Мерзость Бостона

      В своём трансе Восковая маска оказался на краю скалы мыса Горн в предрассветные сумерки, когда ревущие западные ветра надували тучи начинающегося шторма к ещё не проснувшемуся солнцу. Как и сто пятьдесят лет назад, услышав зов, он, разбежавшись по мховому склону, прыгнул прямо в ледяную воду.       Дав жабрам подышать под водой, а чешуе напитаться, избранник всплыл и двинулся далеко на юг. Это было то же испытание, что он прошёл, чтобы стать Жрецом, хоть его силы в плавании невероятно возросли с тех пор, но путь оказался так же крут, как и в последний день в сане Старейшины Культа. Чем ближе избранник был к неистовым пятидесятым, тем сильнее стегал его кнут ветра, пятиметровые волны сбивали с курса, он часами плыл против шторма, превозмогал непроходимый заслон течения Западных Ветров. Чем ближе он был к цели своего пути, тем больше были льдины, тем сильнее бушевала буря, обдавая градом и потоками воздуха. Огромный неприступный ледник, сдуваемый и гонимый волнами обратно на юг, перекрыл ему ход, тогда избранник врубался в него когтями, барахтался, да грёб ногами против течения, едва цепляясь за сжатый веками голубой лёд — глетчер.       Наконец, преодолев лютые силы природы, культист ещё долго плыл меж айсбергов, пока наконец он не проложил путь в 160 км сквозь пролив Дрейка до Земли Грейама, когда давно вставшее солнце скрылось в пасмурном небе, подготавливаясь к закату. Достигнув Антарктиды, он нырнул в глубины, откуда исходил зов.       Жрец долго плыл сквозь смертельный холод, что сковывает конечности людей, тело теряет все чувства, а толща давит на лёгкие, и сердце бешено колотится. Однако Восковая маска не ощущал измождения, не ощущал мороза по чешуе и редким островкам кожи, всё его внимание было обращено на зов, на появляющиеся миражи в глубине и обрывки воспоминаний, загоравшиеся десятками закатов.       Закатов, когда избранник, ещё будучи человеком подростком, только ступил на Новый Свет и трудился над крестьянским хозяйством, а затем, над срывом холмов и осушением топей, коими был оторочен полуостров Шомут. Зорь, когда он возмужал и стал постигать ремёсла: строительство домов и мощение улиц Бостона, работа в порту, где впервые встретился с Культом. Сумерек, в которые его близость с Ктулху росла через штудии богохульных текстов и математики, через актёрское мастерство и вербовки, и, наконец, через ритуалы и жертвоприношения, где вместе с человеческой плотью он пил каплю за каплей кровь Мёртвых Богов. Вот промелькнуло в памяти то время, когда фанатик проходил испытание, чтобы стать Жрецом и принять новое имя, навсегда забыв своё человеческое, это время он проживал снова в трансе.       Пройдя все моменты своей трёхсотлетней жизни, он доплыл до дна Южного океана ниже ледяного панциря континента, туда где человек и не думал искать оживление, но здесь всё бурлит и цветёт как древо жизни: криль ловит падающий морской снег — частички планктона, водорослей и иной органики, а рачков хватают цепкие члены солнечной морской звезды, чьи красные и оранжевые гребни действительно напоминают Солнце. По дну растут кораллы и бурые водоросли, меж которыми плетутся длинноногие крабы и кальмары, парят светящиеся медузы, манят огнями морские чёрты и угри, плывёт за кинжалоподобным макрурусом монструозный, под два метра длиной, толстый клыкач.       Все обитатели глубин приветствуют своего собрата, указывая путь ниже: креветки цепляются за чешуйки Жреца, рыба плывёт рядом, нежно касаясь плавник о плавник, морские гады, обвивают его спину и вьются, а он гладит их в ответ. Зов, морское течение влекут его к тоннелю, вокруг которого скопились холмы морского снега, совершенно нетронутого фауной. Восковая маска стал погружаться внутрь прохода: сначала внутри него была плотная взвесь частиц, как и на стенах спуска, со временем снега было все меньше в воде и на поверхности, обнажался базальт, стремительно меняющий цвет и текстуру от глубины, становясь совершенно другим материалом, а когда гранул совсем не стало видно, то в далеке показалось блёклое свечение.       