Демон Полянии

Бумажка оказалась запиской. Развернув ее, Волк увидел достаточно ровный и крупный почерк. На листке старательно было выведено: — Волчонок, появились новые улики! Срочно ступай на капище! Мы еще можем поймать преступника! Ты хотел помочь? Вот твой шанс! Встретимся там! Энки Волк не сомневался ни на секунду, что это написал воевода. Хоть Волк и не знал почерк Энки, только он называл его таким ласковым прозвищем. Да и при посторонних воевода никогда так к нему не обращался… Волк бросил взгляд в сторону ворот. Боголюб стоял к нему спиной и продолжал беседовать с Зайцем. На него они внимания не обращали. Ну, тогда Волк не будет их беспокоить! Он посмотрел вдаль. Капище отсюда было хорошо видно. Оно располагалось прямо на кромке леса. На краю поселения. Совсем близко. Волк бодро и радостно устремился в ту сторону. Ему очень хотелось помочь Энки… Показать, что он полезен и чего-то стоит. Капище представляло собой компактную поляну. Деревья были срублены специально для исправления культа. Но сейчас ни одного волхва Волк здесь не увидел. Капище огородили громоздкими бревнами, но оставили свободное пространство для выхода. В него Волк и нырнул. От травы веяло холодом, а по его ногам стелился туман. Волка передернуло. Он не любил такие места. Особенно, когда на них не было людей. Здесь должны находиться волхвы, а не он. Чувствовалось тут какое-то скопление нечеловеческой силы, хоть кудесники и не были Колдунами… Волк устремил свой взгляд вперед. В центре поляны стояла огромная деревянная фигура Перуна. Ее окружали другие идолы, но они не были такими большими. Все-таки верховный бог Полянии — Перун. Защитник земли, покровитель Князя и дружины… Перуна Волк узнал сразу. Не потому, что он был самым громоздким и внушительным, а потому, что только у него мог быть такой суровый вид и такой пронзительный взгляд. Волк мог похвалить мастеров. Глаза были словно настоящими. Да и шлем на боге и щит в его руках вырезали на славу… Волк, обогнув кострище — участок выжженной земли, медленно подошел к идолу и прикоснулся кончиками пальцев к деревянной поверхности, чуть поклонившись. Перуну следовало отдать почтение. Дерево казалось теплым… Волк прикрыл глаза и моментально вздрогнул, закричав. Его кто-то крепко и цепко схватил за руку! Боги, если это Энки… Если это Энки, то он его побьет, честное слово! Достал пугать! Но это был не Энки. Перед Волком стояла очень красивая девушка с белоснежными распущенными волосами и большими зелеными глазами. Одета она была в длинную льняную рубаху. Первая мысль у Волка была — бежать! Что он и сделал. Не то чтобы Волк боялся красивых женщин… Да кого он обманывает?! Конечно, боялся! Потому что перед ним была типичная Ведьма! Красивая, без косы и зеленоглазая! Не то чтобы Волк плохо относился к Колдунам, но на минуточку! Тут совсем недавно мужика магией убили! А Волк — тоже мужик! Не серийный ли маньяк поселился в Горево?! Далеко убежать Волку Ведьма не дала. Она вцепилась в его руку мертвой хваткой и изо всех сил тянула на себя. Даже на задницу села, чтобы Волка остановить! Магию, как ни странно, она не использовала. Волк волок эту несчастную Колдунью, словно на буксире! Он раздосадовано зарычал и попытался сделать резкий рывок. Но у него не вышло! Волк запнулся о подвернувшийся под ногу камень и упал на землю. Ведьма вцепилась в его лодыжку. В Волке боролись два существа. Один — благовоспитанный мужчина, который твердил — женщин бить нельзя! Второй — пятилетний пацан, который истошно вопил — пни ее в рожу хорошенько! Продолжая вырываться и мучаясь сомнениями, Волк внезапно понял, что Колдунья что-то нервно шепчет. Проклинает?! Волк прислушался. — Пожалуйста, пожалуйста! — молила Ведьма, — Я не хочу умирать! Да, я убила эту тварь! Но он надругался надо мной! Пожалуйста, пожалуйста! Скажи воеводе, чтобы не убивал! Я отсижу! Я признаюсь! Только пусть пощадит! Чего? Она — убийца? Но Волку она вредить не хочет, потому что убийство было актом мести? Ведьма продолжала бормотать: — Пожалуйста! Пожалуйста! Не хочу умирать! Волк поднял руку, чтобы остановить поток ее слов, но не успел ничего сказать. Ведьма внезапно взмыла в воздух, держась за горло и хрипя. Глаза ее страшно выпучились… Волк резко повернул голову. По влажной траве к ним черной тенью шел Энки Син. И выглядел он самой смертью со своим перекошенным от ярости лицом и сверкающими глазами… — Волк, — рыкнул он, — У меня очень непонятный и мелкий косой почерк. Запомни это. Но не в этом дело. Ты — идиот. Энки бросил на него острый, как бритва, взгляд, и Волк понял — вскоре ему не поздоровится… Воевода ему за тупость задницу надерет! И совсем не в сексуальном плане… Энки внимательно посмотрел на Ведьму, которая болталась в воздухе, задыхаясь. Пару секунд он глядел на нее с нечитаемым выражением на лице, а потом Колдунья рухнула на землю, надсадно кашляя. Живая, но с поблескивающими наручниками на запястьях… — Ты убила человека, — медленно, но твердо произнес Энки, — И ты понесешь наказание. Но убивать тебя я не собираюсь. Тебя можно понять… Он совершил ужасное деяние. Воевода подошел к Колдунье и подал ей руку, чтобы она поднялась. Волк знал, что оказать помощь попавшей в беду женщине, пусть она и преступница, — долг каждого мужчины. Но то, как Ведьма прижималась к Энки, ему не понравилось. Совсем не понравилось… Если бы Волк был более внимателен, то он бы заметил, что лицо Энки закаменело, а в его очах вспыхнул нехороший и злой огонь. Но ревность застлала ему глаза, и Волк ничего не увидел…