Любовь это...

      Телепортившись в отель, на девушку налетела её подруга. Обнимая и целуя в щёчку, она спросила: — Почему так долго? Я скучала… — Я тоже… — сказав это, она обняла её в ответ, вдыхая запах волос воительницы.       Аластор, видя это, почувствовал невыносимую боль в сердце и стал слегка задыхаться, будто в лёгких кто-то налил воду с осколками, он быстро направился в свою комнату, а девушки даже не обратили никакого внимания на это. Зайдя в комнату, он начал громко кашлять. Ему сейчас было слишком больно, он конечно предполагал, что она возможно его не любит, но одно дело предполагать, а не видеть собственными глазами, как она обнимает другую и смотрит на неё влюблёнными глазами…а не на тебя… Он кашлял долго, болезненно, пока вскоре из его рта не вышел красивый белый, но по краям золотистый лепестки розы с кровью. Когда он их увидел, то понял как эти лепестки похожи на неё, которая дорога его прогнившему сердцу.

Тем временем у Чарли с Вегги

— Кстати, а что вы там делали, м? — спросила Вегги, лежа головой на коленках Чарли. — Да, ничего особенного… Но когда меня начали смешивать с грязью, то он заступился за меня и теперь от нас отстанут надолго… — говорила она, гладя белоснежные волосы девушки. — Он заступился? Да, чтоб это радио на ножках и заступился?! Ты серьезно?! — прислонившись, и, смотря прямо в глаза, спросила Вегги с серьёзным видом. — Да, я и сама была в шоке…но почему-то мне кажется, что с ним что-то не так… — тревожно сказала блондинка. — Ты про его состояние… Если честно, то ты права… Сегодня я извинилась за посуду, а он вместо всяких подкалываний и упрёках про забывчивость и т.д., просто взял и сказал, что не сердиться и смеясь ушёл по лестнице вниз… — сказала воительница, сев нормально на диван, и задумалась. — Может я так на него влияю? — немного подумав, сказала Принцесса. — Хахахахахахах…ты ещё скажи, что он любит тебя! — сквозь смех сказала белобрысая, её очень смешили раздумия любимой.       Но потом они услышали очень громкий, рваный кашель. Весь персонал пошёл на источник звука и они оказались напротив двери Радио-Демона. Тем временем кашель начал стихать, и слышны были лишь болезненные стоны. Чарли, неуверенно постучав в дверь, спросила: — Аластор, всё в порядке? — в её голосе чувствовалось тревога, переживания и растерянность.       Аластор очень долго приходил в себя. Ноги еле держали, улыбка, как назло, отказалась появляться на его сером лице, глаза стали ещё красные от слёз и, уставший, болезненный взгляд, который в полной мере мог передать любому всю боль и подавленность обладателя этих кровавых очей. Он хотел сказать принцессе, что с ним всё в порядке и волноваться не о чем, но вместо нормального манящего, а местами даже завораживающего голоса, из его уст вышел лишь тихий еле слышный шёпот, который никто так и не услышал.       Ведь блондинка начала ещё стучать и требовать чтобы тот ей срочно открыл дверь. Тогда радиоприемник призвал свой микрофон и шепнул ему что-то, но трость так и ничего не поняла, но краем глаза она заметила лепестки с кровью и чуть тише чтобы не услышали, те кто за дверью, спросил: — Господин, эта кровь ваша? — на что олень безшумно вздохнул и, настрочив записку, показал её микрофону. «Как видишь сегодня много чего произошло, но не об этом суть… Эта кровь моя…и кажется я чем-то заболел, но не суть… Можешь спародировать моим голосом и сказать им следующее: Всё хорошо, ничего страшного…просто я слегка приболел…»       Микрофон сразу же проговорил, что надо, но демоны за дверью вряд ли захотели уйти сразу, ведь чувствовали слишком очевидную фальш в «его» словах. И только спустя несколько вопросов они всё-таки ушли. Но лишь одна Чарли себе место не находит, она очень сильно переживает за него.       Аластор достал книгу по всем болезням Ада, правда, найдя ответ… не очень сильно обрадовался. Его плечи уже давно массировала тень, чтобы хоть, как то снять напряжение и усталость, накопившуюся за весь день, микрофон изучающе и волнующе смотрел на господина. — Господин Аластор, Вы что-то нашли? — спросил своим механическим голосом микрофон, увидя опечаленный взгляд радиоведущего, который больше не искал ответы в книге — Ханахаки… — прошептал олень. — Что такое Ханахаки? — Это болезнь от безответной любви, тот кто болеет этой болезнью кашляет лепестками с кровью, а после бутонами…его тело постепенно будет покрываться цветами, пока не умрёт. — сказал Аластор, опустив голову вниз. — А лечение есть, господин? — спросила трость, явно переживая за своего хозяина. — Да, есть…либо добиться взаимной любви или влюбиться в другую…но это невозможно… Она любит Вегги… А я не смогу найти ту, что заставит биться моё сердце чаще…чем она… — грустно сказал красноволосый. — Господин, может хотя бы попытайтесь? — Нет…не смогу… — сказав это, он уснул.       Микрофон исчез как и тень.

