Nexus

Тони, взволнованный и непривычно бледный, стоит около вертолета, кутается в пальто, морщится из-за летящей в лицо пыли, поднимаемой ветром от раскручивающихся лопастей. Он не порывается бежать к Стиву, когда тот появляется на выходе из катакомб, но одного взгляда достаточно, чтобы понять, как ему этого хочется. Стив подходит к нему и кладет руки на плечи, хотя хочется обнять. Тони вцепляется в его запястья, сжимает губы и хрипит: — Привет. — Спасибо, — говорит Стив. Наташа машет им уже из вертушки, и он, кивком головы позвав Тони за собой, усаживается рядом с ней. Время настоящих благодарностей приходит чуть позже. Наверное, впервые за прошедший с начала их отношений год Стив может сказать, что они занимаются любовью. Так хорошо ему еще не было. Никогда. Стив наваливается на Тони, целует, мокро, неаккуратно, Тони выворачивает голову, ловит его губы, почти всхлипывает, и Стив собирает соленую влагу с его скул, прижимает к себе, вылизывает натянутую жилу между шеей и плечом. — Ну чего ты? — шепчет он. — Успокойся, все хорошо, я вернулся, я здесь. — Черт, — Тони неловко за свои слезы и чувства, от которых сбежать так же сложно, как от самого себя. — Извини, я… сейчас… успокоюсь… — Конечно, — Стив ложится на постель, подгребает Тони к себе и вновь целует в губы. Несколько минут проходят в молчании, прерываемом только шумными вздохами. Стив переворачивается на спину, и Тони устраивается у него под боком, головой на плече, щекочет сухим дыханием. Стив закрывает глаза и собирается с мыслями. С чего-то нужно начать. Но Тони заговаривает первым и, наверное, это к лучшему. — У меня новости, — он водит пальцами по груди Стива, вырисовывая витиеватые, одному ему понятные узоры. — Что случилось? — спрашивает Стив. уже предполагая ответ. — Помнишь, я говорил про стажировку? — Тони упирается подбородком ему в грудь и испытующе смотрит в глаза. — Отец с меня не слезет. Он уже все оплатил и слышать ничего не хочет. Стив делает вид, что не замечает неприкрытой мольбы в его взгляде. — Ты должен ехать, — серьезно отвечает он. — Это пойдет тебе на пользу, подтянешь языки, посмотришь, чем они там в своем ЦЕРНе занимаются, ты же хотел, верно? Тебе нужно совершенствоваться, а не сидеть на месте. Каждое слово тяжело оседает в сердце, отдается в висках гудящим болезненным спазмом. Он пытается убедить скорее сам себя, но непонятно, кого надеется обмануть. — Ты издеваешься? — интересуется Тони после паузы. В его глазах разгорается самая настоящая ярость. — Я свалю минимум на год, а то и на все два. А мы? Стив отводит взгляд, продолжая поглаживать его по плечу. Ему казалось, что сказать то, что должен, будет гораздо проще. Он ошибался. — Энтони, — вздохнув, Стив прижимает его к себе крепче, но подозрение в глазах Тони только усиливается. — Поверь, тебе не стоит упускать такой шанс. И я первый за этим прослежу. — То есть, — Тони откидывает одеяло и садится на пятки. — Это ты так корректно сейчас посылаешь меня нахрен? — Не говори глупостей, — Стив морщится от того, как резко и правдиво это прозвучало. — Я гений, Стив, и я способен догадаться, что мне на самом деле хотят сказать, — парирует Тони. — Кстати о гениальности. Как ты меня нашел? — Стив намеренно меняет тему — чтобы еще немного отсрочить разговор, от которого им не отвертеться. В глазах Тони появляется то самое выражение, которое всегда сопровождает его попытки перемешать правду с ложью, чтобы пустить пыль в глаза. Но со Стивом это не прокатывало ни разу. — Ну так, — он вскидывает брови. — Я хочу знать. Рассказывай. Тони