Nexus

Тони отвечает на вопросы оппонентов около часа, но даже после этого его не хотят отпускать со сцены — технология будущего, о которой до последнего времени ходили только легенды, наделала шуму. Стив сидит в зале рядом с Говардом и с улыбкой наблюдает за поднявшимся гвалтом. Ему доставляет неимоверное удовольствие мысль о том, что никто, кроме них двоих, не знает, что на самом деле под классическими черными брюками на ногах Тони красуются фривольные чулки и пояс, возбужденный член пачкает смазкой тонкое кружево едва прикрывающего его нижнего белья, а из задницы торчит основание анальной пробки, которая трется о простату. При таких обстоятельствах рассуждать о холодном термоядерном синтезе может только настоящий гений. Тони, блестяще ответив на все вопросы, возвращается к ним, улыбаясь во весь рот. Необходимая очевидная для Стива показуха. — Молодец, парень! — Говард, перегнувшись через него, хлопает Тони по плечу. — Ты их сделал, я не сомневался! — Да задолбали, — зло комментирует тот и садится на стул — осторожно, и Стив догадывается, почему. — Безмозглые кретины, лишь бы поорать. — Ты отлично держался, Энтони, — говорит ему Стив, и это правда. Несмотря на все… отвлекающие факторы. — Фуршет, парни, — Говард подталкивает Стива локтем и весьма бесцеремонно, не дожидаясь окончания следующего выступления, выходит из зала. Стиву в принципе плевать на пиетет, и потому он идет следом, поглядывая на плетущегося по пятам Тони. Одного взгляда на парня достаточно, чтобы понять, что с ним творится неладное — или это понятно только Стиву? Тони садится за стол напротив него, не то чтобы не провоцировать его, не то чтобы не свести с ума себя. Стив знает, насколько чувствительно его тело на пике возбуждения, он изучил его до мелочей и может представить, как сейчас ему плохо и хорошо одновременно. От еды Тони предсказуемо отказывается. Говард смотрит на него подозрительно, но потом, махнув рукой, заказывает виски, который Тони опрокидывает, не дождавшись окончания тоста за потрясающее выступление. От него прет сексом и возбуждением за милю, и Стив удивлен, как все остальные этого не замечают. Ему кажется, что достаточно одного взгляда на лихорадочный румянец, покрывающий его щеки, чтобы догадаться, чего он на самом деле сейчас хочет. Быть хорошенько, с чувством и знанием дела оттраханным. До окончания конференции еще больше двух часов. Стив размышляет о том, может ли технический гений сойти с ума от недотраха, но приходит к выводу, что такое вряд ли возможно. У Тони отличная выдержка, Стив сам приложил руки и… другие части тела к ее тренировке. А вот его самого терпение начинает подводить. Благовидный предлог для того, чтобы свалить, припасен заранее: завтра Тони вместе со Стивом и остальными отправляется на Остров, и на взлетной площадке им нужно быть ранним утром, а Стив живет гораздо ближе к базе. К тому же, Говард умудрился, как всегда, созвать кучу гостей, и Стив однозначно высказывается за то, что Тони необходимо выспаться. О том, что он сам это обеспечить вряд ли сможет, лучше промолчать. Тони выдерживает последнее испытание с честью и на обратном пути умудряется не наброситься на Стива прямо в машине, но его взгляды говорят сами за себя. Такая выдержка должна быть вознаграждена. Они входят в квартиру, но Тони не ждет, пока Стив запрет дверь. Он, не оборачиваясь, идет в спальню, раздеваясь на ходу, вещи падают на пол, галстук в одну сторону, рубашка в другую, брюки с шорохом сползают с ног, обнажая перечеркнутые тонкими полосками подвязок-резинок ягодицы и ноги в черных чулках, Тони переступает через них, сбрасывает рубашку, стаскивает носки, наклонившись, изгибается, опираясь рукой о стену, он прекрасно знает, что Стив наблюдает за ним и что сейчас ему плевать на устроенный беспорядок, потому что он тоже хочет и знает, что сегодня обязательно получит все, что пожелает. — Пиздец, — комментирует Тони, разглядывая себя в висящее напротив дверей спальни зеркало. — Я выгляжу, как последняя блядь. Тебе действительно нравится? Он дышит тяжело и прерывисто, наблюдает за Стивом, который