Почему бы и да?

       К вечеру я спустился вниз на ужин. Я пришел первым, а Марта только накрывала стол. Перспектива подниматься наверх, чтобы через десять минут снова спускаться вниз, мне не очень нравилась, поэтому я остался ждать внизу. Встав у окна и посмотрев в окно, в мою голову ударили размышления. Я хочу сам раскрыть это дело, и Агата мне в этом помогает. Ведь то, что у нас произошло, не имеет абсолютно никакого значения на расследование? Мне нужны только её уши и глаза. Остальное сделаю сам. У Агаты тут все схвачено, и она знает членов своей семьи, как никто лучше. Мне лишь удалось наладить контакт с Чарльзом и, как не странно с Элизой. Что на счет Фредерика? Мне с ним нечего налаживать — у нас хорошие взаимоотношения. Данте — отдельная тема. Но, что такого случилось за столом, что и Данте и Элиза напряглись, после казалось обычного вопроса? При чем одновременно. Это достаточно странно. Данте — неплохо играет на публику и может не показывать свои эмоции, а вот Элиза — честно сказать, актриса из неё не очень. Так что же они могли делать вечером? Оба? Одновременно? На ум приходила только одна мысль, которая мне не очень нравилась. Но это была единственная, здравая и оправдывающая такое поведение этих двоих мысль. И то, что они брат и сестра, больше не смущало меня, тем более после того, как Данте чуть не изнасиловал Агату, кстати тоже его сестру…        — О чем задумался, друг мой? — прервал мои размышления Фредерик.        — Ни о чем особенном, — пожал я плечами, — так, о своем.        — О своем? Ладно, тогда, садись ужинать. Сегодня у нас есть выбор, чем питаться. Выберешь стейк или что-нибудь попроще?        — Я возьму салат, думаю. Не хочу наедаться перед сном.       — Твое право.        И мы сели ужинать. Есть особо я не хотел, но нужно было действовать не вызывая подозрения, а то, что я отказываюсь уже от третьего ужина, уже подозрительно. Ужиная, я прислушивался к разговорам других. Нужно было получить как можно больше информации. Сегодня я сидел один с одного края. Напротив меня, через весь стол, было пустое место. Как раз для Агаты (её еще не было). Поэтому, можно было не беспокоиться, что кто-то наблюдает за мной, иначе бы я сразу заметил чью-то повернутую в мою сторону голову. Мне нужно было уйти раньше, чем придет Агата. Нет, я не хотел показать из себя обиженного мальчика. Мне нужно было сказать ей о том, чтобы она зашла ко мне сразу после ужина. Только сейчас я вспомнил, что Агата хотела сказать что-то Данте, перед тем самым. Вы сами знаете чем. Но что она хотела ему сказать? Она что-то узнала. Что-то важное и стоящее? Да, скорей всего, если она пришла сразу к нему. Значит у неё есть доказательства. И еще мне нужно спросить, есть ли в доме потайные ходы? Это действительно важно и может очень сильно нам…мне помочь.       — Благодарю за ужин, -сказал я вставая, так как заметил на лестнице движения.        Никто и не посмотрел на меня и только утвердительный кивок от Фредерика, дал мне понять, что я был услышан. Я постарался как можно быстрее выйти из гостиной, дабы пересечься с Агатой на лестнице. Только там нас могли не услышать. Агата чуть замерла увидев меня, но продолжила спускаться, не отводя от меня своих глаз:        — Я такой страшный? — она не ответила, — поднимись ко мне после ужина. Это не была просьба. Это было утверждение, если не приказ. Она никак не отреагировала на это, только прерывисто выдохнула. Она серьезно теперь меня боится? Господи. Помоги. Мне.        