Обо всем

«Если вы думаете, что ваша жизнь с утра не ладится и весь Мир настроен против вас, то отбросьте этот бред в сторону. Сейчас же! Немедленно! Отбросили? Вот, молодцы, уже лучше! А теперь отойдите на три шага, развернитесь на сто восемьдесят градусов и подойдите к ближайшему окну…» Юста быстро прошлась взглядом по написанному, довольно кивнула и нажала на кнопку печати. С правой стороны от нее загудел старый принтер, который работал из последних сил. Женщина понимала, что старику осталось совсем недолго и заботливо погладила пыльный пластиковый бок устройства. «Лишь бы хватило… Просто потерпи, родной…» - думала женщина, пока принтер распечатывал записи, сделанные ей за последнюю неделю. Стороннему наблюдателю может показаться, что все ее записи бессмысленны и глупы. Нет, ну правда, какой взрослый человек, находящийся в добром уме и при светлой памяти станет писать что-то подобное, а потом бродить по городу, закидывая эти надписи в почтовые ящики, оставляя их на столиках кофеен, на лавочках в парке, на сидениях в автобусах? Правильно! Никакой взрослый человек так делать не станет. Никакой, а Юста делает. Каждое воскресенье выходит на прогулку, профессионально теряется, пока есть где потеряться, изобретает новые пути до одного и того же места. В общем, развлекается как может. А развлекается ли? Сама Юста считает, что помогает городам. Думает, что является чем-то вроде их лечащего врача. Каждый раз радуется, как малое дитя, когда что-то получается, пусть не скоро, но получается. Чувствует, когда характер города начинает выправляться и сразу же спешит уехать, чтобы не сглазить. Уезжает, а потом возвращается, но лишь на пару дней, делая вид, что приехала погостить, а на деле кружит несколько часов по городу, узнавая, как себя чувствует ее подопечный. Каждый раз удивляется, когда обнаруживает в этих городах что-то новое, пусть даже мелочь в виде исчезнувших трещин или цветов, которые упорно пробиваются из-под асфальта, вопреки всем законам природы. Каждый раз хвалила город за то, что у него начинает выправляться характер. А город… Он, обычно, отвечал ей небольшими чудесами. То монетку подкинет, то посреди солнечного дня на небе покажется радуга, то потоками ветра подталкивает женщину к кофейне, где именно сегодня подают самый вкусный кофе в окрестностях. И множество подобных, казалось бы, мелочей. Юсте это нравилось, потому что благодарный город – лучшая награда в ее небольшом, но чрезвычайно полезном деле.