медленно, словно нехотя, подходит к нему, но эта медлительность — напускное, фальшивое, ведь ему не терпится дотронуться до Тони, почувствовать под руками гладкость кожи и шероховатость тонкой ткани, зарыться лицом в темные волосы и трахнуть так, чтобы не оставить никаких сомнений в том, насколько ему нравится все, что между ними происходит — сейчас и всегда. — Ты даже не представляешь, как, — Стив подталкивает его вперед и захлопывает двери. — Но для полного сходства кое-чего не хватает. Он подходит к шкафу и достает из нижнего ящика пару классических черных туфель на шпильках — сантиметров десять, не меньше. — Да ты совсем рехнулся, — Тони качает головой, но не сопротивляется, когда Стив, встав перед ним на колени, помогает ему надеть обувь. — Держись за меня, — предлагает он и, не удержавшись, прихватывает губами стоящий колом член Тони через насквозь промокшее от смазки белье. Целует, оттянув в сторону кружево, облизывает головку, и Тони, пошатнувшись, едва не падает, но Стив вовремя подхватывает его и, удерживая за бедра, дразнит щелку кончиком языка. — Блядь, или прекрати издеваться, или отсоси нормально, — шипит Тони. Грубо вцепляется ему в волосы, толкает вниз, и Стив насаживается ртом на его член, ему неожиданно нравится такое самоуправство со стороны Тони, который со стоном толкается ему в рот, пользуясь тем, что ему пока позволяют это делать. Стив расслабляет горло, перекатывает в ладони тяжелые яйца, дождавшись первого суматошного вскрика, выпускает член изо рта и встает с колен. — Достаточно, — у нового поцелуя терпкий горьковатый привкус, Стив дает Тони возможность слизать его, почувствовать вкус собственного возбуждения, педантично поправляет на нем белье, отстраняет от себя и командует, пожалуй, даже излишне жестко: — Встань перед зеркалом, спиной ко мне. Ты должен все видеть. Бросив на него испепеляющий взгляд, Тони медленно разворачивается и делает пару неуверенных шагов. Убедившись, что можно стоять на каблуках, не падая, он становится напротив зеркала, его щеки и уши пылают, он напряжен, скован даже и непроизвольно вздрагивает, когда Стив, встав за его спиной, ведет пальцами вдоль позвоночника, то едва касаясь, то надавливая сильнее. — У меня для тебя еще кое-что есть, — отрываться от Тони не хочется, но Стив знает, ради чего идет на такие жертвы. Он подходит к прикроватной тумбочке, попутно сбрасывая пиджак, достает два разнокалиберных тюбика и, сунув один в карман брюк — пригодится позже — возвращается к Тони. — Что? — Тони, вскинув брови, следит за тем, как он снимает колпачок и выкручивает ярко-красную приятно пахнущую помаду. — То есть, это все тоже мне? — Конечно, — Стив прижимается к нему сзади, жестко фиксирует подбородок и проводит помадой по его губам, раз, второй, аккуратно, стараясь не размазать. Тони, кажется, ошарашен, он не сопротивляется, даже не двигается, просто смотрит, то в глаза Стиву, то на его руку, и послушно приоткрывает губы, которые смотрятся более чем неприлично. — Ну вот, — Стив отшвыривает флакон куда-то в угол и припадает к шее Тони, прижимая его к себе. — А целоваться как? — интересует тот, порывается потереться о Стива задницей, но сразу же со стоном прекращает — пробка все еще в нем, и, похоже, это уже доставляет дискомфорт. — Слушай, ты не хочешь вытащить из меня эту хрень и заменить ее кое-чем другим? — Не все сразу, Энтони, — Стив отступает на шаг и холодно приказывает: — Наклонись и расставь ноги. Живо. Тони, вспыхнув, подчиняется: опирается ладонями о стену по обе стороны от зеркала, становится так, как надо, и закрывает глаза. Стив не хочет себя дразнить еще больше, но без его помощи Тони точно свихнется от неудовлетворенности. Он аккуратно отодвигает в сторону полоску белья, мнет ладонью ягодицу под подвязкой, цепляет пальцем кольцо пробки и медленно вытаскивает ее из Тони, наблюдая, как мышцы судорожно сжимаются вокруг латексного основания. Пробка выскальзывает с негромким влажным звуком, но гораздо слышнее стон Тони, пусть и приглушенный предплечьем, в которое он, очевидно, впился зубами. Стив