Свечение постепенно усиливалось, а стены становились более гладкими и узкими, заворачивая в сторону. Стало слышно электрическое гудение на периферии слуха, затем механический треск в нём, в усиливающихся звуках фанатик стал всё отчетливее различать фрагменты послания своего Бога. Наконец культист выплыл из хода в огромное пространство где-то за пределами нашего мира — это был город-могильник Рльех, где мёртвым сном спал Ктулху.       Ещё в тоннеле идолопоклонник чувствовал, как пространство между клетками его организма расширяется, как поле зрение изменяется, выходя за пределы его глаз. Приятная боль новоприобритённой силы пульсирует по всему телу, но ей сопутствуют головокружение и напряжение, математическое чутьё обостряется до невозможности: в каждом предмете видятся формулы и графики, вычисляющие его объём, показывающие его внутреннее строение и срезы — такой уровень понимания мироздания может выдержать только тот учёный муж, что долгие десятилетия постигает самые сложные разделы математики и оккультизма.       Меж тем Восковая маска наблюдал великолепие архитектурных форм Рльеха: фрактальные узоры циклопических колонн и статуй, шпилей и минаретов, лестниц и пандусов, соединявшихся в бесконечной высоте бледного свечения, тонкие змеиные мостки между ними над пропастью с зеленым туманом — все сделано из базальта, нефрита и латуни, обито бисмутовой и чёрной бронзами. Сооружения вращаются с разными периодами, выплывая частями из ниоткуда и уходя в никуда, образуя неестественные сечения при соприкосновении с реальностью. В глубине архитектурного ансамбля же стоят колоссальные бастионы сложных звездоподобных многоугольных форм с толстостенными башнями, равелинами и насыпными валами, рвами с омерзительной слизью, из бойниц торчат древние орудия, воины-гиганты в доспехах с оружием в культях ожидают на постах, когда Бог-Царь взовет их к походу, но их зубастые акульи пасти сомкнуты эонами, глаза потухли за десятки эр.       Фанатик проплыл вдоль вышек с коралловыми фонарями, через которые проходили дуги полярного сияния, над гребнями и рогами шлемов-корон старших-братьев. Восковая маска прошел сквозь бойницу во внутрь неимоверного в размерах дворца-крепости, часами плутая по закручивающимся по спирали коридорам, оказывающихся многократно больше того, чем они кажутся за счёт поворотного пространства и неевклидовой геометрии, скрывая сотни залов и комнат, по уходящим по диагонали лестницам и проходам, не спуская глаз с богохульных фресок, рассказывающих о запредельно далёких временах, когда не было ни раскалённой до красна Терры, ни межзвездного газа и пыли, тогда не существовало даже Вселенной в нашем понимании...       Было небытие, в котором уже было заложено бытие, и точка перехода, где по непостижимым закономерностям одно переходит в другое, закачивая энергию во Вселенную, это явление называется Азатот. Азатот не обладает разумом или какой-либо последовательностью в своих действиях и бездействиях, он не подчиняется большинству законов мироздания, если подчиняется хоть каким-то. Он - ядерный хаос, созидающий и разрушающий одновременно, начало и конец неисчислимых Вселенных и миллиардов творений в них, всеотец и всеуничтожитель, наполнитель всего смыслом и слепая беспощадная бессмыслица. За непостижимые эоны его деятельности оставались обрывки и отдельные цельные концепции и явления, которые имели тенденцию к стабилизации и слиянию, подвергаясь также и полезным искажениям со стороны Всеотца, что однажды приняли форму Великих Древних.       Вероятность их появления была бесконечно мала, в эпсилон окрестности ноля, но видимо за это время система работы Азатота накопила погрешность. Даже потом он мог без умысла, совсем не замечая, стереть их без следа, но вероятность легла удачно. Великие Древние - шесть Богов-Элементалей, являющихся самими законами и сферами мироздания нашей Вселенной. Они не обладают разумом, а следуют логике и формулам мира, сформированным хаосом и стабилизованных временем, обладающие волей к упорядочиванию всего. Великие Древние объединились и нашли способ усыпить Всеотца, взяв под контроль большую часть его хаотической энергии, обезопасив себя и взяв на себя перераспределение энергии.       