со вздохом закатывает глаза и двумя пальцами обхватывает его за запястье. — У отца в сейфе лежит… лежал кусок вибраниума, сколотый с твоего старого щита. Я как-то возился с ним… изучал свойства, — он поднимает на Стива совсем не виноватый взгляд. — Ты в курсе, что он совместим с органическими тканями? Кажется, Стив начинает понимать, куда он клонит. — Я привык доверять своей интуиции, — продолжает Тони. — Знаешь, а она ведь просто орала перед этой чертовой миссией, что ты можешь оттуда не вернуться. Я… не могу поступить по-другому. Стив внимательно рассматривает свое запястье и, только приглядевшись как следует, замечает под кожей совсем тонкую, меньше миллиметра шириной, полоску светло-серебристого металла, опоясывающую основание кисти руки. — Это передатчик? — спрашивает он. — Типа того, — кивает Тони. — Миниатюрная система обнаружения. Работает через спутник, данные передаются на… мой комп. Но в этом чертовом подземелье, похоже, какие-то аномальные зоны есть, сигнал постоянно терялся, пока ты там ходил. — Почему ты не сказал об этом мне? — Стив смотрит на него с укором, и Тони неопределенно пожимает плечом: — А ты бы согласился? Сомневаюсь. Стив молчит, и Тони, сглотнув, добавляет: — Я чертовски за тебя волновался. Волнуюсь. Эту штуку можно убрать, но уже хирургическим путем. Прости, я… не думал, когда делал. В ответ Стив просто целует его в лоб. — Больше не делай таких вещей без моего ведома, договорились? — Ты мог погибнуть, — глухо говорит Тони после паузы — Мы все можем погибнуть в любой момент, малыш, — философски замечает Стив. — Но это не повод устраивать слежку за мной, согласен? Так или иначе, но этот разговор сворачивает в нужное русло. И это к лучшему. — Ты понимаешь, что тебя никогда бы не нашли в этих проклятых катакомбах? — взрывается Тони. Откидывает одеяло, встает с кровати и отходит к окну, опирается ладонями о подоконник. — Ты бы сдох там от голода и холода! — Начнем с того, что умереть мне не так просто, в особенности от голода, — спокойно отвечает Стив и, закинув руки за голову, смотрит в потолок. — Недели три я бы точно продержался. — Там можно блуждать годы и не найти выхода, — яростно и тихо отвечает Тони. — Ты суперсолдат, но ты не бессмертен, Стив. Его слова повисают в воздухе, ненужная недосказанность, почти осязаемое отчаяние, которого Стив не слышал в его голосе ни разу до этого. Он поднимается, собирает разбросанные по полу вещи, и, только обнаружив, что раскладывает их по полкам в шкафу, понимает, что это просто попытка занять чем-то руки. Так не пойдет. Эффектная пауза слишком затянулась. — Тони. Нам нужно поговорить. Тони выдыхает и опускает голову. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать, — он не оборачивается, так и стоит спиной, уставившись в светлеющее небо, и Стив против воли улыбается, разглядывая его, словно видит впервые. — Я не хочу этого слышать. — Прости, но тебе придется, — возможно, это излишне жестко, даже жестоко, но Стив не собирается юлить. Тони прижимается лбом к стеклу и закрывает глаза. — Ну, давай, — в его голосе явственно слышен вызов. — Скажи, что ты мне не нужен. Что у меня вся жизнь впереди. Что я нихрена не смыслю в отношениях и не разобрался в себе. Что я должен идти дальше, а не болтаться в твоей тени. Что у меня должна быть нормальная семья с детьми, традициями и всем остальным дерьмом, — он оборачивается, глядя на Стива с горькой кривой улыбкой. — Что мне не нужен рядом человек, который всего этого мне дать не сможет. Верно? Или я что-то забыл? Стив сверлит его взглядом в