Birdy

«Эксцентричный миллиардер Сэр Реджинальд Харгривз усыновляет необычных детей». New York times 11 октября 1989г. «Журналисты не могут понять, что же происходит за стенами таинственного дома». New York times 17 августа 1992г. «Известны имена детей». New York times 27 января 1993г. «Сэр Реджинальд даёт интервью, где показывает самых способных детей — Пятого Харгривз и Элиссон Харгривз». New York times 17 мая 1994г. Дети тесной группкой сидели на полу в комнате Элиссон, завороженно слушая сбивчивый рассказ девочки о приёме отца с журналистами. — Погоди-погоди, ты правда заставила журналиста танцевать степ?! — Ваня с искренним восторгом смотрела на сестру, которая, поправив недлинные кудряшки, важно кивнула. — Конечно, я даже сейчас могу это сделать, вот только на ком бы попробовать, — Элиссон пробежала взглядом по братьям и сёстрам. — Клементина, не хочешь? — Нет, — пожала плечиками девочка, сидящая в углу комнаты рядом с Клаусом и перебирающая руками рукав слишком яркого, по её мнению, розового свитера. — Ну почему?! Это же интересно, попробуешь новое, — Третья заискивающе смотрела на сестру. — Элис, я просто не хочу, отстань. — Ты просто завидуешь, Клем. Элиссон уже пускает слухи, а ты до сих пор шепелявишь, — Лютер, сидящий прямо рядом с Элиссон, недовольно посмотрел на сестру. — Хочу и шепелявлю, — она тряхнула чёрными, как смоль, вьющимися волосами, поднимаясь с пола и отряхивая пижаму. — Я спать. Устала, — девочка, игнорируя остальных, быстрыми шагами вышла из комнаты. — Кажется, ты её обидел, — Клаус тоскливо посмотрел вслед близняшке. — Ладно, я тоже пойду, без неё совсем скучно, — мальчик прихватил с собой розовый свитер и направился к себе, слыша за спиной шепотки. Она быстро оказалась в кровати, где закуталась в голубой плед, соорудив некое подобие палатки. Номер 4.5 не была единственным ребёнком, у которого не проявились способности, но единственная ужасно переживала по этому поводу. Лютер может поднять над головой собственную кровать, Элиссон пускает слухи, Пятый телепортируется, даже у тихони-Бена подозрительно бурчит в животе (они с Клаусом проверяли как-то), а она, похоже, самая обыкновенная на свете. Клементина уткнулась носом в колени, недовольно фыркнув: «Пф, подумаешь, способности… Я ничуть не хуже!» Она даже не заметила, как уснула, свернувшись в тугой калачик посреди узкой кровати. *** Утро началось для девочки с громкого стука в дверь, потом скрипа и удивлённого выдоха: «Клема»… — Клаус? Пора завтракать? — девочка недовольно открыла глаза, но, правда, тут же захотела их закрыть обратно; перед глазами маячил белый потолок. — Клема! Ты летаешь! Это очень круто! — мальчик восторженно хлопал в ладошки, пока его сестра упорно пыталась слезть с потолка, случайно ударяясь об него то босыми пятками, то головой. — Помоги мне! Клаус, я не могу спуститься! — Клементина с большим трудом подобралась к стенке, упёршись в неё руками и отчаянно пыхтя. Чёрные кудряшки лезли в рот, от чего девочка отплёвывалась и трясла головой. — Ну и как я спущу тебя?! Я не дотянусь, — мальчик осмотрел комнату, в глаза бросились несколько полок, прикрученных к стене лесенкой. — Есть идея! Хватайся за них и спускайся! — Я попробую, — Клем неуклюже перевернулась на живот и, спихнув руками книги, уцепилась руками за дерево. Это было довольно неудобно, тело тянуло в воздух, будто она была легче всего на свете. Пижамные штаны и рубашка парусили так сильно, будто в комнате был очень сильный ветер, хотя внизу всё было в норме, короткие кудряшки брата даже не шевелились. — Давай, Клема, ты сможешь, — мальчик протянул к сестре ручки, и