Глава 6. Побег
1 апреля 2020 г., 16:03
Жизнь в гареме шла как-то вяло. Ахмед, по-видимому, не испытывал потребности видеться с наложницами, поэтому за ближайшую неделю меня позвали в покои султана только один раз. Один раз там была Махфируз и один раз Настя. К моему удивлению, Настю поселили не в отдельную комнату, а к Махфируз. Это подобие общежития меня не радовало, так как я боялась, что следующую наложницу могут подселить в мою комнату, однако, то, что мне не придется жить с Настей, меня не могло не радовать.
После второго посещения покоев султана Ахмед прислал мне подарки: сундук с тканями, что не могло меня не радовать.
«Значит, хоть какая-то надежда на то, что будут и наряды, и украшения, есть, — подумала я. — Просто султанчик слишком молодой и неопытный. А что поделать, никто не рождается с опытом…»
Невольно я вспомнила свою педпрактику, все неудачи в общении с детьми и мысленно добавила:
«А у Ахмедки, наверное, все впереди. Пусть только меня к себе в покои зовет, а не эту Настю…»
Тем временем, в гареме произошло покушение на Настю: Махфируз с Шеесте сговорились и Шеесте чуть было не убила Настю. Сказать по правде, я жалела, что ей это не удалось и с удивлением узнала, что, оказывается, можно в качестве оружия иметь ножницы, а я до этого просто не догадалась.
«Нет, надо как-то ножик доставать, — подумала я. — Ножницы — это ерунда».
Шеесте увели в темницу, однако, вскоре вернули. Все это было глубоко мне безразлично, как вдруг, в один прекрасный день, я не узнала новость, обрадовавшую меня до глубины души: Ахмед застукал Настю наедине с янычаром.
Я прекрасно знала, что по правилам Османской империи этот поступок нельзя было трактовать иначе, нежели измену. Еще я помнила, как в той самой, прошлой реальности, Сулейман отыгрался на Шурке, однако, не стал казнить ее и детей. Что ожидать от Ахмеда, я не знала, поэтому решила просто понаблюдать за ситуацией.
Конечно, вариант, в котором Настю бы казнили или выгнали из дворца, меня полностью устраивал. Но что-то мне подсказывало, что Ахмедка, который был ни рыба ни мясо, и вообще, неизвестно как до сих пор удержался на султанском троне, пожалеет Настю.
Произошедшая ситуация изумила меня до глубины души: Ахмедка даже не стал предъявлять претензии Насте, что она разговаривала с чужим парнем и даже не отругал ее за это. Наверное, я бы никогда об этом и не узнала, если бы случайно не услышала разговор калф во дворце.
«Какое-то здесь все не такое», — подумала я и стала наблюдать дальше.
В гареме вскоре появилась Раша-хатун, опытная девушка, которая, по слухам, жила в гареме Топкапы еще во время правления султана Мехмеда, однако, так и не дошла до покоев повелителя. Раша была несколько старше всех нас, однако, на эту более опытную наложницу хазнедар решила сделать ставку.
Раша-хатун сходила в покои Ахмедки, стала считаться фавориткой, однако, и ее новоявленный султан больше не звал. Эта ситуация уже начала меня раздражать: есть четыре фаворитки, однако, ни одна из них не стала любимой. Неожиданно я услышала, что меня зовут в покои валиде.
От подобного известия я немало изумилась: удивительно, что от меня хотела услышать валиде, имя которой я так и не успела запомнить? С некоторым изумлением я пришла в покои женщины, поклонилась и услышала фразу, с которой была согласна на все сто процентов:
— Неудивительно, что мой сын не увлекся ни одной из наложниц. Как они одеты? Где наряды, где прически? Вы бы еще привели в покои повелителя какую-нибудь крестьянку прямо с поля, а потом удивлялись, почему у падишаха до сих пор нет наследников!
С меня немедленно сняли мерки и начали шить платье. Не удержавшись, я высказала свои идеи, каким оно должно быть.
— Валиде-султан, хатун высказала пару идей, но такие платья шили во времена султана Сулеймана, да пребудет он в раю, — сказал портной.
— Шейте уже любое, лишь бы мой сын захотел видеть в своих покоях наложницу, — ответила валиде.
Готовое голубое платье было изумительно похоже на тот самый наряд, в котором я шла впервые в покои султана Сулеймана. По указанию валиде меня наконец-то нормально причесали и уложили волосы, выдали хоть какие-то духи и более-менее приличную заколку для волос.
«Ну вот теперь я и на человека похожа, — подумала я, удовлетворенно глядя в зеркало. — А то до этого кое-как наряжали, а потом удивлялись, почему до сих пор нет внуков».
