Фальшь стали

       - И свитер возьми, - Перона протягивает вещь подруге. – И вон тот тоже. Я еще сейчас пару платьев тебе принесу.       - Да я это все не увезу! – ее собеседница пытается закрыть чемодан, но тот не желает поддаваться. – И так увожу в два раза больше, чем привезла. А мне, плюс ко всему, надо взять те штуки от вейвера. Как их? А, да, ракуши, вроде!       - И что? – розововолосая топает ногой, недовольно хмурясь. – А вдруг твой отец на зимнем острове? Или наоборот на летнем? А вдруг там дожди? Или там будет какой-то важный праздник? А тебе нечего надеть!       - Без разницы, - Шайла, отставив бесплодные попытки, подтягивает к себе второй чемодан и начинает складывать закинутые в него вещи. – Мне бы хоть самое необходимое впихнуть.       - Просто, что надоедаю, - глубоко вдохнув, Перона садится на край кровати. – Просто я хочу помочь, но не знаю, как. Не знаю, что тебе может понадобиться в пути и по прибытии.       - О, ты такая милая, - аловолосая, оторвавшись от сборов, подходит к подруге, чтобы обнять. – Спасибо.       - И тебе спасибо, - Принцессе Призраков совсем не хочется прощаться.       А еще она знает, что стоит ей только попросить и Шайла согласится взять ее с собой. Но покидать Курогайну не хочется еще сильнее. И Перона лишь просит не забывать ее, писать письма и хоть иногда навещать ее здесь.       - Ты замучаешься писать ответы, - улыбается аловолосая, жмурясь, чтобы не заплакать. Около месяца заняло восстановление после болезни, и, казалось бы, этого времени достаточно, чтобы принять и подготовиться морально. Но все равно на душе скребут кошки.       - Я буду скучать, - розововолосая крепче стискивает подругу в объятиях.       - Я тоже буду скучать, милая. Очень скучать.       Снег хрустит под ногами. У Шайлы совсем не от холода трясутся колени. Михоук ободряюще хлопает ее по спине, но это мало помогает. Девушку обуревают волнение и неловкость. Она ловит на себе несколько взглядов: некоторые члены команды ее не знают, в лучшем случае только слышали о ней. Она рассматривает лица людей, которых по мере продвижения по острову становится все больше, вспоминая известные по листовкам имена. Но кого-то так и не удается вспомнить. Затем вздох. Вообще-то, ей нет сейчас дела до новичков команды, ведь позже их, если будет необходимо, представят друг другу. Весь этот интерес – сплошной самообман, способ отвлечься, чтобы не думать, не волноваться.       Отца она узнает издалека – красную макушку сложно не заметить, когда вокруг снег. Мужчина в черном плаще мечется из стороны в сторону среди товарищей. Словно что-то случилось. Только вот его друзья – наконец-то хорошо знакомые лица – посмеиваются над ним. Затем один из них обращает внимание на приближающихся Михоука и Шайлу и локтем толкает лысого приятеля. Тому явно не приходится угадывать, на что ему намекнули, и жестом словно кого-то отсылает. На секунду задумавшись, девушка нервно сглатывает: отослана наверняка была та обезьяна - Монстар. Глубоко вдохнув в попытке овладеть собой и унять страх перед животным, она поднимает глаза на отца, встречаясь с ним взглядом. Лицо его выражает растерянность, над чем, видимо, и смеются находящиеся рядом мужчины. Шанкс несомненно знал, что она подходит, но все равно выглядит удивленным и словно не готовым к этой встрече.       Мир, кажется, замер в нерешительности вместе со смотрящими друг на друга отцом и дочерью. Мужчина пытается улыбнуться, но лицо будто не слушается и получается нечто сомнительное. Шайла резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на стоящего за ее спиной Дракула в надежде почерпнуть уверенность, и делает несколько робких шагов. Глаза застилают слезы. Она продолжает идти вперед, а затем переходит на бег. Замерший мир вновь приходит в движение, и аловолосой почему-то кажется, что все вокруг с облегчением выдыхают.       Споткнувшись в самом конце своего пути, девушка падает в объятия отца. Сейчас, когда он рядом, когда можно наконец спросить обо всем, о чем хотелось долгое время, ничто из этого уже не имеет значения. Ей просто теплее и спокойнее.       - Замерзла ведь, да? – пират помогает дочери выпрямиться и сразу же прижимает ее к себе. – Я так скучал, Рыжик. Я знаю, я виноват…       - Не важно. Я рада, что наконец встретилась с тобой, а остальное сейчас не важно, - от рубашки красноволосого пахнет вином и морозом, и девушка не может взять в толк, как он сам не мерзнет в таком виде.       - Какая мудрая бубочка подросла, - прыскает от смеха Шанкс, пытаясь скрыть собственную неловкость. Он планировал устроить приветственную вечеринку, но сейчас хотелось просто стоять, обнимая своего ребенка, просто пытаясь свыкнуться с тем, как выросла его девочка.       - Ну, кто-то же должен в нашей семье быть за умного. Не все же время нам полагаться на Бенна или Михоука, - на слова Шайлы мужчина отвечает уже не сдерживаемым смехом.       Время приносит перемены, но все же некоторые вещи оставляет неизменными.       Скрывшись наконец от обезьяны, которая просто-напросто хотела поделиться фруктами, аловолосая девушка без сил падает на пол. Ей требуется время, чтобы отдышаться, а заодно заметить чужое присутствие в комнате.       - Набегалась? – довольно смеется Шанкс, обмахиваясь конвертом и всем своим видом давая понять, что делится животное надумало не само. – Это доставили утром. Хочешь узнать, что там?       - От кого оно? – на лице Шайлы отражается недоумение. Письмо Пероны ей уже отдали.       - Этого моего старого друга зовут Сильверс Рэйли, - улыбка пирата становится шире. – Может, слышала где-то.       - Сильверс Рэйли? – аловолосая задумывается, а затем взгляд ее проясняется. - В смысле тот самый Темный Король?!       - Да-да. Так ты хочешь узнать, что там?       На листке, что был в конверте, всего два слова: «Читайте газеты».       - Шайла? – Шанкс по молчанию замечает, что его дочь снова плачет. – Что не так? Я думал, тебя порадует то, что Луффи и его команда вышли в море…       - Я тоже… - девушка трет глаза. – Я не понимаю, что со мной.       - Ты переживаешь, - мужчина приобнимает аловолосую, теряясь как в первый раз от вида ее слез и подыскивая им логичное оправдание. – Потому что Новый Мир - это опасное место.       Шайла знает, почему плачет на самом деле. Знает и не скажет никому. Да, отчасти от того, какие опасности поджидают Мугивар в этом жестоком море. Но не это заставляет ее сердце сжиматься от боли. На Юкирю она еще не понимала этого, виня во всем холод и перенесенную ранее болезнь, думая, что позже эта тоска пройдет. Надеясь на это. Ночами вновь перечитывая письма догадливой подруги, обязательно упоминавшей в каждом Ророноа. А теперь он покинул Курогайну, чтобы снова присоединиться к Луффи, и девушка знает, что в новом своем письме Перона отчитывается, что успешно сопроводила его на Сабаоди. И у аловолосой теперь нет возможности повлиять на их встречу, не подвергая себя и других опасности. Для этого теперь будет недостаточно заявить, что хочет увидеться с подругой. И теперь душу гложет страх, что она упустила тот единственный шанс, что дала ей жизнь.       Мир полон красивых женщин, и Шайле страшно быть им забытой. Или, что хуже, пережить его смерть и самой забыть его. Нет! Ни за что на свете! Если ему суждено покинуть этот мир раньше нее, то остаток своей жизни она проведет, оплакивая его. Вернется на родину матери и уйдет в монастырь, где родилась, посвятив себя молитвам о его душе. Ей ничто не нужно в мире без него. Она настолько жалкая, что даже не сможет отомстить за его смерть. Уж лучше пусть забудет ее, но будет жить. Это она вынесет, стерпит. Собрав всю свою гордость, будет делать вид, что это не имеет значения…       - Ты здесь, капитан? – в комнату заглядывает Лаки Ру, чтобы, не к удивлению, обнаружить растерянного Йонко и его рыдающую дочь. – Мда.       Лицо Шанкса выражает то специфическое отчаяние, которое испытывает каждый непутевый папаша, не зная, чем помочь любимому чаду. И перед этим отчаянием меркнут все его личные достижения. Какая разница, что ты один из сильнейших пиратов мира, если твой ребенок так убивается? И плевать, что этот ребенок – взрослая девица, страдающая – всем уже давно понятно – из-за любви.       