Endspiel за чёрных

Зима 2017

      Вечереет. Апрельский вечер, по-московски сырой и непривычно тихий, дарит покой и настраивает на сон. Молодой мужчина, аккуратно придерживающий левой рукой возле губ белую чашку из магазина «IKEA», смотрит на весенний город. Его карие глаза медленно скользят по линии горизонта, улыбаясь чему-то новому. Хотя… почему «чему-то»? У этого «чего-то» уже даже есть имя, которое он вынашивал еще с времени обучения в университете. Еще немного, и он, молодой и еще никому не известный Кирилл Олешкевич, станет одним из тех, кого в просторечии называют воротилами шоу-бизнеса. Остались формальности, пустяки, как подписание в определенный день нескольких бумаг, одной лишь подписью разделяя жизнь на «до» и «после», а потом… Что будет «потом» прагматичный Кирилл предпочитает еще даже не задумываться. С его наглостью и чрезмерным везением во всех областях, к которым бы он притрагивается, нужно было быть очень осторожным с судьбой и Фортуной. А ну как она взбрыкнет и захлопнет шкатулку с подарками, и все мечты, желания и амбиции молодого человека пойдут крахом? А ведь во времена перемен, пока время позволяет, нужно успеть занять свою нишу. Он всегда старался и старается следовать этой мысли, и интуиция еще ни разу не подводила его. Да будет так и в этот раз! Мысли Олешкевича сменяли друг друга. Подумать только, ему еще нет тридцати, а мир уже может лежать у его ног. Маленький, но все-таки мир - мир мюзиклов, мир театра, вечный праздник концертов и других ярких событий. И он будет лежать. А он, Кирилл Олешкевич, будет тем, кто решает, какой концерт и когда организовать, каких артистов и куда пригласить, и, может быть…. Наконец, самому сделать невозможное, превратить мечты юношества в реальность, поставить «Тетрадь смерти».… Нет-нет, раньше такие смелые мысли, как поставить в России японский мюзикл «Death Note» по мотивам японской манги, он задвигал совсем на задворки сознания, но тем паче идея «тетрадки» остро возникла сейчас. Когда-нибудь…. Кофе в чашке совсем остывает. Олешкевич морщится, когда, вынырнув из своих мыслей, отпивает глоток горького напитка. Может быть, сейчас самое время начать меняться самому? Перейти с кофе на чай, окружить себя нужными, действительно нужными людьми, наслаждаться жизнью самому и дарить жизнь другим.… А мюзикл… Обязательно, он обязательно поставит его, это всенепременно. И все увидят это. И он, Кирилл Олешкевич, будет иметь к этому самое непосредственное отношение. Он привезёт «тетрадку» в Россию и он будет тем, кто подарит её российскому зрителю. И тогда напротив задач, обозначенных для себя еще в самом начале студенчества, появится очередная галочка «done», означающую выполненный, закрытый пункт. И он сможет это. Не зря он учился всему тому в университете и на всевозможных курсах, не зря не спал ночами, оттачивая свое мастерство.… Он найдет и исполнителей, и спонсоров, и это будет именно то, что он представлял себе, пока зачитывался манга. Он сможет это сделать. И он знает это. Через несколько дней, поставив размашистую подпись серебряным «Паркером» с черным ониксом на торце, Кирилл Игоревич Олешкевич становится владельцем и по совместительству генеральным продюсером продюсерского центра «Пентаграмма». Жизнь выходит на новый уровень.

