Демон Полянии

- Вот уж никогда бы не подумал, что Доброжир насильником окажется! - покачал головой староста Тихон, отправляя очередной пельмень в рот, - Такой порядочный человек с виду был! Вежливый, отзывчивый... Семьянин! - Люди часто не те, кем кажутся, - тихо буркнул себе под нос Энки. Они сидели за столом и обедали. По времени, скорее, ужинали. Они задержались. Им пришлось разбираться с местным отделом по борьбе с Колдунами. Ну, как сказать "отделом"... Он состоял всего лишь из одного здорового детины лет тридцати, который страшно обрадовался, что они поймали Ведьму вместо него. Кстати, о Ведьме... Она сидела за столом по левую руку от Энки и спокойно жрала. Правда, на запястьях у нее болтались цепи, но пространство для маневров у нее имелось. Они должны были отвезти Колдунью в Дреговск, чтобы там ее судили. Тюрьм для Ведьм в Горево не водилось... Звали преступницу Беляна, и она была той самой единственной зарегистрированной Колдуньей в селении. - Как вспомню его руки на мне, - вздрогнула вдруг Ведьма, всхлипывая, - Так... Энки поднял руку в черной перчатке, останавливая ее. - Довольно, - едва слышно шепнул он, - Все позади. - Спасибо! - Колдунья посмотрела на воеводу так горячо, что теперь передернуло Волка, - Спасибо! Вы спасли мне жизнь! Вы... - Не стоит, - мягко перебил ее Энки, - Я не спас вам жизнь. Я всего лишь поступил по закону. Но Беляна его будто не слышала. Она продолжала рассыпаться в комплиментах, почти влюбленно взирая на воеводу. Волк, сидящий по правую руку от Энки, яростно воткнул вилку в пельмень. Рррр! Гадина! Ну, почему она была такой красивой? Почему Энки сейчас с ней разговаривает, а с ним - нет? Почему от воеводы словно веет холодом? С каждой секундой Волку становилось все хуже и хуже. Он готов был ринуться в бой! И вырвать этой дурехе все космы! Умом Волк понимал, что Ведьма ни в чем не была виновата. Но сердце - не разум. Им невозможно руководить. Волк прислушался к разговору, пытаясь успокоиться. Зря. - Уважаемый воевода, - щебетала Беляна, тупо хлопая глазами, - Не передадите ли вы мне майонез? Мне цепь взять его не позволяет... Энки спокойно потянулся к банке. Ну, нет! Это уж слишком! А вдруг их руки встретятся, когда воевода будет этот чертов майонез ей всовывать? - Я сам передам! - злобно рыкнул Волк. Энки, успевший подцепить банку пальцами, посмотрел на него, как на дурака. - Волк, я ее уже взял. Она была прямо передо мной, - почти по слогами произнес воевода, будто разговаривая со слабоумным. - Нет, передам я! - упорно не сдавался Волк и выхватил банку из рук Энки. Очень поспешно. И очень резко. Майонез выскользнул из его пальцев. Банка опрокинулась. Прямо на Волка. Вся его рубашка вместе с пиджаком оказалась заляпана белыми каплями. Ткань противно прилипла к груди. Майонез оказался жирным. - Пойду переоденусь, - с каменным лицом выдохнул в полной тишине Волк, внутри умирая от стыда, - Я быстро. Из столовой он выбежал так, что пятки сверкали. Хотелось плакать. Снова. Если бы Волк был псом, то сейчас бы выл и поджимал хвост. Ему следовало показать себя с лучшей стороны, чтобы дать понять Энки, что никакие красавицы ему не нужны. Но он опять опозорился! Волк залетел в спальню и прижался к стене, тяжело дыша. В первую очередь нужно было успокоиться. Не вышло. Скрипнула дверь, и в комнату заглянул Энки. - Я думаю, что тебе сначала стоило сходить к колодцу, чтобы вымыться, - равнодушно проговорил воевода, - Переодевание здесь не поможет. Ты липкий. - А тебе стоило меньше смотреть на посторонних баб! - рявкнул Волк, почти рыча. Сейчас он как никогда оправдывал свое имя. Хотелось без лишнего лая впиться в