Birdy

Клементина и Клаус настороженно шли вслед за отцом куда-то явно не в сторону их спален. Было немного страшно (совсем чуть чуть), но ослушаться отца они не смели. Близнецов соединяла недлинная верёвка, чтобы девочка снова не взлетела и не пришлось снимать её с потолка. — Клаус, а почему ты полез под стол? — Клем склонилась к брату. — Я увидел привидение. Оно было очень страшным и почему-то звало меня и тебя своими детьми, — мальчика передёрнуло. — А я не видела ничего, — Клем улыбнулась, но, уловив страх брата, неловко погладила его по плечу. — Ладно тебе, может, просто показалось. В этот момент отец остановился, и близнецы чуть не впечатались в него. Он достал из кармана небольшой ключ и повернул его в массивной железной двери, которая со скрипом открылась. — Заходите. Номер четыре в один угол, ты в противоположный, — дети послушно вошли в довольно тёмное и прохладное помещение, где стоял странный запах сырости и старости. — Через час я заберу вас. Друг с другом не контактировать, рот не открывать. — Хорошо, — с готовностью тряхнула чёрными кудряшками Клем, пытаясь развязать узел на своей части верёвки. — Нет, пусть это остаётся на тебе. Номер четыре, развяжи свой кусок, — приказал сэр Реджинальд. Мальчик сделал, что велели, потом отошёл в угол, где неуклюже плюхнулся на пол. Девочка же осталась стоять в своём углу, как маленький солдатик, её напряжённость выдавали только пальчики, которые перебирали подол форменного платьица. Дверь захлопнулась, оставив детей в полной темноте. Первые пятнадцать минут всё было нормально, глаза почти привыкли к темноте, а попытки разглядеть собственные пальцы превратились в забавное развлечение, но тут Клаус коротко всхлипнул, потом ещё и ещё… Клем почувствовала, как её ноги отрываются от земли, а подол платья начинает с лёгкими хлопками биться о ноги. — Нет-нет-нет, только не это! — пискнул мальчик. Клаус сжался в комочек в углу помещения, зажмурив глаза и заткнув уши руками, тоненько всхлипывая. Клементина отчаянно хваталась руками за влажные стенки и пыталась спуститься на землю. Ощущение было премерзким, казалось, что внутри неё всё потеряло гравитацию, девочку ужасно мутило, было страшно, сердце колотилось, как сумасшедшее, по пяткам бегали табуны мурашек, из-за которых она постоянно пожимала пальцы, но Клементина не издала ни звука, сжав губы в тоненькую нитку и зажмурившись. Клаус был испуган не меньше, он забыл о запрете отца на разговоры, и во весь голос плакал, вжимаясь в стену. В уши, казалось, сотни голосов шептали, кричали, рыдали, звали и умоляли о помощи. Помоги нам, Клаус… Это ты во всём виноват! Выпусти нас отсюда, Клаус! Клаус, мы здесь из-за тебя! Мальчик схватился руками за коротенькие кудряшки и потянул их вниз, захлёбываясь слезами. В голове шумело, даже сквозь закрытые глаза он видел мутные образы людей, тянувших к нему полуистлевшие руки, которые пытались прикоснуться к нему, но не могли, хотя от этого не было легче. Страх сковал всё внутри, по шее пробежал холодок, от которого Клаус ещё сильнее поёжился. — Хватит! Уйдите! Клемá, помоги мне, пожалуйста! — он открыл глаза и с трудом разглядел сквозь густую темноту, как его сестра висит в паре метрах от пола. — Клемá..? Ты слышишь меня? Девочка промолчала, чувствуя, как её поднимает ещё выше и как её макушка упирается в потолок, от чего она еле сдержалась, чтобы не стошнить прямо на пол. «Помни о запрете отца, Клементина, помни о нём!» — твердила она в голове, стараясь не обращать внимания на брата. Она не хотела получить наказание за непослушание, потому что в голове до сих пор была жива картинка, как Диего ведёт за ухо мама за то, что он вырезал на стене в комнате: «Лютер — дурак». Откуда братец нахватался таких слов девочка не знала, но готова была поклясться, что мальчишка, чувствовал себя максимально гордым за своё творение, несмотря на синяки на спине, которые он втайне показал им, когда в субботу дети снова собрались у Элиссон, чтобы поесть припрятанных конфет и посмотреть, как номер один легко поднимает её на руках или как Пятый скачет из одного угла комнаты в другой, при каждом скачке крича: «Получилось!» — Клемá, почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь! Мне страшно! — мальчик внезапно подскочил с пола и подбежал к сестре, пытаясь опустить её на пол, сжать в объятиях и рыдать в плечо. Сквозь шум крови в висках Клементина услышала, как её зовёт брат и каким-то шестым чувством ощутила, что тот пытается её снять. «Только не это! Отец сказал не контактировать!» — подумала