позволяет себе маленькую вольность и на мгновение притирается к нему, удерживает за бедра, целует в лопатку, чувствуя, как Тони дрожит и податливо прогибается под любое, даже самое мимолетное прикосновение. — Потерпи, детка. — Стив запускает пальцы в его волосы и выпрямляется, увлекая за собой. — Чтобы получить то, что хочешь, придется сперва поработать самому. Он сам не понимает, зачем ему такая затяжная прелюдия, это форменное издевательство над ними обоими, но издевательство отчего-то нужное, необходимое, без которого желанная близость не принесет того удовольствия, на которое они оба рассчитывают и которое, безусловно, заслужили. — Мудак, — выдыхает Тони резко и зло, откидывается спиной на его грудь, облизывается широко, неаккуратно, напоказ. Стив отбрасывает пробку куда-то в сторону кровати и крепко хватает Тони за талию, не позволяя отстраниться. — Я хочу посмотреть, как ты кончаешь, Энтони. Сам. Последние слова он произносит жадным шепотом в горящее ухо и широко облизывает его, неотрывно наблюдая в зеркало за тем, как Тони, сдвинув вниз насквозь мокрое белье, стискивает в ладони свой член и начинает резко двигать рукой. — Не так быстро, нежнее, — комментирует Стив, тормозя слишком агрессивные толчки, смыкает пальцы вокруг его запястья, направляя. — Вот так, умница, продолжай. Тони откидывает голову ему на плечо, сейчас это удобно, ведь, благодаря каблукам, они практически одного роста, и Стив благодарит неведомого изобретателя шпилек, целуя Тони в шею. Он рвет мешающие и совершенно не нужные стринги, бросает их на пол и проталкивает в Тони сразу три пальца — даже с учетом того, что смазки практически не осталось, в горячую распяленную пробкой дырку они проходят легко — надавливает на простату, и Тони вскрикивает, вытягиваясь в его руках, сжимается до предела и часто загнанно дышит в такт ускоряющимся движениям собственной руки, пока Стив трахает его пальцами. — Давай, малыш, — сорвав с губ Тони всхлип, полный нетерпения и разочарования, Стив вытаскивает руку, позволяет себе с силой стиснуть его бедра и слегка кусает за мочку уха. — Давай, Тони, быстрее, ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, малыш. Он вжимается твердым членом между ягодиц, даже не скрывая, насколько возбужден, Тони трется о него спиной, бедрами, всем телом, стонет, ускоряет темп и наконец кончает, сперма заливает его пальцы, Стив прижимает его к себе, обхватывает поперек груди, берет за подбородок и целует, глубоко, настырно, чувствуя, как Тони блаженно обмякает в его руках. — Молодец, мальчик мой, — шепчет он в губы Тони, собирает с них рваное дыхание и слизывает помаду. — Хочешь отдохнуть? — Я, мать твою, хочу тебя, — рычит Тони, выкручивается из его рук и пытается развернуться лицом, но Стив не позволяет, давит ему между лопаток, впечатывая в стену. — Ноги еще шире, — командует он, и Тони с готовностью слушается, он, судя по всему, не может думать ни о чем кроме того, что Стив сейчас оттрахает его прямо около этой стены. — Вот так. Подготовь себя, пока я раздеваюсь. Он вытаскивает из кармана брюк припасенный заранее тюбик со смазкой и вкладывает его в ладонь Тони. В голове плывет туман, который становится почти осязаемым, когда Тони, пошатываясь на каблуках и выставив задницу напоказ, начинает растягивать себя у него на глазах. Стив наблюдает за ним, словно во сне, расстегивает и сбрасывает рубашку, отправляет вслед за ней брюки, ботинки, трусы, носки. Закончив с этим, он делает шаг к Тони, отводит в сторону его руку и заменяет ее своим членом. Тони захлебывается хриплым вскриком, Стив до самых яиц проталкивается в податливое ждущее тело и, дав им обоим мгновение передышки, сразу же начинает трахать — глубоко, с силой загоняя член и сохраняя максимальную амплитуду толчков, мертвой хваткой удерживая Тони за талию. На смуглой распаренной коже остаются ярко-алые, похожие на кровь смазанные следы помады, которую Стив не так давно слизывал с губ Тони, и это зрелище просто до неприличия возбуждает. Тони уже не стонет — просто хрипит, даже не пытаясь приласкать себя, ему бы просто удержаться