та благодарно за них схватилась, окончательно спускаясь вниз. Стоило её ногам коснуться пола, тело перестало тянуть в воздух, одежда перестала развеваться, будто на ветру, а волосы, наконец, отлипли от покрасневших щёк. — Ты летаешь! Ты правда летаешь! Да все обзавидуются! — Клаус, счастливый до крайности, обнимал сестру за шею. — Это да-а-а… Я круче Элиссон и Лютера вместе взятых! — Клементина радостно засмеялась, обнимая брата в ответ. *** Все дети мирно сидели за столом, правда, кто-то на высоких подушках, потому что иначе не дотягивался. Клементина возила ложкой по поверхности совершенно неаппетитной овсянки, остальные дети тихонько переговаривались между собой. — У Бена снова бурчит в животе, — доверительно сообщил сестре Клаус, от чего девочка прыснула в кулачок. — Эй, Клем, передай хлеб, — потянул её за рукав форменного платьица Пятый, и она спокойно протянула ему кусок. — Спасибо. — Не благодари… — в этот момент она почувствовала, что её тело снова тянет в воздух, а сидящий рядом Клаус вдруг начал с удвоенной силой тянуть её за рукав платья, что-то сбивчиво шепча, но девочке было не до этого, она ухватилась руками и ногами за стул, ощущая, как юбка отчаянно парусит под столом. — Клема, Клема, смотри, — Четвёртый, побелевший, как полотно, в ужасе смотрел куда-то ей за спину. — Клаус, не сейчас! — Эй, чего это у вас там происходит, — Пятый и Бен с интересом повернули головы к Клементине, которая вжалась в стул. — Ничего! — Номера с четвёртого по шестой, что за балаган вы устроили? — послышался строгий голос отца. Головы остальных детей резко повернулись в их стороны. Ваня смотрела на взволнованную Клем с осторожностью, а вот Лютер и Элиссон откровенно хихикали над ней. — Они спорят, у кого из близнецов появятся силы, я просто уверен! — не выдержал номер один. — Номер один, не задирай сестру, — погрозила мальчику пальцем Грэйс. — Я не задираю, она сама выглядит так, будто сейчас её стошнит, — не остановился он. — Номер 4.5, тебе плохо? Почему ты вся так покраснела? — сэр Реджинальд смотрел в упор на приёмную дочь, которая ещё сильнее вцепилась в стул. — Мне не плохо, мне хорошо. — Так и веди себя нормально… Номер четыре, что за поведение? — как раз в этот момент Клаус полез под стол, неразборчиво шепча что-то про приведений. На этих двоих уже смотрели с интересом, даже отложив ложки. Сэр Реджинальд стукнул кулаком по столу и громко приказал: «Встали все. Немедленно». Послышался шорох отодвигаемых стульев, Клаус, зажмурившись, выполз из-под стола, только Клементина оставалась сидеть, цепляясь за опору. — Вставай, Клем, — Пятый дёрнул её за рукав. — Номер 4.5, ты решила, что больше не относишься к членам семьи Харгривз? — Нет, — девочка исподлобья смотрела на отца. — Встать. — Хорошо, — она опустила ноги на пол, потом выпустила из рук ручки стула и ощутила, что поднимается в воздух и что когда парусит платье — намного хуже чем когда парусят штаны. — Номер 4.5, почему ты ничего никому не говорила? — отец заинтересованно смотрел на уцепившуюся за потолочную балку девочку с испуганными глазами. — Мне страшно здесь! Снимите! — жалобно пропищала Клементина. — Почему ты молчала? — Я боюсь! — она почувствовала, что сейчас разревётся. Мало того, что она сейчас висит на потолке, как дурацкий воздушный шарик, на неё зол отец, а все остальные смотрят на неё и пытаются не рассмеяться. Как тут не разреветься? — Дети, в комнаты, — скомандовал сэр Реджинальд, — кроме номера четыре. Грэйс, принеси стремянку, её нужно снять. Женщина кивнула и удалилась из комнаты, оставив там всё ещё жмурящегося Клауса и весьма недовольного отца.