***

      Аластор проснулся посреди ночи и направился на кухню чтобы попить воды, но его встретила спящая на столе принцесса.       Увидя её, у него начался повторный приступ кашля, поэтому он выбежал из кухни и на ватных ногах дошёл до ванной комнаты. Из его рта вышли не лепестки, а целый бутон, окрашенный его кровью. Он понимал, что умирает, видя её, но уйти не мог, обещав помогать ей с отелем, ведь он демон, который всегда держит своё слово. Он вернулся на кухню и переместил Шарлотту в её комнату, а после направился на барную стойку, где Хаск уже был в нетрезвом состоянии, но зато всегда рассуждал здраво. — Хаск, мой лучший друг! — радостно сказал Ал. — Чего тебе надо опять, сукин сын? — недовольно спросил бармен, даже не смотря на оленя. — Скажи есть какой-нибудь алкоголь, который может снять боль, которая медленно убивает тебя изнутри? — всё также улыбаясь спросил красноволосый.       Хаск замер и посмотрел в недоумении на Радио-Демона. — Ты серьезно? — Абсолютно, мой кошачий друг! — Что же у тебя случилось на этот раз? — спросил крылатый кот со всей серьезностью. — Ха… Это тебя никак не касается. Есть сигарета? — Есть… — неуверенно сказал бармен, протягивая демону пачку сигарет с зажигалкой. — Благодарю, мой друг! И кажется ты скоро избавишься от этой нудной работы бармена, которая тебя порядком достала… — закурив, сказал Ал. — В смысле перестану? Ты наконец-то свалишь из этого придурочного отеля, который больше похож на дурдом? — на это олень отрицательно помотал головой. — Нет, Хаск… Произойдёт куда интереснее событие, чем просто мой уход… — сказал он, глядя на виски со льдом, который поставил бармен. — Слушай, что с тобой вообще происходит? Это конечно не моё дело, но всё же разве мы не друзья, которые должны делится своими переживаниями и невзгодами, счастьем и радостью? — сказал Хаск, отпивая бутылку с бухлом. — Ты прав… Но… — Скажи, что у тебя на душе, может чем-то и помогу. — Эх… Я влюбился, Хаск… — краснея сказал Ал. — Да, ладно! Это не шутка?! То есть ты серьезно? — чуть не засмеявшись спросил кот, но не засмеялся, увидя как тот больше не улыбался. — Да… — его уши уже были опущены вниз, а голос источал печаль. — Так кто эта несчастная? — Принцесса… — вымолвил Ал, а после, пригубив бокал.       В этот момент бармен подавился спиртным, но Ал постучал его по спине и тот перестал кашлять. — Как? — спросил крылатый оленя. — Смешно, правда?.. Я-серийный, бесчувственный убийца влюбился в прекрасную, безгрешную принцессу… — сказав это, по его щекам пошли слёзы, а улыбка ушла в небытие.