чье-нибудь горло и просто вгрызаться в плоть. В плоть одной блондинистой, мерзкой... - Волк, что происходит? - вскинул брови Энки, скрестив руки на груди и привалившись к косяку. Иллюзия спала с него, и он стал непереносимо прекрасным. Волк разозлился еще пуще. С таким у него шансов не было. - Чего ты ко мне приперся?! - раненой собакой взвыл Волк, - Шел бы ты к своей... К своей... К своей бедняжке! Она прекрасна даже в наручниках, а я... Я - дурное ничтожество, перепачканное майонезом! - Волк, я не очень разбираюсь в людях... Я говорил, - перебил его Энки, - Но ты... Ты ревнуешь, что ли? Серьезно? Все силы моментально покинули Волка. Он пошатнулся. Ноги стали совершенно ватными... - А что мне еще остается? - почти взмолился Волк, - Ты мне нравишься. Сильно нравишься! Я не совсем дурак и понимаю свои чувства. Но ты - не мой. А вокруг столько красивых людей, которые лучше меня, и я.. - Лучше тебя?! - возмутился Энки, - Лучше? Да она человека убила, Волк! Да, я бы тоже убил. Но я никогда не считал себя хорошим! А ты... Ты на самом деле... - Ты хороший! - взвыл Волк, - Ты самый лучший! Самый идеальный мужчина! Смелый, умный, сильный, справедливый, красивый и жесткий! Несгибаемый и твердый! Я восхищаюсь тобой до безумия! Всегда так было! У меня внутри все сжимается, когда вижу тебя! Мне непереносимо думать, что ты достанешься кому-то другому! Не мне! А мне ты не достанешься! Потому что я - тупое и бесполезное жирное нечто! Энки схватил Волка за грудки и прижал его к стене. Так сильно, что затылок моментально обожгло болью. - Что... - начал лепетать Волк, но не договорил. В стену рядом с его головой прилетел кулак Энки. По цветастым обоям пошла трещина. - Ты злишься на меня, да? - сглотнул Волк, шмыгнув носом. - Нет, я злюсь на себя, - покачал головой Энки, - Я обещал себе не делать этого. Я обещал. Но перед тобой я слаб... Энки оборвал себя на середине речи и в следующий миг впился своими губами в рот Волка. Это был далеко не детский чмок. Энки набросился на него с такой жадностью, что ноги Волка подкосились. Если бы воевода не обхватил руками его талию, он бы рухнул... Потому что Энки творил что-то невообразимое! Он не целовал Волка, а просто пил его - до крови кусал губы, а потом зализывал ранки и мучил его язык своим. Волк стоял ни жив, ни мертв, наслаждаясь и пытаясь отвечать... Но сил не было. Хотелось просто раствориться в объятиях воеводы и замереть так навечно. Но счастье продлилось недолго. Энки оторвался от Волка и, тяжело дыша, прошептал ему в губы: - Идеальность - понятие относительное, Волчонок. Я - идеальный для тебя, а ты - для меня. С твоими мягкими бочками, нежным животиком, эстетически приятной задницей, шелковистыми волосами, глазами цвета летнего неба Бабили... И, конечно, с твоей детской непосредственностью! Я обожаю твою глупость, Волк! Как я без нее раньше жил - не знаю. Потому что все мое мужское естество хочет одного - заботиться о тебе. Волк смотрел на Энки, раскрыв рот. Неужели... Неужели он тоже нравился Энки?! Правда? Волк не верил... Это было слишком прекрасно для реальной жизни! Уточнить не получилось - дверь в спальню медленно и осторожно приоткрылась. - О, я опять помешал? - робко почесал затылок Боголюб, - Просто хотел сказать, что мы решили немного отдохнуть перед дорогой. Послеобеденный сон никто не отменял, так что через часика два-три поедем домой... Ой, достопочтенный воевода, что это у вас с лицом? Вы будто... - У вас просто галлюцинации! - спокойно возразил Энки и махнул рукой. Дверь моментально захлопнулась, оставляя Боголюба в коридоре. - Ну, что, поспим, Волчонок? - Энки нетерпеливо облизывал губы.