***

Все города Юста делила на три группы. В первую группу входили города с легким характером, которые шли на контакт сразу же, как очень любопытные дворовые коты, которым необходимо держаться поближе к людям, только вот люди зачастую не видят и не понимают знаков, которые им посылают. Слишком заняты, уходят в себя, смотрят себе под ноги, пропуская те чудеса, которые заготовил им город (стойте, а почему именно с маленькой буквы? Далее мы будем использовать слово с большой буквы, договорились? Вот и хорошо!). Такие Города, понимая, что на них никто не обращает внимания, начинали чудить. Доставляли людям дискомфорт, пусть и не слишком большой. То голубей спугнут, то шину стоячему автомобилю пробьют, то на улице, где даже в самом страшном сне не бывает пробок, она возьмет, да образуется, причем из-за пустяка, а Город ликует, мол, наконец-то заметили. Счастье-то какое! Во вторую группу входили пожилые Города. Совсем старики, только с обновленным фасадом, а толку-то… Фасад новый, а душа старая, требует покоя, но только люди этого не понимают. Строят здания, дороги, возводят свои муравейники, суетятся, спешат и так стремительно угасают. Дышится в подобных Городах тяжело, но Юста, обычно, все исправляет и дышать становится немного легче, и люди становятся лучше, пусть немного, но лучше. И постепенно Город мирится со своими обитателями и зимы становятся теплее, и лето не такое жаркое. В общем, постепенно Город начинает заботиться о своих обитателях, оберегать и охранять их, словно большой верный и очень лохматый пес. А третью группу составляли Города с таким буйным характером, что Юста вечно удивлялась, как жители таких городов до сих пор живы. Здесь чаще всего происходили какие-нибудь наводнения, ураганы. «Зато зимы теплые! Вот, пока у других температура -20, у нас ниже нуля редко опускается!» - Часто слышала Юста от жителей таких городов и только разводила руками, мол, им виднее… Такие Города исправлять труднее всего. Пока найдешь к ним подход, пока поймешь, что из себя представляют жители, потому что компания здесь, зачастую, собиралась разношерстная. Кто-то спешит, кто-то наоборот, живет такой размеренной жизнью, словно давно договорился с собственной смертью и точно знает, что спешить некуда, потому что впереди еще, как минимум, сотня лет, если не больше. Сейчас Юста жила именно в таком городе и, за долгие месяцы жизни в небольшом домике, в десяти минутах ходьбы от моря, поняла, что этот город, не смотря на свой взбалмошный характер, любит три вещи: записки, крепкий черный чай с чабрецом, предварительно остуженный на холодном ноябрьском ветру и сливочное мороженое в вафельном рожке. Любовь Города к запискам Юста обнаружила совершенно случайно. После двух месяцев тщетных попыток выйти с Городом на контакт женщина решила, что если уж и записки не помогут, то придется идти на более сложные меры, например, подолгу стоять на пороге между сном и явью, пытаясь докричаться до своего пациента. Однако, на столь радикальные меры, которые не нравились самой Юсте, идти не пришлось. В тот день женщина в отчаянии написала огромное письмо городу, в котором четко обозначила, что, во-первых, во сне она очень настырная и Городу придется идти на контакт, как бы он не противился. И, во-вторых, она не желает зла, а хочет просто подружиться. Свое письмо женщина оставила на лавочке, предварительно свернув его в бумажный самолетик, потому что полагала, что сие творение заинтересует Город и письмо не останется проигнорированным. И как в воду глядела! Через пару минут бумажный самолетик подхватил поток ветра и унес в неизвестном направлении, а сама Юста почувствовала облегчение, которое испытывала всякий раз, когда ей удавалось достучаться до своих подопечных. С тех пор женщина старалась каждый день оставлять коротенькие записки, обязательно свернутые либо в бумажные кораблики, либо в самолетики. Писала, сворачивала и оставляла на лавках. Отходила в сторону и, каждый раз, практически с детским восторгом наблюдала за тем, как, даже в самый безветренный день, ее записки улетали в неизвестном направлении… А потом наступил ноябрь. Холодный, мокрый и серый ноябрь. Город перестал выходить с ней на контакт, что саму Юсту обидело, но не разочаровало. Знала она таких. Знала и справлялась, потому что искренне верила в Город, верила, что у него все получится и оберегала его, как самое дорогое сокровище, коим он и являлся. В тот ноябрь женщина не оставляла надежды, выходила на улицу даже в самый сильный дождь, ходила от кофейни до кофейни, грелась в небольших магазинчиках, пряталась от дождя на остановках, но ходила, оставляла глупые записки, рисовала на асфальте, пытаясь привлечь внимание Города, но все было тщетно. В тот ноябрь Юста истоптала несколько пар обуви и все ради этого глупца, который решил, будто помощь ему не нужна. Но Юста ждала, когда он наконец соизволит подать признаки жизни. С особой самоотдачей старалась подобрать новый ключик к сердцу Города, но он, подобно упрямому подростку, противился, упирался и все больше позволял дождям хозяйничать на своей территории. Все это практически прекратилось в тот момент, когда Юста, одним солнечным ноябрьским днем, совершенно случайно, опрокинула термос черного чая с чабрецом, который старательно заваривала перед тем, как выйти на улицу, где лил дождь, пробиравший, казалось, до самых костей. Тогда женщина чуть не завыла от досады, но, заметив, что от чая даже лужи не осталось, подскочила с лавки и весело захлопала в ладоши, напевая себе под нос: «Получилось! По-лу-чи-лось!». А ведь действительно получилось! Она, во-первых, подобрала еще один ключик к Городу. Во-вторых, напомнила ему о своем существовании. В-третьих, показала, что ему, упрямцу эдакому, от нее так просто не избавиться, если только подтолкнуть ее ветром в спину, когда она стоит у самого края причала, но Город, ясное дело, не на столько злодей, чтобы избавляться от Юсты. Да и глупо было бы избавляться от человека, который всеми силами старается помочь, да еще и понравился так, что он ее, пожалуй, не отпустил бы никуда. Уж точно не сейчас, а там, как карта ляжет…

