Каменные Песни

Пролистал из прошлого письма, Всё, чем жил, просмотрел опять… Да… Мне кажется, Вьюгоцентристом Меня бы могли назвать. Рваный ритм и размытые смыслы, Песен северных благодать… Однозначно: Вьюгоцентристом Меня бы могли назвать. Центр мира — не Солнце, не люди, Не вселенной какая-то ось. Центр мира — метель. Ей судьбы, Как следы, заметать довелось. Как и с нами тогда случилось: Берёзы были одеты в деним. Мы дышали, жили; бились Два наших сердца только одним. А позже — пути разбежались. Так бывает, чего говорить? Ведь в расставаниях, знаешь, Обе стороны надо винить. И ты виновата, что слишком Спокойной и жёсткой была. И я, что сложил и обрезал Два чёрных безликих крыла. Они и сейчас — мои крылья — Бывает, рвутся в полёт. Напрасны и тщетны усилья: Мёртвый уже не умрёт. Забудь о мелодиях плавных: Я к чёрту их все послал. Разбилось хрустальное сердце Об «Symphonic black metal». Изорваны в клочья крылья, Вьюжься, не вьюжься, но Раны, как эти, усилием Загнать не выходит на самое дно. О нет! Они не уходят Так просто сквозь время назад. Они возвращаются ночью И до рассвета болят. Пусть лучше не будет дружбы, Пусть лучше не будет любви, И Вечная Вьюга вьюжит По миру с зари до зари. Стихи о разрухе и боли, А что мне ещё терять? Мы вместе пуды ели соли, И грязь доводилось едать. Стихи о разрухе и боли, Мелодии — что не сыграть! В своей обездоленной доле Я — музыкальная б***ь. Радею за «рок и метал», На деле читая рэп. Дэткорщик, которым не был. Дальтоник, который слеп. Глухой, сочиняющий музыку, Умный, что несказанно глуп. Эмоций и чувств кладбище, Живой легендарный труп. О! Я — гениальная сука. Циник, каких поискать. Мне кажется, адская мука Таких, как я, обнимать. Любить саркастичную сволочь… Ты — сильной и доброй была. А я просто так отрезал Два мёртвых аморфных крыла. Мы правильно разбежались: Тебе было не по пути. Ты к Раю стремилась… Вот жалость, Я мог только в Ад дойти. Грубый, жестокий, злобный. А впрочем, что это я? И ты была не подарок. Была вина и твоя. Только вот в чём? Не вспомню. И незачем вспоминать. Простившись с последнею болью, Назло буду metal играть. Бокал дорогого Martini За НЕ-любовь подниму. Весь мир пускай катится к чёрту, А я пусть качусь ко дну. До дна, а потом за гитару И до утра, до зари Петь громко романсы старые. О счастье несчастной любви. Разбито хрустальное сердце, В серебряно-чёрной груди играет мелодия Ночи, Тянется слово «прости». Прошло столько лет, но я счастлив. Спасибо за все года, Что были НЕ наши, за то, что Расстаться решили тогда. Один — это лучше, чем с кем-то (Хрустальные слёзы дрожат). Мы были живой легендой In musical heavy art. Я счастлив, что всё отлично, Что ты рядом с тем, с кем должна. А я одинок, но счастлив: Мне рядом ты не нужна. Один сквозь столетия, бренно Вздохну и сыграю пассаж. Я, всё же, живая легенда: Талант, увы, не продашь. Периоды взлётов и спадов, Как пики кардиограмм, Давали мне злость для жести В строках моих эпиграмм. Я бился за право на песни, Я бился за право писать. Но мне надоело, я понял, Что я — музыкальная б***ь. Я слушаю много жанров, За многие песни топлю, Ноты и слух — имею. Имею, а не люблю. Цикл за циклом порвались, Когда я это признал. Я ждал ответа напрасно, Теперь же я ждать устал. Я сам написал эти письма, И сам сочинил ответ. Тебя теперь в моей жизни Даже в иллюзиях нет. Ночь воет раненой рысью, Тихонечко ей подпою. Я обожаю вьюги. Да и метели люблю. Пурга, снегопады, бураны — Бессмысленно белый снег. Я обожаю зиму, Я ненавижу всех. Холод и песни метелей, Вьюжный блеск фонарей. Поземкой мелись узоры Любимых моих зимних дней. В тот день я сидел у камина, Читал переписку с тобой. Пил чай с чётким запахом тмина И наслаждался пургой. А за окном заметало, Снег на стёклах блестел. Буран, дикий ветер… Мне мало! Я больше зимы хотел! Так было прохладно и снежно, Так хорошо и свежо… Я ненавижу нежность. Не будет ничто «хорошо». Чувства с годами угасли, Время не стронешь вспять. Мне кажется, Олдос Л. Хаксли Стремался бы меня знать. Года пробегали напрасно, Напрасно пытался забыть. Вновь, вновь на папочке красной Я взрезал чёрную нить. Чтоб письма извлечь и монисто (юаней на цепи штук пять). Мне кажется, Вьюгоцентристом Могли бы меня назвать. Я вновь листал переписку И начал осознавать, Что, кажется, Вьюгоцентристом Могли бы меня назвать. А за окном чисто-чисто: Тумана и снега гладь. Да, точно — Вьюгоцентристом! Меня бы могли назвать… И вторит метель со свистом, Плачет и гонит спать. Именно — Вьюгоцентристом! Меня бы могли назвать…