К слезам Шайлы команда уже привыкла. Дело-то молодое, как девчонку не пожалеть? Но вот такой истерики Лаки Ру еще не видел: девушка заходилась кашлем и, казалось, не могла даже вдохнуть. А потому мужчина, не понятно зачем, наверно, для моральной поддержки кивнув капитану, рванул за корабельным врачом.       Первое время аловолосой кажется, что она помутится рассудком от беспокойства. Да и сами пираты готовы бить тревогу, в какой-то момент обнаружив ее, гладящей Монстара. Кто-то даже предлагает отправить Шайлу назад на Курогайну или вообще в Ист Блю, на Остров Рассвета, вдруг более спокойное место поможет ей справиться с переживаниями. Но Шанкс отметает эту мысль: ему как родителю известно на самую малость больше.       - Они ведь выживут? – постоянно спрашивает девушка то у отца, то у кого-то еще. И получает, конечно, довольно ободряющие ответы. Не скажут же ей, и без того изрядно нервничающей, что ничего нельзя предугадать.       - Когда я узнал, что Усопп вышел в море, думал, что сойду с ума, - Ясопп понимающе похлопывает аловолосую по плечу. – Я был старше, когда стал пиратом, и волновался, что мой мальчишка еще не готов. Но потом я вспомнил, почему я оказался на этом корабле. Меня призвал пиратский флаг. Как и моего сына, и Луффи, и всех нас.       - Но не меня, - Шайла пролистывает страницы газеты в поисках нужной статьи. – И то, что ты говоришь, не обещает того, что они выживут.       - Все мы умрем однажды.       - Но я не хочу, чтобы Луффи и Ророноа-Кун погибли от рук каких-то ублюдков вроде Тича!       - И я своему сыну не хочу такой участи. Но ты не можешь запереть всех, кто тебе дорог, под замок, - Ясопп поднимается, отряхивая брюки. – Это будет верная смерть для тех, кто дышит свободой. В твоих силах лишь верить в них. И, поверь этому старику, мужчины часто готовы горы ради такого свернуть: нам все становится нипочем.       - А женщины?       - Этот старик не такой большой знаток женщин, но сила духа не зависит от пола. Так что не вешай нос, - уходя, снайпер взъерошивает волосы юной собеседнице. – Потом им все выскажешь, как они заставили тебя поволноваться.       И вроде бы Шайле даже смешно, но тоска гложет. Даже письмо Пероны уже не так радует. В голове не только беспокойство за чужие жизни. Она боится за себя. Она не такая сильная, не такая талантливая, не такая храбрая. Неспособная следовать за своими же устремлениями. Все время нуждающаяся в чужой защите и стыдящаяся этого. Но без защиты она и правда погибнет, а она дала обещание. И выполнит его любой ценой. Уж на это ей хватит гордости.        Уже в одиночестве оторвавшись в очередной раз от газеты, девушка поднимает взгляд к небу и ищет садящееся солнце в попытке прикинуть время. То словно катится по стволу пальмы, вызывая улыбку. Солнце одно на всех в любом уголке мира. Как жаль, что с его лучами нельзя передать весточку.       В минуты спокойствия Шайла позволяет заветным воспоминаниям заполнить разум. Они одновременно смущают и согревают. В то утро ее чувства были в смятении после произошедшего, и потому она не смогла дать ответ. Человеческое сердце подобно миру: оно беспокойно и переменчиво. Но когда унимается непогода в душе, люди способны найти в себе все ответы. Все это время девушка ждала, когда утихнет буря в ее сердце, и с удивлением обнаружила лишь одно. Ответь она тогда, сейчас, когда чувства уже не накрывали ее удушающей волной, а рвущее ее изнутри чудовище давно не напоминает о себе, в своих словах она бы не усомнилась. И все же ответа она не дала, оставив себе лишь один путь – путь ожидания. Она не знает, как он отреагировал тогда на ее слова, видела лишь как его ладонь замерла на дверной ручке, пока она говорила.       В Новом Мире, если нам доведется встретиться вновь и ты захочешь спросить меня еще раз… Тогда я смогу дать тебе ответ