Осторожнее на льду

— Смотри только на меня, — Юри не просит, Юри приказывает. По телу Виктора пробегает знакомая дрожь. Он невнятно отшучивается про кацудон. Юри не обязательно знать, что от него невозможно отвести взгляд. Юри ломается красиво. Виктор хочет повторить «Эрос» за Юри. Невесомо провести кончиками пальцев вниз по телу. Как бы невзначай коснуться нежной кожи шеи. Разрушать себя, как Юри. Как он сам в танцевальной студии Минако. Не отводя от зеркала глаз. Минако понимает, она тоже разрывала себя раз за разом. Причиняя боль, но такую сладкую, что невозможно остановиться. Невозможно провести когтями под сердцем, замереть на мгновение, вслушиваясь в его беспокойное биение, и больше не выпускать их. Невозможно самозабвенно вгрызаться в себя, рвать разгоряченную кожу, чувствовать металлический привкус крови, приправленный солью пота, а потом слизнуть капельку в углу рта и спрятать зубы. Невозможно ласкать такое чужое знакомое тело всем собой, сжимать член до искр перед глазами, двигать рукой мучительно медленно, болезненно натягивая кожу к основанию, и успокоиться на грани сокрушительного оргазма. Невозможно. Виктор чувствует себя художником и моделью одновременно, и это опьяняет. На краю сознания он отмечает несовершенности техники Юри: не самый удачный тройной аксель из кораблика, ошибка на выезде четверного сальхова. Но это не лишает Юри очарования. Невозможно постоянно совершенствоваться, не ломаясь.