Не Кёсем

      Я никогда не верила в попаданство, не читала фанфики по этой тематике и, едва завидев на экране телевизора «Иван Васильевич меняет профессию», сразу же переключала канал, не желая смотреть эту ересь. В моей жизни уже был один эпизод с попаданством, но я предпочла уверить себя в том, что это был бред моего больного воображения, вызванный черепно-мозговой травмой, поэтому не стоит обращать на это внимания. Да, после этого «путешествия по мирам» я прикрепилась для соискательства к другой аспирантуре, сменила научного руководителя и продолжила писать по теме «Народной воли», прекрасно понимая, что для нашей Сибири даже «Народная воля» является немалой диковинкой, что уж говорить о временах Сулеймана Великолепного? Тем более, нужно было начинать работу с нуля, снова публиковать ВАКовские статьи на столь необычную тему, поэтому я решила попробовать довести до ума свою уже имеющуюся диссертацию. Мой новый научный руководитель чуть оптимистичнее отнесся к теме народовольцев, нежели прежний, однако, все равно эта тема была для него крайне необычной. Что удивляться, мой эталон, на которого я всегда предпочитала равняться — Николай Троицкий — долго не мог пристроить в издательство свою монографию о Софье Перовской, хотя являлся доктором исторических наук, так что уж говорить обо мне, простой преподавательнице вуза? Но пример своего любимого ученого стоял перед глазами и я решила во что бы то ни стало защититься.       Все произошло крайне неожиданно: в один не очень прекрасный день я просто крепко уснула на кафедре. Причиной столь неожиданного случая был проклятый карантин по поводу не менее проклятого вируса COVID-19. Преподавательскому составу было велено все равно находиться на своих рабочих местах на кафедрах, а дел было мало. Отправил студентам задания, выпил чай, потом еще чашек десять, а потом чем заняться? С учетом того, что в меня столько чаю не могло влезть чисто физически, а рабочий день начинался в восемь тридцать утра, без дела и без студентов спать хотелось очень сильно.       Я закрыла глаза и тотчас оказалась в незнакомом и, с другой стороны, знакомом помещении. Это был ташлык Топкапы.       «Не надо! — подумала я. — Зачем мне это снова? Почему это снова произошло?»       Я усиленно щипала себя, но никак не могла проснуться. Я пыталась прочитать в уме стихи Есенина несколько раз подряд и, к своему удивлению, ни разу не сбилась, что свидетельствовало о том, что я не сплю.       «Верните меня обратно! — мысленно взмолилась я. — Я не хочу снова пережить подобное, оно мне не надо! Уберите меня из этого османского ада!»       Но ничего не менялось. Обстановка как была абсолютно обычной для Топкапы, так ей и оставалась.       «Надо попасть в покои Сулеймана, наброситься на него с ножом, меня или он убьет, или кто-то из стражи, или просто вскоре казнят и я вернусь снова в свою обычную жизнь, — подумала я. — И тогда, я обещаю, обязательно пойду к психиатру, если надо, в больнице пролечусь, но таких жестких последствий черепно-мозговой травмы мне не надо!»       Я вздохнула: из-за того самого падения на льду я, видать, получила какие-то изменения в психике, который проявлялись вот таким странным образом и это утешало меня несколько больше, нежели мысль, что я снова стала попаданкой.       «А если я попробую убить Сулеймана, меня саму убьют и я снова попаду в какой-нибудь другой мир? — подумала я. — Раз это стало этакой странной системой? Что тогда делать?»       Судя по тому, что я была в ташлыке, можно было сделать, что я, всего-навсего, простая рабыня.       «Еще такого счастья мне не хватало, — вздохнула я. — Прошлый раз хотя бы отстаивала свое право быть госпожой, а в этот раз, похоже, придется начать с самых низов…»       Я огляделась вокруг, но не увидела никого знакомого. Евнухи и калфы были совершенно другими.       «Это что за бред? — подумала я. — Это какая-то новая реальность? И речь идет не о временах правления Сулеймана?»       Я чуть прислушалась к разговорам в ташлыке и поняла, что я попала в другое время, наверное, в другой сериал, так как речь шла о султане Ахмеде.       «Еще и фэндома не знаю, — вздохнула я. — Условия еще более усложнились…»       Я задумалась. Вроде бы, я знала устройство Топкапы, если дворец не перестроили, что было маловероятным. Я представляла, как нужно было вести себя, чтобы не попасть в переплет, но понимала, что делать подлянки и здесь считается делом, явно не осуждаемым в мировоззрении обитателей дворца.       «Интересно, а здесь проканает просто быть в стороне от всяких интриг? — подумала я. — И жить счастливо».       Конечно, я понимала, что просто тихо жить госпожой и просто тихо жить рабыней — это разные вещи. Но надежды на то, что таким путем можно добиться чего-то более достойного, оставались.       «Мне бы как-нибудь попасть на этаж фавориток, чтобы не спать вместе со всеми, жить в относительной тишине, — вздохнула я. — Так для этого же с Ахмедом спать придется…»       Конечно, эта перспектива меня не радовала, но и не пугала. Пугало меня совершенно другое: как жить, не зная фэндома?       «Значит, у нас есть султан Ахмед, — вспоминала я свои скромные познания по истории этого периода. — Его родители — Мехмед и Хандан. Мехмед — сын Мурада, который, в свою очередь, является сыном Селима. Значит, все мои прошлые «заслуги» обнулились и ничем мне не помогут. Наверное, кроме какого-то жизненного опыта, но не знаю, пригодится ли он мне…»       Насколько мне было известно, у султана Ахмеда должна была появиться Кесем, которую он должен был сделать хасеки и, возможно, стать подкаблучником. Подробностей этой истории я не знала, так как во время пары, когда преподаватель честно все рассказывал, мы с моей соседкой по парте Женей играли в морской бой, семинарское занятие мы прогуляли вместе с Надей, пойдя в кино на «Черную молнию», а информация, выученная к экзамену, уже успела как-то забыться.       «То есть, как я понимаю, может появиться местная Шурочка, которую надо будет как-то вовремя устранить, пока она не стала хасеки, и не допустить появление другой Кесем, которая, возможно, будет еще хуже первой», — подумала я.       На кафедре сериал «Великолепный век. Империя Кесем» совершенно не обсуждали. Единственное, что я слышала, это была его якобы полная антиисторичность, хотя, после «Великолепного века» и, тем более, моего туда вмешательства и надругательства над историей, я бы уже не удивлялась никаким историческим ляпам.       «Ну что, поехали, — больше грустно, нежели радостно, вздохнула я и решила. — Надо и здесь найти свое место в этой реальности…»