Каменные Песни

Грохотом каменных песен — ритм моих стихов. Камни — легчайшей пылью, соком из облаков. Далью далёкой — близость. Степью небесной — мир. Грациозность — медведя гризли, Зашедшего в деревенский сортир. Я, может, мечтал о песнях, О воспевании научных идей и теорий, Но… декадентный танец Мечты о камни разбил. Я — будто знал, что всё вокруг — прах. А я — один в этом крематории. Будто в мир зла попаданец Из мира небесных светил. Элегия номер 13 Опасный эксперимент. Каменная крошка И смыслообразный цемент. Ударами сердца рубится Остаток древесных звёзд. А в сердце гуляет ветер, сам Мне задавая вопрос. «Конечная бесконечность Тебя завела куда?» Ах, это моя беспечность, Но, впрочем, всё как всегда. Поддался зову дороги, Пошёл… А потом устал. А небо — такое кроткое, А в сердце — гремит метал. Камни…. Повсюду камни…. Много их на пути. Есть драгоценных немало, а есть — по которым идти. Есть, что живой преградой, сбивающей с морды спесь. Камни, мне вас так надо! Я вам посвящаю песнь! Ритм — кривой и рваный, Мысли, бывает, матом. Но смысл вгрызается в раны, Как в тело сверлом перфоратор. Вороны чёрные душат Облак пустые рокады… Трабл, кому ты нужен? Где тебе будут рады? Кто обо мне в полночной Тихой долине вспомнит? Кто мои недо-строчки, Душу вложив, простонет? Кто не забудет сразу? Кому я ещё важен? Кто мне: «Тебя, зараза, Я обожаю» скажет? Кто, как кому-то знакомый однажды, Мне прошепчет, боясь громкого звука: «Ты — сука из самых сук и падл продажных, Но НАИТАЛАНТЛИВЕЙШАЯ из всех сук СУКА!»? Боль утолив сердечную, смотрю в облака с надеждой. А я, может, человечный? Милый, ласковый, нежный… Я, может, лишь на словах — из демонюг демонюга. Но слава — всегда стойка: раз сказал, значит так и есть — сука. Ну, может быть, право, право… Я тоже ж не идеален. Теряю смысл здравый, Шепча, повторяя: «amen». Но грохотом едких строчек, Ломая Ритмичность Хода Часов. Я демонстрирую ночи Без края Наличие Своры Псов, Что душу Терзает Своими взрыками. Те псы, порою, Совесть Зовутся. Лезет в уши, Потрясает, Ломает молитвами. Как есть, Оба сердца всё ещё бьются. Моё — и совести. И фиг с ней, знаешь. Мне легче жить с камнем на душе. Ещё одна повесть, О коротком полёте гаек, Вонзившихся в тело, убивших меня в гараже Подсознания. Гайки — символ своеволия Психотических выбросов крови из вен. Только партнёра нашёл своего ли я? Он ли спасёт от этой стаи гиен? Что по ночам, завывая, Праздношатается Под окнами, увеселяя прохожих тупой молвой. Что «мыслями» иногда называется, Запрещает нам жить своей судьбой. Мысли…. Одни, как шакалы с гиенами — падальщики. Другие, как волки, грызут до утра, заставляя кровоточить. Третьи — как лисы — хитрые. Четвёртые, как щенки И собаки — спасают меня, помогая, назло остальным, все невзгоды пройти, пережить. Элегия номер 13. Глава шестьсот шестьдесят шестая. Книга четыре. Собрание сочинений. Мне — надоело сражаться, время сдаваться. Я добежал до обрыва — бескрайного края. Я — слабость. Мои слабости — сила. Оставлю без пояснений. Война за строчки: Тугим и холодным утром Ударами в мозг алкоголь вместе с куревом рвётся. Спокойной ночи! Я молюсь всем богам, считая минуты: Сейчас ледовыдох в груди перекрёстным огнём сойдётся. Боль адского жара. Пекло для Ледяного Ваша Земля. Хороша же планетка! Впрочем, не надо базара. Ветра сильнее шального Вгрызается, сволочь, в меня Мысль: «Благодарен всем людям за создание интернета!». И вправду. Куда без него: Столько времени. Впрочем, без него — никуда: Исчезла б элегия номер 13. Смыслов — каждому своего. Я — гибрид вне племён, причисляющий себя к Ледяному племени. Я — нелепость. Пустяк. Мне пора сложить всё оружие и сдаваться. И до утра, после этой противной фразы, Не спать. «Спокойной ночи!» Что в ней спокойного, кроме отсутствия сердца и духа? Механический тиккер в груди считает минуты, секунды… Плевать. Он вместо сердца, но тоже чего-то хочет. А история — грязная шлюха. Выставить вновь никем меня и мои стихийные зарисовки. Я ненавижу тебя, История! Хотя я кроткий, тихий испуганный, забитый и робкий. Впрочем, нет. Не тебя. Ты ни при