Но был тот, кто восстал против воцарившихся Богов, — Элементаль разума Ньярлахотеп, синтез хаоса и порядка, видевший в бодрствующем Отце нечто иное, чем угрозу порядку. В ходе битвы мятежный Бог был разорван на несчетное количество малых сущностей, подчиненных единому разуму, но вынужденному уйти в тень и подчиниться, так началась веха спокойствия в правлении шестёрки Великих Древних. От них отпочковались Высшие Зависимые Расы, представляющие собой отдельные явления и законы природы, сохраняющие связь со своими родителями. Вместе они создали новое мироустройство: галактики, звёзды, планеты и жизнь на них, более того град-могильник Рльех был построен Элементалем математики Ктулху и его потомством как величественный дворец, а не склеп, наверняка другие Боги возвели такие же чудеса архитектуры и мироздания. В свою очередь Высшие Зависимые Расы породили низшие расы, обладающие зачатками человеческого разума, при том утратившие прямую связь как с хозяевами, так и с Богами-Элементалями, однако этого и не требовалось — их предназначение было быть тяжелой рабочей силой, объектами бесконечных экспериментов и издевательств.       Далее хроники обрывались, ни слова про человеческую цивилизацию, судьбы Богов, расы, культы в их честь. Ничего.       Когда фреска закончилась, и началась мозаика с геометрическим орнаментом, то Жрец вышел из лабиринта коридоров в величайший по красоте и размаху зал с крестовыми сводами, походящими на паруса, стрельчатыми арками, стоявшими на колоннах в виде морских гадов. По краям помещения располагались по кривой витражные окна из полупрозрачного голубого хрусталя в пол так, что вся зала была похожа на грудную клетку изнутри сужаясь от входа, а в центре проходила дорожка из грубых плит, как бы позвоночник. Это был тронный зал.       Проходя по гиперболоиду, восковая маска стал всматриваться в купола, усмотрев в них звёздное небо со сложными функциями пересечения кривых, дуг, прямых и прочих фигур, это были не просто графики, но схема движения, появления и развития небесных тел с тех незапамятных пор, в громоздких записях особое внимание он обратил на те, что, как он учёл по виду и методике расчета, показывали взаимоотношения светил 2 февраля 1943 года по земному календарю.       Наконец восковая маска добрался до конца залы — циклопическим ромбоэдрическим висмутовым воротам во всю стену в виде осьминога с множеством щупалец с глазами вместо присосок. Вход к самому трону перегородили два воина-исполина в раковинах, переплетшихся дюжиной отростков, в каждом из которых были кинжал, дубинка, серп или иное оружие, а в руках их были шипастые щиты, боевые цепы сложных форм и смертельно острые секиры. Их глаза и узоры на броне тускло светились лазурью, будто готовые встать из вечного сна на последнюю защиту своего господина.       Пройти через них было невозможно физически, как и через ворота, что были запечатаны проклятьем, приведшим это место к запустению и сокрытию под дном Антарктиды. Шёпот и электрические переборы со входа в Рльех стал нестерпимо громки, они наполняли разум Жреца новыми знаниями, тайнами о том, как прорезать ткань бытия, чтобы предстать перед своим учителем. Идолопоклонник взял одно из лезвий голиафа — волнистый крис, наклонив его под особым углом, можно было видеть переливание сложных узоров на клинке. Поворачивая булат и пританцовывая, он добавлял к волшебному блеску пение непроизносимых куплетов своим искаженным горлом, и сигилы на его руках разрослись как капилляры по плоти, засияв болотными оттенками.       Реальность незамедлительно стала ломаться в этом проклятом месте хтонической силы: незримые плоскости, дуги и фигуры стали разрезать его тело, т.ч. плоть исчезала в никуда и появлялась из ниоткуда вместе с внутренними органами и кровяными каналами по странному алгоритму. Вскоре он полностью покинул действительность, отправившись в измерение за границей пространства и времени, в покои Азатота.

