Глава 2. В ташлыке
29 марта 2020 г., 07:33
Я понимала, что правителем Османской империи стал малолетка. Шутка ли, тринадцатилетний недоросль! Вспоминая свое прошлое попаданство и Тезера, я подумала о том, что никто не знает, каким бы он мог быть султаном и каким султаном будет Ахмед.
«Нет, надо прекращать вспоминать те дни, — подумала я. — Или неужели это знак, что надо все-таки писать диссертацию по османам?»
Оглянувшись по сторонам, я решила попытаться понять, на каком моменте правления Ахмеда я нахожусь. По-видимому, было еще самое начало, так как на этаже фавориток еще не было никого.
«Может быть, мне повезет и все будет хорошо, — подумала я. — Нет, все совершенно точно будет хорошо!»
Для меня не было секретом, что жить мне придется в ташлыке, со всеми остальными девушками, остерегаться козней нехороших людей и пытаться как-то привлечь к себе внимание, чтобы попасть в покои султана. Этим вечером в ташлыке был устроен праздник по поводу обрезания султана Ахмеда и некоторых девушек отобрали, чтобы они танцевали перед валиде и прочими какими-то знатными особами. Меня не отобрали, как я поняла, по причине того, что я была новенькой и не умела особо танцевать. С одной стороны, это меня порадовало, так как танцевать я в принципе не любила, с другой же стороны, я понимала, что танцы перед султаном — это наиболее вероятный способ попадания к нему в постель.
Пока одни рабыни обсуждали, что они застали исторический момент — обрезание султана, я сидела в стороне и осмысливала то, что узнала за последние полдня: по-видимому, мне тоже тринадцать лет, как и Ахмеду, у меня новое имя — Мёге, я обладательница примерно такой же внешности, как и большая часть гарема — темные волосы, темные глаза, обычная фигура: не худая и не толстая.
«То есть внешностью цеплять не вариант… — подумала я. — Придется действовать как-то иначе».
Я понимала, что вскоре, когда султан Ахмед встанет на ноги, ему начнут подбирать наложницу. И больше всего на свете я хотела двух вещей: чтобы отобрали меня и чтобы предполагаемая будущая Кёсем не попала в их число.
«Знать бы еще, как выглядит эта Кёсем… — подумала я. — Не надо было заниматься на парах черт знает чем, ладно, играла на социологии в крестики-нолики, а потом, на экзамене, вспоминала не тему, а то, как во время этой темы играла с соседкой по парте, а здесь на кону иное — мое будущее…»
Я успела осознать, что никто не знает, сколько времени мне придется пробыть здесь, когда я вернусь обратно в свой мир, чтобы наконец-то пролечить голову. Кроме того, я допускала и такой вариант, что я уже нахожусь в психушке, а все это мне всего-навсего снится. Но до того момента, когда галоперидол бы подействовал, я хотела жить в этой реальности неплохо.
«Черт знает что творится… — вздохнула я. — Какой бред!»
Однако вскоре я стала свидетельницей еще большего бреда: в ташлык вошла валиде. Причем, если бы глашатай не объявил, что валиде войдет в ташлык, я бы и не подумала, что наложницы танцевали не перед матерью султана.
«Значит, та тетка — другая важная шишка», — подумала я.
Уже сидевшая тетка вела себя нагло: надменно смотрела по сторонам, гладила кошку, а потом, когда пришла валиде, взяла и посадила кошку рядом с собой.
«Да тебе по мордасам за такое надавать должны, — подумала я. — Кто ты такая, чтобы обижать валиде?»
Однако, как выяснилось, первая тетка была вправе поступать таким мерзким образом, потому что валиде не устроила скандала.
«Экс-валиде, что ли? — осенила меня догадка. — Так какого хрена ты до сих пор здесь, а не в старом дворце?»
Я с интересом начала наблюдать за развивающимися на моих глазах событиями. Женщины не скандалили, о чем-то довольно тихо разговаривали, но, как мне показалась, экс-валиде что-то пыталась предъявить нынешней валиде.
«Так ты здесь уже никто и звать тебя никак, — подумала я. — Твое время вышло, как бы грустно это ни звучало. Так что вела бы лучше ровные отношения с нынешней валиде, всем бы жилось лучше».
Конечно, я не верила в мир во всем мире и мир в целом гареме, понимая, что в дружном женском коллективе это невозможно, но понимала, что хоть какое-то подобие мира можно попытаться наладить.
На следующий день мы с девушками принялись за обычные дела. В полном ходу была уборка гарема, как вдруг одна калфа привела к нам новенькую. Вообще я уже успела заметить, что в гареме была какая-то хабалистая калфа, имя которой я не успела запомнить, и, по-видимому, хазнедар, чем-то напоминавшая мне Афифе-хатун. И если хабалистая калфа меня просто выбешивала своей надменностью, то вторая меня пока что не раздражала.
«Хотя, может быть, все еще впереди», — подумала я.
Новенькая начала меня бесить с первого же взгляда: явно выпендрежный характер, держалась, как какая-то царевна или, выражаясь местным языком, как госпожа, которая уже родила повелителю минимум одного шехзаде. Вообще, конечно, я не любила все эти проживания многих людей в одной комнате, хоть и имела счастье жить некоторое время в общежитии в комнате на пять человек, но из тех девушек, которые уже были в гареме, меня пока что еще никто не раздражал.
«Кстати, тут сразу девочек нарядили в платья, не стали обряжать в рубашки и жилетики, как в прошлой реальности», — подумала я.
Я слишком много сравнивала эту реальность и прошлую и, если в прошлый раз боялась назвать Хюррем Сашей, то в этот раз уже начала бояться того, что назову ту самую пожилую женщину именем Афифе-хатун.
«Хотя, так-то, я новенькая, могла и забыть их имена, перепутать что-то», — поспешила успокоить себя я.
Вечером, перед сном, девушки повели себя не лучшим образом, однако, как я считала, такое поведение рабынь было вполне обоснованным — не нужно было дичиться и, еще того хуже, выпендриваться.
«Такое чувство, будто в «Пацанки» на Пятнице попала, — рассмеялась я. — Такой же дикий народ. А эта белобрысая вообще на одну из пацанок похожа, даже не пойму на кого».
Мой смех потонул в смехе остальных девушек, но я, в отличие от них, смеялась над странностью ситуации, а не над внешностью Махпейкер.
«Я эту бабу определенно где-то видела, — подумала я. — То ли в рекламе, то ли в интернете… Кто это? Еще одна главная героиня? А когда Кёсем привезут? Мне что, уже минимум две конкурентки подъехали?»
Я так и не смогла найти ответы на эти вопросы. Еще больше я не понимала, к чему эти рабыни смеялись над худобой Махпейкер или, как она сама утверждала, Анастасии.
«Не анорексичка, вроде, — подумала я. — Нормальная такая фигурка, чего вам надо? И вообще, не пофиг ли вам, кто как выглядит? Тем более, нам всем по тринадцать-пятнадцать лет, никто не знает, какая фигура будет дальше. Может, потолстеет еще»
Я в принципе не понимала, зачем обсуждать внешность других людей, ведь они ее не выбирают, поэтому решила скорее лечь спать.
Однако уснуть мне не удалось: девочки начали пугать новенькую, рассказывая, какой толстый и страшный султан. Идти против стаи мне не хотелось, кроме того, ничего из ряда вон выходящего не происходило.
«А что, пусть думает, что к старику в гарем попала, — подумала я. — Не надо было днем выпендриваться».