на ногах, но с этим Стив, так и быть, готов помочь. Он откидывает голову назад, все чаще сбивается с ритма, загоняет Тони все чаще и чаще, зажмуривается, впитывая ощущения, жар, влажную тесноту, всхлипы и просьбы, и понимает, что долго не продержится. Тони кончает с хриплым, срывающимся воплем, скребет пальцами по стене, упираясь в нее мокрым от пота лбом. Стив крепко стискивает его бока, не давая соскользнуть вниз, ему осталась еще пара толчков, и он делает их, почти распластывая Тони по стене, изливается глубоко в его тело, цепляя зубами взмокший загривок. Пара минут проходит в блаженной тишине, нарушаемой только прерывистыми вздохами Тони, и полном, абсолютном покое, Стив давно не испытывал такого, и вряд ли все можно списать на долгожданную разрядку после целого томительного дня сладкого ожидания. Тони, слабо шевельнувшись, поворачивает голову, пьяно, довольно смотрит из-под опущенных ресниц, растерянно, Стив бы даже сказал — смущенно улыбается, и Стив тянется к нему, осторожно касаясь его губ своими. — В кровать? — предлагает он, и Тони слабо кивает. — Было бы круто. Стив выходит из него, наблюдая, как вязкие белесые капли стекают по крепким смуглым бедрам, облепленным мягким черным шифоном — удивительно, как чулки вообще пережили все, чем они тут занимались, — пачкая ткань, и от этого зрелища что-то первобытное, дикое сыто урчит в нем, сворачивается клубком до следующего раза. — Только знаешь, я двинуться не могу, — Тони чересчур виновато щурится, — сил нет совсем. Такие намеки Стив понимает прекрасно. Развернув Тони к себе лицом, легко подхватывает его на руки донеся до кровати, осторожно опускает на нее. — Так лучше? — деловито интересует он, когда Тони, сбросив туфли, со стоном облегчения откидывается на подушки. — Пить хочу пиздец, — хрипло шепчет Тони, прикрыв глаза. — В горле пересохло. — Сейчас, — чмокнув его в ключицу, Стив поднимается и идет на кухню, оставив Тони, затраханного, разморенного, в одиночестве — всего на минуту, но вернуться к нему хочется как можно скорее. Бутылка приятно холодит ладонь. Стив делает пару глотков, закидывает в рот дольку лимона и идет назад. Он переступает порог комнаты, и умопомрачительный терпкий запах секса бьет в ноздри, им, кажется, пропиталось все вокруг — стены, мебель, пол, простыни, на которых с комфортом распластался Тони, влажные от пота и спермы, и сам Тони, разнеженный, сладкий, его вкус не сходит с губ Стива, а запах его кожи, кажется, въелся в рецепторы, впрочем, неудивительно: они занимаются сексом при каждом удобном случае и до тех пор, пока Тони способен хоть как-то реагировать на то, что с ним делают. — Иди ко мне, — Стив усаживается на кровать, притягивает Тони к себе и осторожно поит ледяной водой, поддерживая голову и следя за тем, чтобы он не захлебывался. Тони жадно пьет, не предпринимая никаких попыток к самостоятельности, и Стив прекрасно понимает, почему — его до сих пор потряхивает после оргазма, и вряд ли сейчас он способен удержать в руках даже бутылку. — Кстати, мне показалось, или твой отец о чем-то догадывается? — М-м-м, не думаю, — Тони отрывается от горлышка, запрокидывает голову, смотрит соблазнительно и влекуще, облизывает истерзанные губы, и Стив приникает к ним, красным, с содранной кое-где кожей, осторожно, успокаивающе целует, очерчивая большим пальцем линию челюсти. — Он только за, чтобы ты со мной занимался. — Прекрасно, — Стив задумчиво прослеживает пальцами темные, напоминающие кровоподтеки следы на его шее и плечах. Поддавшись мимолетному желанию, он выливает немного ледяной воды из бутылки на грудь Тони — тот вздрагивает от неожиданного, щекочущего нервы контраста температур, но Стив уже слизывает капли, и Тони моментально расслабляется, раскидываясь на постели. — Отдыхай. Через пару минут Тони крепко спит, перевернувшись на живот и подтянув под себя подушку. Стив, полежав с ним рядом и окончательно придя в себя, осторожно снимает с него чулки и пояс, салфеткой стирает остатки помады, укрывает одеялом и дает себе слово больше не тревожить. Завтра им предстоит тяжелый день.