*** за два года до описываемых событий ***

      – Саш, Саш! – высокий голос, сразу и не поймешь, женский или мужской, вытаскивает его из сна. Саша не помнил, как сквозь сон вообще нащупал телефон, вибрирующий где-то в кровати на уровне спины. – Просыпайся, чувак, я скоро приеду, пойдем тусить. Я соскучился. И по тебе, и по Москве, и вообще, доброе утро! Саша, уже наполовину проснувшись, одним глазом косится в телефон и, в который раз, чертыхнувшись, проклинает тот день, когда согласился обменяться номерами телефонов с несуразным громким мальчишкой. Спокойная жизнь? Нет, не слышали. – Яр, стой, ну! Да послушай же ты! – Саша нашаривает очки под подушкой и одной рукой надевает их. – Ё-мое, Яр, да не в Москве я ещё, а в Питере. Да, мне только вечером на репетицию. Голос в трубке замирает, и, трубка, издав странный нечленораздельный звук, пискнула, оборвав Ярослава на полуслове. Ярослав, конечно, еще тот невоспитанный чувак, но закончить разговор просто так, это даже для него круто. Саша в удивлении отстраняет трубку от уха и смотрит на телефон. Так и есть, старенький смартфон разряжен в хлам. Когда придет зарплата, Саша купит себе новый телефон. Уже нужно. Иначе он не будет успевать заряжать телефон в течение дня, а ведь он стремится стать востребованным артистом, его телефон будут обрывать агенты продюсеров, желающих заполучить Казьмина в свои постановки, а он будет вальяжно выбирать спектакли, отбрасывая неугодные ему сценарии в мусорную корзину. А пока…. Саша мотает головой вокруг. Куда же он сунул зарядку? Саша медленно спускает ноги с кровати. Черт, без очков он совсем слепой, и ведь не компьютерные игрушки с детства были виной. Генетика. А может, просто таким уродился. Когда-нибудь… может быть, когда он станет старше, станет известным и мало-мальски обеспечен, он сделает себе операцию, а может, несколько…. Когда-нибудь. Саша поправляет очки, проводит рукой по волосам, собирая их в хвост, и, чуть покачнувшись, дотягивается до черного шнура, свисающего из розетки, ставит телефон на подзарядку и идет в ванную комнату. Он смотрит на себя в зеркало, и отражение не радует его. Вообще, положа руку на сердце, Казьмину грех жаловаться. Высокий, почти метр восемьдесят, ладно сложенный, с пухлыми губами и миловидной мордашкой – ему часто делали комплименты, но Саша в силу природной скромности (да, он очень скромный!) отмахивался от них. Окружающие лицемерят, естественно, они понимают, что Саша – в будущем, Александр – Казьмин, еще немного и станет одним из ведущих артистов столичных театров.… Ну, может, и не в ближайшем прямо будущем, но в обозримом точно. Осталось всего-лишь навсего, пройти несколько кастингов, и… и стараться, расти и совершенствоваться. Двадцать пять лет, идеальный возраст, да и Родичка... Саша улыбается, это еще для всех секрет. Даже для мамы. Но ему хочется кричать от радости. Прыгать и обнимать каждого, кто повстречается ему на пути. Он, артист детского театра «Карамболь» теперь совмещает спектакли, в которых он еще задействован, и поездки в Москву на репетиции главного, на данный момент спектакля в его жизни. Премьера запланирована на весну 2016 года, но режиссер Андрей Кончаловский почти за год начал обстоятельные репетиции. Маэстро, он хотел добиться идеальной картинки, и ему, признает Саша, это удастся. Не может не удаться. «Преступление и наказание», Достоевский, вот это...это же.. – Саша грезил этим спектаклем и выложился на кастинге даже не на сто, на двести процентов. И сразу же – главная роль, Родя, Родион Раскольников. На все репетиции Саша приезжал как на праздник, эти радостные моменты, когда он мог вырваться из Петербурга и отправиться в театр мюзикла на репетицию рок-оперы. Даже мама не знала всего, что происходит в жизни Саши. Иначе она засыпала бы его вопросами-расспросами, кто этот непонятный друг, который обрывает тебе телефон, занимает твое и так ограниченное время, и вообще, Саша, тебе о работе и профессиональном росте думать нужно, а не вот это вот всё. Саша открывает кран и морщится – питерские водопроводы уже давно стали притчей во языцех, и чтобы умыться приятной теплой водой приходилось до сих пор спускать воду минимум пару минут. Ничего, у Саши есть эти пара минут. На себя у Саши всегда есть время. Ни на кого другого. Только на себя. Ради себя он и поставил эту планку, к которой он медленно, но верно тянется, идет к своей цели, стать великим артистом, быть профессионалом своего дела и, черт побери, ему нравится это! Нравится учиться у мэтров, нравится работать с великими режиссерами – один Кончаловский чего стоит, но… Театр, это конечно, круто, но Саша хочет петь. Хочет еще и вокальное, сольное творчество. И он знает, что всё в его жизни будет. Всенепременно. Жизнь сложится так, потому что Саша – не ленится. Трудоголик, мать его.