Я не был уверен в том, что она придет. Я знал это. Как? Человеческая натура и его мозг очень просты, если разобраться. После сегодняшнего утра, она уже будет слабее. Ну…не она, а её организм. А также сознание и подсознание. Она будет чувствовать вину. И это мне и поможет. Как бы она не строила из себя непроницаемую особу, она просто женщина и ничем не отличается от других видов слабого пола. Я увидел её утром из окна и мы соприкоснулись взглядами. Не вложив в этот взгляд ровным счетом ничего, я поселил в ней переживание и тревогу — «что это значит». Я знал, что это случится. Знал, что она пойдет у меня на поводу, после этих легких психологических уловок. А что вы хотели? Долгое общение с людьми в сфере психологии и маркетинга научили меня этому, за что я безмерно им благодарен. Мне надо было молчать, когда она говорила мне, что все, что между нами было ошибкой и бла-бла-бла, для того, чтобы она выговорилась. Молчание, во время ссоры — великолепно. Пословица правильно гласит, что Молчание-золото. Так оно и есть. Я услышал, все что хотел. То, что ей жаль и все такое. Ей жаль. Она просила прощение. Значит, чувствует вину за что-то. Это и есть особенность молчания и внимательного выслушивания собеседника во время ссоры. Только три вида людей скажут вам правду: А)Дети. Маленькие дети от трех до семи лет. Б)Пьяные люди. Их сознание затуманено. И оно не может придумывать или вспоминать что-либо на ходу и В)люди в гневе. Тогда человек скажет всю правду. По той же причине, что и люди из пункта Б.        В дверь постучали. Я же говорил. Я нацепил самое невозмутимое лицо и подождав секунд десять (чтобы она не подумала, что я ждал под дверью) открыл.        — Заходи, — сказал я самым холодным из своих голосов. Она прошмыгнула у меня под рукой и уселась в кресло, — выпить? — она мотнула головой, в знак отказа, — тогда не буду ходить вокруг да около. Ты говорила, что хотела сказать что-то Данте. Что именно?        — Я хотела сказать это Данте. Тебя это не касается.        — Неужели? Если ты помнишь, у нас договор, что расследуя это дело самостоятельно, ты не будешь скрывать от меня никаких фактов, — я посмотрел на неё с насмешкой. Оп-па. Еще один психологический приемчик. Извините, извините. Но иначе никак.        Её ноздри раздулись и пухлые губки чуть сжались, как и кулачки:        — Я не обязана рассказывать тебе обо всем, что происходит у меня в жизни. Но если ты хочешь знать, у нас с Сэмом ничего нет и быть не может!        — Сэм? Какой Сэм? Аааа…тот азиатский хомячок? Только я имел в виду, не будешь скрывать никаких фактов, касательно расследования, — надо было видеть её лицо: глаза округлились от удивления, ртом она стала хватать воздух, как рыбка и ноздри раздулись еще больше.        — Ну, знаешь. Это уже слишком. — вскочила она, — я тебе не подопытный кролик, для твоих психологических трюков, -она подошла ко мне совсем близко, — я не обязана говорить тебе, что-либо без моей воли. Не заставишь!        Она уже хотела развернуться и уйти, но я схватил её за запястье и сжал его. Она прогнулась:        — Ты в этом так уверенна?

