понял, что абсолютно не знает, что в таких ситуациях говорить. Это было так в его характере - сначала сделать, а потом не ведать, как поступить дальше. - Что у вас произошло? Из семьи кто-то заболел? - наконец, собрался с мыслями Волк. Женщина тяжело вздохнула, почти всхлипнула. - Муж мой подхватил где-то заразу проклятую! - губы женщины задрожали, - Не пускают к нему! Даже попрощаться не могу. Сказали, что уже несколько дней в реанимации... Совсем плох! Уж сам, говорят, не дышит. И в сыпи, будто в пузырях демонских! Волк совсем растерялся. Он никогда не мог понять, что говорить в подобной ситуации. Успокоить? Но как? Если человек умирает? Сказать - держитесь? Мы с вами? Но на какой черт эти фразы? Чем поможет знание, что какой-то левый мужик, пусть и Князь, рядом? От нервов Волк выпалил первое, что пришло в голову: - Ну... Это... Оклемается, наверное. После того, как он сказал эту фразу, мгновенно захотелось ударить себя. Но обратно забрать слова было невозможно. Женщина очень неодобрительно на него посмотрела и ничего не произнесла в ответ. Они посидели вместе еще немного, а потом она ушла. Волку захотелось треснуть себя сильнее. Покрасневший и расстроенный, он сел обратно в машину. Съездил, называется, поддержать народ! Идиот распоследний! Когда Волк зашел в свое поместье, он нервно огляделся (не хотел встретить мать и отчитываться перед ней) и, словно вор, прошмыгнул в свою спальню. В груди кипели сотни разных эмоций. И все они были негативными. От досады на себя и от собственной тупости хотелось выть. Чтобы как-то выплеснуть свои чувства, Волк ударил кулаком несчастный косяк, разбив до крови костяшки пальцев. Не помогло. На душе стало только гаже. Психанув, Волк подбежал к основательному, старинному комоду и выдвинул один из его ящиков. От резкого движения последний упал на пол, и разноцветные снимки разлетелись в противоположные стороны. Чертыхнувшись себе под нос, Волк, стараясь не пачкать вырезки из газет кровью, принялся их трепетно собирать. Он завис на одной из фотографий. На ней Энки Син с каменным выражением на лице смахивал со своего балахона грязь. Волк помнил этот случай. Из толпы кто-то бросил в воеводу тухлое яйцо. Энки Син почти никак не отреагировал на это действие. Но, говорят, человек, кинувший в воеводу яйцо, на следующий день заболел чесоткой. Может, и слухи то были, но Волк им верил. Энки Син не выглядел человеком, который легко прощал. К воеводе, вообще, ужасно относились, но он ни разу не вышел из себя, ни разу никому не причинил явную боль. Даже если он мстил, то мстил продуманно. Сохранял свою голову холодной. Весь негатив с него сползал, словно краска с плакатов во время ливня. Волк, если честно, восхищался его мужеством и силой воли. Дверь вдруг скрипнула, и Волк вздрогнул, пытаясь подгрести чужие снимки под себя. Но на пороге застыла не мать, а Боголюб Богуслав. Дядька был спокоен - он никак не выразил свое недовольство тем, что обнаружил своего воспитанника за весьма странным занятием. - Ох, опять вы все развалили, Княже, - устало покачал головой Боголюб, - Сколько я вам говорил - медленнее и осторожнее! Куда вы все время торопитесь? Как я с вами маленьким намучился, вы не представляете! Вы только и делали, что по комнатам бегали и в стены врезались! И хоть бы один раз вас боль остановила! Давайте, хоть помогу вам. Соберем, скорее, фотографии благородного мужа*. Волк перевел дыхание. Дядька не осудил его и не спросил, зачем он хранит снимки Энки Сина. Впрочем, Волк и не ждал, что Боголюб предаст его. Вместе они принялись складывать вырезки из газет в аккуратные и ровные стопки. - Боголюб, - тихонько позвал Волк, когда фотографии были помещены обратно в ящик, - Ты недавно был в стольном граде. Ты видел Энки Сина? Он такой же, как и на экране? Сам Волк был в Древлянске, разумеется, но давно. Энки Сина тогда в Полянии еще не было. - Видел, - спокойно кивнул дядька, - Но издалека. Я птица невысокого полета. Кто я и кто он? Так что я заметил только, как воевода мимо меня черным вихрем промчался. Хуже вас этот ваш Энки Син, право слово. Как молния быстр. Не такой степенный, как в телевизоре. Но, может, случилось тогда что... Больше-то я его и не видел. Волк с сожалением выдохнул. Слишком мало информации. Но подоставать дядьку уточняющими вопросами он не успел. В комнату заглянул Вышеслав, испуганно сверкнув голубыми глазами. - Волк, - тихо и звонко окликнул его брат, - Тебя по телефону просят. Что-то важное. Волк мгновенно вылетел из спальни и бросился к стационарному телефону на первом этаже. Звонок действительно оказался важным. Его беспокоил один из бояр Древлянска. У Волка залегла складка между бровей, как только он услышал первые слова. Спустя минут десять не очень приятного разговора и нервного накручивания пружинистого провода на запястье, Волк, наконец, бросил трубку. Ужасно. Волк устало привалился к побеленной стене. Из кухни вышла мама. Она холодно, почти презрительно посмотрела на него. - Это ты сообщила, что у нас неопознанная болезнь, и положение ухудшается? - невнятно пробормотал Волк, - К нам же специалист из Древлянска должен был приехать! Мы его ждали со дня на день! - Конечно я! - уверенно фыркнула мать, - Положение ухудшается. Люди болеют, а тебе и дела нет! Мне пришлось вмешаться, потому что ТЫ не смог разобраться! - Но почему ты это сделала в обход меня?! - расстроенно вскричал Волк, - Почему ты не посоветовалась со мной?! Мать поджала губы, выражая свое отношение к тому, что он повысил на нее голос. Она молча развернулась и ушла обратно на кухню. Волк уныло опустил голову. Он посмотрел на трубку, как на ядовитую змею. Его вызывали в срочном порядке в стольный град со всеми бумагами касательно болезни. Наверное, мать была права. Он был самым никчемным Князем в Полянии. * Под словом "муж" здесь имеется в виду "зажиточный и знатный свободный человек"