ответ и действительно хочет ударить. Усмехнувшись, Тони отворачивается и роняет: — Ну вот. Знаешь, как это называется? — он шумно выдыхает, кусая губы, на мгновение прикрывает глаза и заканчивает: — Предательство. Ты предал меня, Стив. Поверь, я знаю, что это такое, могу отличить от заботы о будущем и остальной херни, которой вы все привыкли прикрываться. Стив мог бы сказать, что это не все. Что Тони ошибается. Что он сделал бы то же самое, если бы оказался на месте Стива. Что они не могут так рисковать. Но он не говорит, потому что знает: Тони не сдастся. Тони будет до последнего строить планы и искать варианты. Тони не отступится и не испугается. И погибнет — из-за него. Этого Стив допустить не может. Но кое-что сделать все-таки в его силах. Досчитав до десяти, Стив подходит к Тони и обнимает со спины — пожалуй, впервые за все это время без малейшего сексуального подтекста, это объятие-поддержка, объятие-нежность, объятие-«я с тобой». Объятие-«я знаю, что ты чувствуешь, но не имею права чувствовать то же самое». Слишком много непреодолимых «но». Катакомбы стали решающим. Стиву не нужны иные доказательства того, что тем, кто ему дорог, рядом с ним находиться опасно. В войну, которую ему объявили негласно, но недвусмысленно, он должен вступить, не имея слабостей. Тони разворачивается, обхватывает его за пояс, прижимается мокрой щекой к груди, дышит прерывисто, часто, и молчит, молчит, молчит, Стив не понимает, почему, но его рваное дыхание отдается в висках криком, надрывным и отчаянным. — Ненавижу тебя, — хрипло, глухо и зло повторяет Тони, как заведенный. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Он не продолжает, но Стиву это не нужно. В этот момент Тони действительно его ненавидит, так же ярко, как чувствует все остальное. Ненавидит за то, в чем виноваты не они. — Знаю, — Стив улыбается, убеждая себя, что делает это не через силу. Тони прячет лицо у него на груди, пряди жестких волос щекочут кожу, Стив вдыхает их запах, уткнувшись в темную макушку, водит ладонями по спине, отпечатывая в памяти все изгибы и шрамы. Он вряд ли когда-нибудь сможет забыть. — Я люблю тебя, — одними губами шепчет Тони, вскидывает голову, заглядывает в глаза. — Я знаю, — Стив гладит его по голове, сцеловывает с губ соленую горечь и ненавидит себя за то, что ему приходится делать и говорить. — Я знаю, Тони. Это пройдет. — Не хочу, — Тони яростно мотает головой, вжимается в него сильнее, словно хочет влезть под кожу, что за бред, он уже давно там, так глубоко, как Стив не позволял забраться никому. — Не хочу, не проси, я не смогу, мне никто больше не нужен! Стив уверен в том, что пройдет время, и Тони будет вспоминать свои слова с улыбкой, сетуя, каким же юным влюбленным идиотом когда-то был. Стив уверен в том, что рано или поздно удача изменит и ему самому, и вряд ли это возможно предугадать. Он должен знать, что те, кого он оставит здесь, те, кого он должен защищать и беречь, в безопасности. Что их не призовут к ответу и не заставят отвечать за его грехи. Он уверен — и именно поэтому хочет разгромить к чертям весь мир, в котором таким, как он, никогда не найдется места. Он уверен — и надеется, что ошибается. Тони прижимается лбом к его лбу, обхватывает за плечи, трется носом о щеку, выпрашивая, требуя искренности. Единственного, чего Стив не может ему дать. — Не бросай меня, — едва слышно шепчет Тони. — Пожалуйста, Стив. Стив не отвечает. Это не ложь. Всего лишь часть правды — не та часть, которая им обоим нужна. Но от этого немного легче. Я никогда не брошу тебя, Тони.