она, поджимая ноги к груди и понимая, что тело практически впечатывается спиной в потолок. *** Когда дверь открылась, впуская в помещение сноп света, Клаус, бросился к выходу, утирая слёзы рукавами пиджака. — Номер четыре, что за поведение? Ты плакал? — сэр Реджинальд смотрел на сына с нескрываемым презрением. — П-призраки, они окружили меня! Они хотели меня уби… — Достаточно, номер четыре. — Папа? Можешь помочь мне спуститься, пожалуйста, — голос Клементины был спокоен, хотя внутри всё тряслось от страха. — Номер 4.5? Ты соблюдала мои указания? — отец подошёл к дочери и потянул верёвку вниз, опуская девочку. — Да, папа, — она с благодарностью посмотрела на отца, когда её ноги коснулись пола. — Я говорил не называть меня так, — отрезал тот. — С сегодняшнего дня начинаются ваши тренировки наравне с остальными детьми. Я недоволен, что ваши силы проявились так поздно. Но вижу большой потенциал. Особенно в тебе, номер 4.5. — А как же Ваня? — Клаус удивлённо захлопал глазами. — Номер семь не имеет исключительных данных. — А когда будет наша первая миссия? — тихо спросила Клем. — Не терпится в бой, номер 4.5? — усмехнулся сэр Реджинальд, двигаясь к выходу из мрачного коридора. — Я просто хочу помогать людям! — Тебе нужна практика, много практики, но, если будешь упорно заниматься, сможешь спасти парочку жизней, — мужчина похлопал дочь по кудрявой макушке, пропуская вперёд. *** Близнецы сидели в комнате четвёртого, тихонько играя в конструктор. Клем строила маленькие домики, а Клаус просто скреплял между собой детальки, не заботясь о результате. — Клемá, а мы правда будем спасать людей? — Конечно! Если так сказал отец, это правда, — с уверенностью кивнула девочка, усаживая лего человечка в крошечное кресло. — А как может помочь кому-то видение приведений? — Клаус поднял на сестру глаза. — Хм, — она задумалась, — не зна-а-аю… Может, ты можешь что-то ещё? Клаус задумчиво осмотрел свои руки, потрогал живот и ноги, а потом отрицательно помотал головой. — Нет, похоже, это всё… — А ты попробуй напрячь голову, — предложила девочка, откладывая конструктор. — Это как? — Ну-у, может, ты мысли читаешь? Попробуй узнать, о чём я думаю, — она подалась вперёд и посмотрела прямо в глаза брату. Тот сглотнул, зажмурился и изо всех сил попытался напрячь извилины, чтобы проникнуть в голову сестры, но ничего не получилось. Но так просто сдаваться Клаус не собирался, потому, открыв глаза, он важно заявил: «Ты думаешь о спасении мира». — Не-е-ет, — засмеялась Клементина, но, увидев грусть в зелёном взгляде, поспешно исправилась, — может, совсем немного. Ты был близок. — Ну и ладно. Зато я победю… всех врагов моим невероятным мечом! — он подбросил в руке нескладную конструкцию из конструктора, отдалённо напоминающую широкую плоскую дубинку. — Защищайся, злой монстр! — О, не-е-ет! Только не э-э-это, — девочка, смеясь, повалилась на спину, уворачиваясь от размахиваний брата. — Мои планы по захвату мира провалились, а всё из-за этого мальчишки! Клаус засмеялся и, отбросив «меч», плюхнулся рядом с сестрой, обнимая её за плечики. Клем зажмурилась, прижимаясь к нему. Они были двумя неразделимыми частями чего-то очень важного и нужного, хотя сами пока этого не понимали. Ещё при появлении на свет набор способностей, предназначенный одному, разделился на две неравные части, навсегда связав своих обладателей между собой, сделав практически полностью зависимыми друг от друга. — Клемá, а если мы будем супергероями, нам же тогда нужны кодовые имена, — Клаус сказал это так неожиданно, что девочка дёрнулась. — Да, наверное. — Давай придумаем их для себя сами, — предложил мальчик. — Давай, почему бы нет, — улыбнулась Клементина. Интересно, какое имя подойдёт ребёнку, который видит мёртвых? Может, Сеанс? Она как-то видела (подсматривала из-за угла гостиной) фильм по телевизору, где вызывали мёртвых с помощью какой-то непонятной доски, называя всё это дело «спиритический сеанс». Клаус, правда, без доски тоже справляется, поэтому непонятное слово «спиритический» можно попросту откинуть. — Я придумал! — Я тоже. — Давай одновременно, — предложил мальчик. — Давай. — Птичка! — Сеанс! Дети переглянулись и засмеялись, даже голоса у них похожие. — Сеанс? Это как из того фильма, да? Кру-у-уто! — Птичка? Почему именно так? — Ну, ты же летаешь, — пожал плечами Клаус. — Тогда поня-я-ятно… В коридоре зазвенел колокольчик, оповещающий детей об обеде, потому близнецы быстренько встали с пола, отряхивая одежду и обходя свои конструкторные постройки.