***

      Силовые вектора пронизывают всё пространство диодного множества, разнося простейшие частицы и волны неупорядоченной энергии от точки перехода, скрытой за ядерным полем эпсилон окрестности, по которому чудовищно быстро мечутся элементарные части, создавая разрушительные колебания и искажения. Жрец всего лишь замкнутая вибрирующая струнка на фоне тысячи бурных протоков, питающих всю Вселенную, или точка пред безразмерным сердцем Хаоса в океане болезненной абстракции. Восковую маску сбивали струи энергии, бросали из одного потока искр в другой, он тонул в запредельной яркости и буйстве непредставимых цветов, пока его не прибило к его Богу. В шторме один Он был недвижим и спокоен, вращающийся комплекс многомерных фигур, сжимающий линии силы в пучок, упорядочивающий их своей жёсткой клешнёй, продвигающий свою стальную волю, возведённую в закон мироздания, против первородного беспорядка.       Когда Жрец приблизился к Элементалю ещё, то сумбурные абстракции отступили, всё приняло конкретный вид: разноцветное марево хаотических частиц, отдельных немногочисленных волн и векторов, допустимая погрешность прошедшая мимо цепких когтей, кислотные яркие вечно изгибающиеся потоки энергии, становящиеся несколькими упорядоченными каналами под Его подолом, наконец сам Бог-Царь Ктулху на антроцитовом троне в сказочных драгоценностях и шелках, больше звездных систем, подобный галактикам в размере и великолепии, окружённый бирюзовым сиянием и мерным электрическим гудением.       Шёлковая римская тога цвета морской волны с множеством малахитовых полос покрывало Его чешуйчатую склизкую плоть моллюска, а поверх одежды анатомическая мускулистая кираса и наручи из бисмутовой бронзы и нефрита, испещренные рунами языка мёртвых, главу венчает рогатый шлем-корона из латуни, инхрустированный ониксами и изумрудами, где каждый зубчик и камушек выше всех земных гор вместе взятых. В его деснице трезубец с разящими винтовыми зубцами, а кисть левой руки согнута в священном жесте, вокруг которого вращаются шесть многомерных сфер в такт скверной спиральной мелодии. Его крылья — фракталы Мандельброта, напоминающие мечехвоста, обросшего кораллами, они постоянно приближаются, раскручивая свой потусторонний до бесконечности разрастающийся узор, Его вестники — синусоида и косинусоида, мурена Харибда и угрь Сцилла, самого Бога греки величали Пифоном. Шесть слабо светящихся глаз Ктулху не имеют зрачков, они подобны драгоценной бирюзе с трубчатыми прожилками внутри, но пусты, очи ничего не выражают, как и покрытая щупальцами хтоническая морда.       В своём блеске и силе Великий Древний неописуемо ужасен: чёрно-грязные клубы трупного газа и праха выходят из под каждой чешуйки так, что зелёные кладбищенские огни вспыхивают в них как вулканические извержения молодых планет, Волги и Амазонки густой болотной слизи стекают громогласными водопадами из пор кожи, капая на роскошную одежду и трон, щупальца разрастаются, разрывая под собой материю. Бог гниёт и разлагается, хоть некоторые и зовут Его Мёртвым Богом, но в действительности Он не жив, но и не мёртв.       Бог Элементаль не ведает человеческой речи, он оперирует математическими формулами и графиками, моделями и смутными образами. Ктулху заперт проклятием без возможности выхода в диодном пространстве, вход в которое доступен только через сложные ритуалы в местах и событиях силы, но его всепронизывающая аура достигает каждого клочка Вселенной, однако лишь существа с чутким складом психики могут воспринять его послания в виде снов, галлюцинаций и видений.       