Like fire. Hellfire. This fire in my soul.

      Кучка перепуганных первокурсников молча семенила за своим будущим преподавателем, с нескрытым интересом оглядывая большой зал, который на первый взгляд буквально завораживал своей красотой. Королевское убранство гармонично дополнялось ночным небом вместо потолка, звезд на котором, казалось бы, можно будет коснуться руками. Сегодня их первый день в школе. Им предстояло пройти разделение по факультетам, чтобы обрести себе настоящую семью на долгих семь лет.       Свернутый кусок пергамента, хранящий в себе драгоценные фамилии будущих магов. Именно он решал, сколько будет отведено каждому на ощущений тревоги вперемешку с паникой, приправленной страхом, перед сладкой истомой начала новой части жизненного пути. С уст профессора слетело первое имя, запуская механизм игры.       — Невилл Долгопупс!       Мальчик с пухлыми щечками трусливо вышел вперед, в последний раз оглядываясь на позади стоящих ребят, будто те могли подсказать ему, что делать. Путь до стула занял каких-то несколько секунд, а после первое знакомство с распределяющей шляпой, недолго думающей в выборе Гриффиндора для новобранца. Теперь в глазах детей горел еще больший интерес. Шляпа легко определяла характеры и мечты, что было очень интересно узнать каждому. Игра началась.

***

      Изумрудный взгляд скользил по преподавательскому столу. Ему был знаком лишь Хагрид, неимоверно добрый полувеликан, который вытянул его из цепких лап маглов, что ни в какую не желали отпускать мальчика. В их понимании ребенок не нуждался в волшебстве, а был достоин лишь жизни домашнего раба, право голоса у которого даже не было даровано жизнью. Побои и и вечные голодовки привели к болезненной худобе и забитому характеру. Вечные болезни с осложнением, от сквозняков или работы на улице, заставляли в моменты горячки молить хоть кого-нибудь об облегчении. Последний год стал настоящей пыткой. С каждым днем ребенок задумывался о том, чтобы уйти к родителям, которым на него точно не будет плевать. Дурсли только похвалили бы его, узнав такие желания. Люди, что ни разу не вызвали на дом врача для ребенка, страдающего в предсмертных припадках, часто говорили ему, что постоянно лишь ждут когда он наконец подохнет в своей маленькой каморке, подобно крысе, что долго портила жизнь честолюбивым хозяевам, и перестанет портить жизнь своим присутствием. А ребенок как назло выкарабкивался, каждый раз ужасно пугая маглов своей живучестью. Сложней стало после первого письма из школы. Зародившаяся надежда не давала с полной отстраненностью терпеть побои, а каждый сон теперь начинался с беззвучного плача.       Заявившийся к ним в дом полувеликан был громом среди ясного неба. В полночь после слетевших с уст о единственно желание на день рождение об избавлении от страданий. Сколько ярости было тогда в его взгляде. Вот только вся она почему-то была направлена лишь на Дурслей. Мальчик не до конца осознавал, что произошло. Его просто забрали из дома и начали рассказывать невероятные сказки о магии и другом мире. Постепенно ребенок проникался им, и страх вселяемый на протяжении стольких лет отступал. В миг окружившая его забота слишком быстро пустила корни глубоко в сердце.       — Гарри Поттер!       В своих блужданиях Гарри и не заметил, как остановил свой взгляд на мужчине, что на общем фоне казался сплошным черным пятном, не питающим пристрастия к другим цветам. Черная мантия, черные волосы и черные, как обсидиан, глаза, взгляд которых заставил сердце пропустить удар. Еще ни один человек в его короткой жизни не смотрел на ребенка с таким отвращением. Вот только спрятаться от этого взгляда почему-то не хотелось. Гарри был готов стоять столько потребуется, чтобы удовлетворить чужой интерес, вот только его подтолкнула чужая рука.       — Гарри Поттер.       Мальчик забрался на стул, все еще ощущая, как его спину буквально прожигают. Он уже не вслушивался в рассуждения шляпы, да и окружающие звуки стали для него значительно тише.       — Сли…       — Нет.       В изумрудных глазах блеснули два огонька, чего, кажется, не заметил никто, кроме его нового знакомого, что сейчас взгромоздился на его голове. И этого оказалось достаточно, чтобы раз и навсегда сделать столь сложный выбор для будущего Гарри.       — Гриффиндор!       Одно короткое слово, заставившее сердце ребенка вновь пропустить удар. На ватных ногах мальчик слез со стула, направляясь к одному из четырех столов, люди за которым активно радовались. Именно сегодня был тот знаменательный день, когда юный Гарри Поттер, мальчик, который выжил, по стопам своего отца стал одним из храбрых львов.       Быстро осмотрев своих соседей, мальчик признал в них недавних знакомых из поезда. Те увлеченно наблюдали за продолжением церемонии распределения, иногда что-то выкрикивая, тем самым участвуя в общем потоке радости. Рон, беззаботный рыжий мальчик, подобно своим старшим братьям подскакивал каждый раз, когда его, теперь уже родной факультет, получал нового ученика. Его почему-то увлекло своеобразное соревнование в подсчете, какой же факультет первым получит максимальное количество учеников. Полной противоположностью Уизли была Гермиона. Девочка, что еще в поезде создавала впечатление знающей все, что должно произойти, волшебницы, сейчас будто просто была искренне рада оказаться в подобном месте. Широкая улыбка и буквально сияющий взгляд, говорили о многом и без слов.        Гарри же было не до всего этого празднества. Сейчас он ощущал себя будто в вакууме, из-за чего связь с реальностью упорно куда-то уплывала. Окружающий шум будто затихал, а на смену ему приходил стук собственного сердца. Кто бы мог подумать, что оно вообще способно стучать так громко и быстро. Положив руку на грудь, мальчик рвано вдохнул, от чего легкие будто опалило огнем. Пробежавшая по телу стая мурашек заставила лишь сильней напрячься. Кажется, температура поднялась на несколько градусов, от чего на щеках выступил предательский румянец.       Подняв голову, Гарри понял, что распределение уже было завершено. Сейчас свою приветственную речь произносил директор, с восторгом оглядывая будущих волшебников и волшебниц. Вот только мальчик почему-то не мог пропитаться этой атмосферой. Все казалось ему наигранным. Будто бы он попал в одну из собственных фантазий, в которые он так часто уходил, засыпая в тесном чулане под лестницей. Лишь одно выбивалось из общей картины. Взгляд черных глаз, что, казалось, не отрывался от Гарри, стоило ему пересечь границу данного зала. Этот взгляд пугал и одновременно завораживал. Два противоречивых чувства, съедали ребенка, пока тот наконец не нашел в себе сил отвернуться.