***

       Она лежала на кровати, руками привязанная к её изголовью. Все это время она брыкалась и постоянно двигалась.        — Отпусти! Я буду кричать!        — Только если мое имя.        — Что ты собираешься делать? — спросила она более испуганным голосом.        — Ничего особенного. Я не буду тебя насиловать, если ты подумала об этом. Я не твой тиран-брат. Но кое-что, что тебе не понравится, точно сделаю.        Её глаза округлились.        — Отпусти меня! Сейчас же!        — Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — сказал я, выдавливая ухмылку и забираясь на неё сверху, — и так, начнем! — и я стал медленно подниматься по её талии вверх. С секунду она держала серьезное лицо, а затем её рот раскрылся и она…засмеялась. Да, я щекотал её. Ну не бить же? Она смеялась безудержно, уже время от времени, на её глазах появлялись слезы от смеха. Я успокоился, дав ей время подышать.        — Стоп! Остановись! — сказала она задыхаясь, — что ты хочешь узнать?        — Вот так бы сразу. Что ты хотела сказать Данте?        Она посмотрела на меня со смесью ненависти и злости.        — Я узнала о нем что-то. Что никто не знает.        — Что именно?        — Ты спросил только то, что я ему сказала. Я тебе ответила.        — Ну как знаешь, — и снова мои пальцы зашевелились у неё по ребрам. Она выкручивалась и брыкалась, пыталась достать до меня ногами. Ничего не вышло. Я снова дал ей подышать:        — Ты хотела ему сказать что-то, что связано с ним и с Элизой, верно? — Агата вдруг остановилась и посмотрела мне в глаза.        — С чего ты взял?        — Предположил.        — Черт! Да, это так. Все? Может все-таки отпустишь меня?        — У меня есть еще пару вопросов.        — Что?! Нет!        Но было поздно. Я снова защекотал её и её смех раздался по всей комнате.        — В доме есть потайные ходы?        Ммммм… Ахха… От…отпусти. — пыталась выговорить она сквозь смех, — я…задыхаюсь, — я ослабил напор моих пальцев и она стала тяжело дышать.        — Я не знаю, — но увидев, что я снова подношу свои пальцы к её ребрам, вскрикнула, — да! Да, есть! Но я правда не знаю где. Есть к каждой комнате. Это точно. Все? Я ответила на все вопросы? Отпусти меня! Сейчас же!        — Я бы с радостью, красотка. Но у меня еще есть один вопрос.        — Вопрос? Что тебе еще нужно?        — Мир? — Она посмотрела на мой вытянутый мизинец с каким-то недоверием. Затем её взгляд переключился на меня, на мизинец, на меня, — ты так и будешь мотать своей головой или у тебя начался нервный тик?        — Я бы с радостью. Но к сожалению, все что я сейчас могу, это откусить твой мизинец с корнем! — она посмотрела на изголовье кровати, где были связаны её руки. «Ах, да, идиот»        Я все так же, нависая над Агатой, потянулся наверх, развязывать руки. Освободив одну руку, принялся за другую. И тут я замер. Её тонкая ладонь дотронулась до моего живота, провела вниз по прессу, задела окончание футболки и потянула её вниз.        — Харрис, я сейчас привяжу твою любопытную руку обратно.        Но не обращая внимания на мои слова, ладонь, мягкая и теплая, забралась под майку и теперь уже трогала пресс, двигаясь вверх. Дотронулась до шрама, провела по нему пальцем и последовала дальше. Медленно и тщательно, проверяя каждый миллиметр моего тела. Это не могло не возбуждать. Я остановил её руку где-то на груди и вернулся на прежнее положение, оказавшись с ней лицом к лицу.        — Ты чертовски красива и непредсказуема, Харрис, но второй раз — я не поддамся на твои провокации. И не мечтай.        — Ну можно мне чуть-чуть пофантазировать? — прошептала Агата сиплым голосом, ведя рукой все ниже и ниже по животу, пока не дошла до того самого места. Она дотронулась до него, провела рукой вдоль и вернулась обратно, при этом смотря мне в глаза с не наигранной детской радостью. Глаза у неё были сощурены и четко следили за моей реакцией. Я смотрел невозмутимо, хотя внутри бушевал пожар и гремела сирена. Мне нельзя этого делать. Нельзя влюбляться снова. Нельзя! От девушек одни проблемы и страдания. Но как? Как перебороть себя же?        — Агата. — начал я сиплым от желания голосом, но она перебила меня.        — Забудь наш утренний разговор. Навсегда. Я хочу тебя. Тебя, Александр. Прямо здесь и сейчас.        Я тоже хочу тебя. Но мне нельзя этого делать. Для твоей же безопасности, малышка.        — Агата…       — Заткнись! — оборвала она и прильнула к моим губам.