чём, прости. Не тебя надо крыть матом. Надо крыть им тех, своей злобой горя, Кто тебя отлюбил, желая тупость в умах взрастить: Историков-неадекватов и политиков-дегенератов. Я так долго молчал, что стал немым. Но хватит. Я пресекаю свои же адские муки. Счастья — несчастным. Прозрения — слепым. Элегия номер 13 — мой код активации суки. Отныне и повсеместно — я дрянь ещё та. Козёл и похабник. Стойте! А может, не надо? Из зеркала нежно воззрилась какая-то х**та С космами стрижки, Носом еврея И очень несчастным взглядом. Ладно, не будем… Мой маленький мир Не будет открыт для многих. Курю, буду курить, и курил. Курю — ласково, нежно. Совсем не строго. Пачку за пачкой вгоняю в себя. Ласкаю кончиком языка сигареты. Убиваю свой мозг. Убиваю любя. Лёгкие наполняя дымом прозрачно-едким. Элегия номер 13 — тоска о былом. О том, как жил когда-то. Как был не последним бродягой и скотом, А драконом — злым и крылатым. Адский прищур чёрно-голубых глаз, Белоснежных чешуек узор. Мракобесие, джаз, мир без снов — декаданс, Что никак не покинет мой двор. На безлюдных пространствах моей души Есть две башни водонапорных. Одна — с водой, чтобы боль тушить. Другая — кислота, чтоб сделать себя упорнее. Смыслы скачут песчинками боли в часах на стене. Механизм убит вроде бы. Лампа сливается с Тремя Лунами в рваном кривом окне В пятно света. Часы наручные «Родина» Тикают, будто бомба внутри меня. Бомба — часового сердца. Больно. Я — наполовину механизм, Но я — по-прежнему я. Старый хмыристый перец, Всем недовольный. Я — мечтатель, идеалист, идиот, Блаженный от мира сего, не другого. Но при этом — мне всё это очень идёт. Вы другого меня поищите ещё такого! Не найдёте! Я — крайне штучный товар. Ледяной Дракон, что мечтал стать человеком. Тот, кто сам, своим телом, гасил пожар, В котором гибла Александрийская Библиотека. Камни — камни повсюду. Камни есть Разные: драгоценные — и шлак, отходы. А есть — каменный уголь, свинец, жесть. Недрагоценные, но дорогие породы. Вроде меня: если бы я был драгоценным, Я был бы бессмертен. А так — я необходим этим местам, этим смыслам и временам, Этим людям. Я — как уран, верьте. Без меня не прожить — я источник тепла. Но, как с ураном, исход ясен. Если очень-преочень много и близко меня То мой взрыв может быть опасен. Я не оружие, я мирный атом по природе своей. Аннигиляция системой не предусмотрена. И буду гореть, до конца всех дней. И сгорю до пепла не вовремя. Draco Vivernum Sacrifica Sapiens. Ненавижу латынь. По-русски: Ящерица крылатая, верная, умная. А на душе — вместо сирени полынь. И состояние полубезумное. Элегия номер 13 — скрытая боль. Элегия, не являющаяся элегией. Она призвана подытожить собой Записки представителя потерянного поколения. Нет, не конец моей Жизненной Книги, вы что? Элегия номер 13 — только начало, поверьте. Может, кто вычитает в ней что-то своё, начтёт Смысл «не сдаваться». Каждый, как может, словами моими вертит. Элегия номер 13 — воззвание к самому себе, На рубеже перекошенных декаденсом веков. «Якожде на земли, тако да на небесе» Я уже давно позабыл значение этих слов. Но всё равно верю — всем сердцем и всей душой. Мне ли не верить, право! Я — был, есть, останусь, и буду дальше — собой. Честным, открытым, добрым, нежным, упрямым. Удары сердца сливаются в чистый гул. Кардиограмма гнусавит пилообразной волной электрогитары: «Господи! Я наконец-то уснул! Сны — моя настоящая жизнь. Моя гордость и моя слава». Провалился в мир снов, оставив пустяк: Элегию номер 13 — у самого-самого края Своей души. Пусть будет хоть так. Умираю во тьме, засыпая. Утром светом лучей воскрешаюсь вновь Бесконечным циклическим ритмом. Гонит сердце из жести и льда мою синюю кровь. Когти мыслей по венам — как бритва. В заключение сказать я хотел пару слов Об «Элегии номер 13». Она — ярый образчик жизни без снов, Ей не надо уподобляться. Моих «Каменных Песен» не кончен рассказ, Мои песни ещё не допеты. И не два, и не три, и уж точно не раз Я свои напишу куплеты. А пока — сквозь рассвет, разгоняющий тьму, Наслаждаюсь своей фрустрацией. И — лелею в душе голубую мечту: «Элегию номер 13».