Великий Древний исторг ряд протяжных электрических гудений, щелчков и свистов, парой с потусторонней игрой чудовищного контрафагота, будто это лилась музыка. Далее последовали массивы символов на языке мёртвых, вместе с системами уравнений и неравенств, графиков с множеством прямых, дуг, асимптот и непрерывных функций, за ними стали выплывать простые объёмные и многомерные фигуры, постоянно меняющие периоды вращения. Огромный объем и разноплановость данных послания заставили задуматься Жреца, он применял множество теорем и формул, шептал заговоры и прогонял через себя, как через призму все эти величины, когда наконец разрозненные сведения стали формировать из себя человеческий силуэт...

***

      Кейси Хартли был сложным подростком и юношей из другого времени в маленьком городке, где безумцы-вырожденцы, затуманенные другим Богом-Элементалем, Шуб-Ниггурат, принесли его в жертву, в дыру в сырых заброшенных известняковых шахтах, у которой, как считали помутнившиеся фанатики, не было дна, как же сурово они ошибались. Непутёвый юноша с раздробленными в кашу костями, залитый собственной кровью издыхал несколько часов, прежде чем впасть в беспамятство, среди гнилой плоти и скелетов предыдущих несчастливцев. В растянувшейся агонии немногочисленные счастливые моменты роились в его голове, раздаваясь незаглушимым эхом собственной слабости и беспечности, и в этих моментах было всегда два лица: низкая кошка с кошмарными очами и лис весельчак с зелёными как жизнь глазами. С ними Кейси проводил много времени, в основном занимаясь детскими шалостями и мелким хулиганством, но только в неразжимаемых клешнях смерти он осознал, как недостаточно долго и глубоко, полезно проводил время со своими друзьями. Стоило даме удалиться на год от него, как самые тёмные стороны его психики разрослись и обострились до крайности. Только обнаружив свою привязанность, зачатки чувств Хартли не нашёл путей их созидательного высвобождения, что и поставило метку жертвы.       Среди всех шести Великих Древних с самого усыпления Азатота стоит и крепнет единый и неделимый союз, Боги владеют бессмертными душами своих поклонников и жертв, могут смотреть и передавать их как обыкновенные книги, позволяя делать так и Жрецам, если те посетят Их в диодном множестве. Избранник продолжал вчитываться в разум Кейси, повсюду видя выученные во время работы в театре тропы и клише в мыслях и поступках своего персонажа, но не в простом изучении заключалась суть. Бог-Царь предвидел появление группы выживших в Бостоне, чему был знак кленовый лист, обнаружив в одном из членов чарующий потенциал. Кейси был другом двум членам группы, которые постоянно всплывали в последние часы его жизни, эти сведения можно использовать с толком, не даром Жрец носил восковую маску.       Избранник перенял память и особенности психики усопшего, его надежды и мечты как свою чешуйчатую кожу, Жрец стал готов восстановить и завязать крепче связи с его друзьями так, что они прирастут ещё более крепко связями к Великому Древнему, раскрыв свои возможности за гранью человеческих сил. Восприняв настрой культиста, Ктулху прозвучал всеми нотами и тонами мрачно и торжественно, заливисто и глухо новое имя для фанатика, как видение Рльеха и диодного множества развеялось.

Протей