Папка безымянных эмоций

«Любое спокойствие временно»- пополнение в жизненных девизах, запись в дневнике принципов, словно табу выцарапанное на красной покорёженной табличке, и это фраза лихорадочной пульсацией вбивалась в стенки черепной коробки, отдавая колющей болью в висках и тонкой россыпью мурашек расплывалась по спине вдоль позвоночника. Намертво приклеиваясь, пуская острые полые корни она прорывалась, перекапывая мозг, оплетая его корневой системой вливая в глаза ядовитые слезы, обжигающие белки которые покрылись алой сеткой воспалившихся сосудов. Хочется закрыть глаза, и рассыпаться пыльным туманом, растворяясь в знойном, от ощутимого напряжения, воздухе. Словно ты маленький ребенок, искренне верующий в то что если крепко до жжения зажмурить глаза, и прикрыть их ладошками, ты в туже секунду станешь невидимым и неосязаемым для других. Прятки без выигрыша, без победителя, ну по крайней мере им будешь не ты, и не сейчас, пока напротив глаза с бурлящей яростью выжигают на твоем теле истекающие кровью волдыри не оставляя живого места. Стыд ледяной водой поднимается с пяток для макушки пуская волну озноба до кончиков пальцев заставляющей поёжится, но в области лица он раскалялся я обжигающей смолой, разжигал «погребальный» костер на щеках. Мысли стайкой хрустальных острокрылых птичек носились в воспаленной голове задевая остриём перьев стенки пуская струйки крови из нарывающих ран. А здравомыслие подбитой канарейкой пряталось в жестяной клетке подыхая от смога и пыли, под всем этим мятежным ураганом стыда и отчаяния. Холодные, словно у мертвеца руки с такой силой сжимали тонкие запястья что белели сходя по цвету на кости, вжимая хрупкое тело словно тряпичную куклу в стену, в глазах кипела злость, клубящимся красным паром она заволокла зрачки,и это пугало больше всего,напряжение было столь сильным и явно ощутимым что в 10 сантиметрах между их лицами можно повесить топор. Разгоряченное в гневе дыхание обжигало шею, лицо, заставляя волосы подрагивать на выдохе, а тело ежиться в диком страхе подгибающем ноги, но кисти «Д» только сильней вдавливало лопатки в холодную, сырую плитку с тонкими полосками грибка в стыках, не давая выскользнуть на пол безвольной статуэткой.