***

      Оказавшись в комнате, Гарри быстро разобрал свои вещи, насколько это позволяло пространство комнаты, поделенное на четверых человек. Закончив с первым пунктом из списка дел, ребенок приступил к следующему, а именно лег в постель, уходя в крепкие объятия сна, что окутывал его тело лучше любого теплого одеяла. Его уже не могли побеспокоить соседи, что посматривали на него с недоумением, ведь они не понимали, как в такой день можно было сразу уснуть. К удивлению не было слез, не было жуткой бессонницы. Оставалось списать на усталость и эмоции, пережитые за один день. Гарри тихо посапывал с улыбкой на лице. Ему снилось тепло. Он не знал, что было его источником, но ему было тепло, каждая клетка его тела вопила от блаженства, а сердце наконец успокоило свой ритм, поддаваясь общей атмосфере.       Мальчишеские разговоры о невиданных чудесах продолжались до самого утра, пока усталость все же не взяла свое, давая детям поспать хотя бы каких-то часа три. В полумраке комнаты наконец наступила тишина, нарушаемая лишь тихим сопением, будущих надежд волшебного мира. И только постель одного их них привлекала внимание домовых эльфов Хогвартса, вселяя тревогу столь стремительно концентрирующейся силой, наполняющей совсем не развитое магическое ядро. Подобное не осталось без тихой ухмылки и блеска в ночном мраке очков половинок.

