Папка безымянных эмоций

Теплые лучи майского солнца, нежной пеленой покрывали гладкую смуглую кожу. Изгиб талии горел теплым песчаным барханом, пустынным склоном он бархатисто сиял, переливался, нежась в струях жаркого света. Каждая родинка этого изящного тела попадая под лучи зажигалась яркой звездой, а вместе они выстраивали дорожки созвездий вдоль позвоночника. Было в ней что-то нетронутое, по уютному трепетное, что напиминало мне летние, знойные, долгие прогулки, по цветущему, распускающемуся, саду за которым так по матерински ухаживала наша экономка, или слишком поздние ужины на веранде под старой пахучей ивой , наполненные жизнью, такое разной что не успеваешь вникать в суть в очередной раз возникшего спора тетушек, яро горланивших что лучше подавать лимонный десерт с мятным чаем, а не домашнем лимонадном, ведь так лучше чувствуется вкус, и без повода выходившего в дискуссию с дядей о новом странном этюде что недавно поставила моя до жути экспрессивная сестрица, пытаясь выразить все свои подростковые мысли в свойственном ей стиле искусства, или с ребячьими вылазками в полуразваленный погреб русских соседей, в котором каждый август многоэтажными башенками, стоял закрученный в банки с пестрыми крышками урожай клубники, которую старая леди «Л» переваривала с сахаром,попутно рассказывая матери рецепты национальной кухни, затем разливала по баночкам и сеньор «М» прилагая не малые усилия перетаскивал их в сырое подвальное помещение в задней части их коттеджного дворика, эти запасы мы с братом и дворовыми детьми беспардонно разворовывали словно шайка мародёров (естественно в разумных пределах). Голос ее был сравним с пением дивной, пестрой, яркоклювой птички что вечно залетала к нам на террасу в безнадёжных поисках остатков еды, что единожды по неосторожности, а может и в какой-то степени из-за лени, родители позабыли прибрать, и в каждый такой раз она срывалась с места при любом, даже самом тихом моём движение, и испарялась словно причудившиеся видения в кронах стоящей в дали яблони, но заметив что я замер в томящем желание посмотреть на нее поближе, она словно почуяв мое нетерпение, благосклонно спускалась на пару веток пониже чтоб я вдоволь мог ей налюбоваться. Смех. Ее смех, по детски наивный, такой нежный и звонкий, возникающий от самых пустяковых мелочей, отдающий блеском в ясных глазах заставлял все внутри меня, трепетать и лепетать словно ребенка в чувстве невероятного восторга, разливаясь сладким мёдом по внутренностям, зарождая где-то под сердцем теплый комок искрящегося счастья. Этот смех был настолько добрый и чистый что его можно было вполне ощутить жаркой волной обволакивающей всего тебя, что к его доброте можно прикоснутся кончиками пальцев пропуская через себя тоненький электрический импульс.