Если бы ни поправки на эпоху, когда иметь детей в пятнадцать лет считалось делом совершенно нормальным и естественным, я бы ни в коем случае не думала, что султан Ахмедка поступает как-то неправильно. Я всегда была против раннего начала половой жизни, поэтому даже поддержала бы султана. Однако, с учетом того, что все вокруг буквально считали месяцы и дни до рождения первого внука, мне пришлось брать инициативу в свои руки. Мне было крайне мерзко от того, что я совращаю, по сути, малолетнего пацана, но так у меня были шансы порадовать женскую половину дворца появлением наследника или хотя бы внучки. Я первая начала целовать Ахмедку, начала расстегивать на нем рубашку и только тогда малолетний султан как будто вспомнил, что должно быть дальше.
Однако я не знала, что пока мы с Ахмедкой пытались потрудиться на благо будущего османской династии, Настя решила сбежать. Причем она решила сбежать как раз с той девушкой, которая пыталась ее убить — с Шеесте.
Наутро я узнала, что за Настей и Шеесте с Искандером была погоня со стрельбой. Шеесте была убита, Искандер куда-то пропал, а Настю привели в Топкапы в покои валиде, где обвинили в отравлении Ахмедки и последующем побеге.
Я не знала, травила Настена Ахмедку или нет, поэтому воздержалась от преждевременных выводов, однако, вскоре все встало на свои места. Уже завтра я узнала, что Ахмедка болен оспой, Настену усиленно избивали, добиваясь признания, а валиде предпочитает сначала делать, а потом думать.
«Иначе не объяснить, почему ты велела избить Настену», — подумала я.
Конечно, нельзя было сказать, что Настя пострадала зазря — незачем было сбегать, однако, вера в адекватность валиде была потеряна.
Тем временем, в гареме начался тотальный шмон и дезинфекция. Шутка ли — оспа. Поэтому я понимала, что эта уборка и меры предосторожности будут совершенно нелишними.
«Так-то я младше восемьдесят второго года, непривитая… — подумала я. — Родилась уже тогда, когда оспа была побеждена…»
Я не знала, сохраняются ли прежние прививки в новой реальности, но этот факт мог бы меня, хотя бы, успокоить. Чувствовать себя непривитой, как и все остальные девочки, было как-то страшно.
Я не слишком хорошо разбиралась в медицине, но была уверена, что оспа и в двадцатом веке лечилась исключительно ничем, поэтому шансы на выздоровление Ахмедки были бы примерно одинаковыми что тогда, что сейчас.
«Будем надеяться, все обойдется, — подумала я. — Вот судьба-то какая, там от коронавируса люди массово страдают, здесь от оспы».
Настенку оправдали в отравлении султана, однако, за побег перевели в верхние камеры, возможно, в ту самую, где в прошлой реальности отдыхала я или Шурка. Узнав об этом, я подумала:
«А там можно и месяц просидеть без особого вреда для здоровья, так что отдыхай, Настенка, а то что-то слишком выпендристая ты».
Некоторый страх за судьбу Ахмеда у меня оставался. Я прекрасно понимала, что девушек, которые уже побывали в покоях султана, в гареме нового падишаха не оставят. Кроме того, Мустафа был еще слишком маленьким и ему уж точно не был нужен гарем. Мое будущее было простым, как песня: старый дворец или замужество. Оба варианта меня не особенно устраивали, так как в старом дворце полностью отсутствовали всякие перспективы, а замуж я тоже не хотела, так как не представляла реалий замужней женщины в эпоху османов и не хотела представлять.
«Пусть Ахмедка поправится, — подумала я. — Вот будет у меня сын, тогда и можешь умирать, так уж и быть, разрешаю».
Я чуть было не рассмеялась, но вовремя успела остановиться. Тем более, по коридорам шла Настенка.
Я не знала, почему эту наложницу так быстро освободили, но и особо не интересовалась этим. Мое внимание привлекла марля, прилепленная на спину Насти и я сразу же подумала:
«Вот варвары, зачем было что-то лепить, присохло же…»
Как бы то ни было, но Настю мне было жаль. Невольно я вспомнила, как у меня в прошлом попаданстве хватило ума сначала дождаться появления корочек, а потом только напяливать что-то сверху, как хватило ума послать Гюльшах за спиртом, чтобы обработать ссадины, после чего пошла в комнату Насти.
— Я знаю, как сделать тебе легче, в медицине разбираюсь, — сказала я. — Если обещаешь никогда в своей жизни не делать мне гадостей, то помогу.
— Обещаю, — ответила Настя.
Разумеется, верить каким-то обещаниям в нынешних реалиях было делом наивным, однако, если что, я могла тыкнуть Настену носом в то слово, которое она мне дала.
Марли уже не было, кто-то снял ее, однако, платье уже было застегнуто. Я осторожно расстегнула его, вытащила из кармана пузырек со спиртом, взятый у лекарши, после чего начала обрабатывать спину.
— Чтобы зараза не пошла, — сказала я. — Пока корочки не пойдут, платье не застегивай.
— Спасибо, — ответила Настя и я удовлетворенно подумала. — «Ну что, плюсик в мою карму есть, может, когда-то это и зачтется. Если она останется в гареме надолго».