***

       Первый учебный день встретил Гарри ощущением полной неготовности к нему. Тревога буквально подчиняла себе разум, но вот на сердце почему-то было спокойно. А еще волшебник почему-то больше не мерз. Тело не покрывалось мурашками, стоило оттянуть одеяло. Это было довольно странно, ведь у Дурслей Гарри большую часть года мучался из-за сквозняков, что будто нарочно гонялись за ним, чтобы подарить несколько дней простуды, которая неминуемо прошла бы с осложнениями. Лишь летом на смену им приходила духота, терпеть которую было особенно сложно ночью в маленьком чулане.       Выбравшись из постели, ребенок направился в душ с надежной вернуть в организм жизненные силы. Под струями горячей воды, волшебник постепенно осознавал, что его тело наполняется легкостью. Больше не было разрывающих вчера сердце чувств. Не было паники, что так и жаждала перейти в полноценную паническую атаку. Лишь легкость и какое-то тепло, до краев заполнившее сердце. Словно за ночь его организм полностью перестроился, теперь с готовностью принимая новое окружение. Оставалось надеяться, что это так.        По возвращению в комнату Поттеру пришлось будить всех своих сладко сопящих соседей. Пускай на водные процедуры перед завтраком у них уже не оставалось времени, но Гарри не хотелось, чтобы его возможные будущие лучшие друзья вовсе остались без еды. Комната постепенно наполнилась криками. Дети носились туда-сюда, пытаясь окончательно проснуться, привести себя в порядок и одеться. В идеале все это нужно было сделать одновременно, чтобы успеть получить запас сил на первые в их жизни занятия в школе чародейства и волшебства.        Первый завтрак прошел спокойно, не считая возмущений Гермионы по поводу объема поглощаемой Роном пищи. Тихо посмеиваясь и подшучивая над мальчиком вместе с подругой, Гарри бросал быстрые взгляды на других учеников львиного факультета. Как оказалось, мальчику посчастливилось оказаться одному из немногих, кто выглядел бодрым и отдохнувшим. Остальные же без энтузиазма, жевали завтрак, иногда зевая, или обсуждали предстоящие пары. Первокурсники все не унимались, ведь их первому занятию предстояло состояться вместе со Слизерином, слухи о котором уже успели даровать детям предвзятое отношение к волшебникам из другого факультета.

***

       Тихие перешептывания, как и заинтересованные взгляды, изучающие кабинет наполненным всевозможными склянками с неизвестными пока ингредиентами, были прерваны преподавателем, что буквально влетел в класс, быстро концентрируя на себе все внимание.       — На этом уроке не будет дурацких взмахов волшебной палочки и глупых заклинаний. Я не надеюсь, что вы оцените такую тонкую науку, такое точное искусство, как приготовление зелий. Однако тех нескольких, избранных, кто имеет предрасположение, я постараюсь научить. Я научу вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам разлить по бутылкам известность, как заваривать славу, и даже как закупорить смерть…       Изумрудный взгляд с интересом наблюдал за мужчиной. Тот определенно умел привлечь к себе внимание, внушая при этом немалый ужас. Даже перешептывания между учениками прекратилось. Дети замерли, будто ожидая следующего действия хищника. Однако как бы грозно не звучали чужие слова, Гарри не слышал в них опасности. Он все продолжал свой осмотр, отмечая не самый опрятный вид мужчины. Черные, как уголь волосы, явно нуждались в уходе, воплощенном хотя бы помывкой. Синяки под глазами особо сильно выделялись на фоне нездорово бледной кожи. Было понятно одно. Этот человек загружен работой, которая мало приятно отражалась на его внешнем виде.       — Гарри Поттер! Наша новая знаменитость решила, что такая мелочь, как речь преподавателя, не достойна ваших ушей?       — Нет, сэр, это не так.       — Тогда может быть вы сможете блеснуть своими знаниями, чтобы мы все убедились, что вы не нуждаетесь в изучении данного предмета?       Гарри тихо выдохнул. Это были самые ужасные несколько минут в его жизни за последнее время. Снейп все продолжал задавать вопросы, видя, как взгляд мальчика опускается все ниже, будто пытаясь спрятаться. Последнее «нет» на очередной вопрос, было произнесено так тихо и затравлено, что зельевар видимо решил, что на сегодня пытка окончена, и он добился желаемого результата.       Сев на свое место, Гарри больше не поднимал голову. Ему было стыдно, что уже в первый день из-за него факультет теряет баллы. Сочувствующий взгляд Рона, что сидел рядом, хоть как-то подбадривал, однако настроение уже было испорчено.

***

      — Ну он и противный!       — Рон! Нельзя говорить так о преподавателях.       — Но он! Такой противный… Еще и над Гарри издевался. Да из всего класса кроме тебя, Герми, никто и не знал ответов. А он только с нашего факультета баллы снял.       — То, что вы не читали учебники — не моя вина. Да и профессор Снейп декан Слизерина. Сомневаюсь, что он будет снимать баллы с собственного факультета. У нас же все же соревнование. Старшекурсники говорят, что он всегда защищает своих змеек. Однако при этом дисциплина касалась всех. Даже слизеринцам он высказывал, когда его не слушали.       — Так ты теперь его нахваливать будешь?!       — Мне просто было интересно на его занятии.       — Ребята, не ссорьтесь, пожалуйста. Я сам виноват, что не был готов. Да и думаю, глупо судить о преподавателе после первого занятия. Какое у нас там следующее занятие?       — Заклинания! Рон, я не хотела тебя обидеть, прости.       — Я тоже, Герми. Побежали, а то, если мы опоздаем, наша всезнайка опять будет возмущаться.       — Эй!        Мальчики побежали со всех ног, со смехом стараясь спастись от мести подруги.