***

Юста жила в Городе уже около десяти месяцев. Основная работа, с самим городом, была почти закончена. Оставалось только настроить жителей на нужный лад и можно было уезжать туда, куда будет первый попавшийся рейс, благо финансов на поездку всегда хватало. То есть с утра, перед покупкой билета, на карте почему-то всегда обнаруживалась ровно та сумма, которая была необходима на билеты и первичный съем жилья. Сама Юс о природе денег не подозревала, но то, что они были самыми настоящими – это факт. По крайней мере ее никто до сих пор не арестовал, а это о чем-то, да говорит. Уже месяц женщина оставляла людям небольшие послания, вроде тех, что она печатала сегодня с утра, уговаривая старый принтер потерпеть. Эти послания Юста крепила на фонарные столбы, оставляла на сидениях рейсовых автобусов, раздавала как листовки, незаметно подбрасывала в чужие сумки и рюкзаки. Иногда она оставляла послания прямо на асфальте, рисуя их разноцветными мелками. Иногда, просила Город ей помочь, если требовалось что-то совсем необычное, например, тройная радуга, которой, по правде говоря, в природе быте не должно и все. Зато люди смотрели в небо. Смотрели и начинали мечтать. В конце второй недели Юста стала замечать, что у нее появляются последователи, которые так же писали небольшие послания мелом на асфальте. Совсем безобидные (то есть, в данном контексте, те, которые просто были ради того, чтобы быть и не несли никакой вспомогательной функции, если только помогали самому человеку, который это написал) и, порой, очень неумелые послания, но Юста гордилась, что здесь, у местных жителей, все сдвинулось с мертвой точки и, причем, довольно быстро сдвинулось. В конце третьей недели ей самой протянули бумажку с посланием, которое женщина не разобрала, потому что буквы… Нет, весь мир начал расплываться под ее взором, словно она прямо сейчас погрузилась в воду и открыла глаза, стараясь что-то рассмотреть без очков для плавания. Дышать становилось все труднее и каждый вдох обжигал легкие, как будто Юста была рождена рыбой, но ее выбросило на берег, где ее уже поджидала собственная смерть. А какая у рыб смерть? Такая же, как у людей? Костлявая старуха в черном балахоне, которая дотрагивается до твоей души своими холодными цепкими пальцами или же своя, особенная? Похожая, допустим, на какую-нибудь морскую колдунью с щупальцами, которые обвивают маленькое тельце беззащитной рыбы и уволакивает тебя далеко-далеко, в самые темные глубины, куда даже самый большой и смелый представитель вида не решиться заплыть… Какая бы ни была смерть у рыб, Юста чувствовала, что ее в этом мире скоро не станет. Она просто растворится, словно морская пена. Исчезнет, утратит смысл, забудется, как сон, как простое, но очень долговечное наваждение. «Ох, черт бы побрал эту треклятую записку!» - промелькнула последняя мысль в голове Юсты, а затем она провалилась в небытие…

***

Проснулась женщина в холодном поту, посреди небольшой душной комнаты, в такой же небольшой и душной квартирке на окраине какого-то богом забытого городка. Ей хотелось рыдать от горя, долго, во весь голос, чтобы слышали все соседи, которые могли вызвать полицию. А ей-то что? Пусть вызывают! Пусть хоть всех на уши поставят – ей все равно. Она потеряла свое сновидение, упустила, как какая-то неумеха, проснулась от такой мелочи, как послание, которое она сжимала в правой руке. Юста разжала пальцы и посмотрела на клочок бумаги, который забрала с собой из сновидения, как единственное подтверждение того, что оно было реальным, что она была в Городе… Женщина встала с кровати, включила старую настольную лампу, что стояла на тумбочке справа от кровати и пробежалась взглядом по написанному в послании, где говорилось следующее:

«Сны — это сегодняшние ответы на завтрашние вопросы.»

- Ответы на вопросы… - повторила Юста, сложила небольшую бумажку вчетверо, достала из тумбочки толстый блокнот с листами в клетку, включила ноутбук и принялась сочинять. *** А там, где-то на границе между сном и явью, стоял пожилой мужчина в длинном черном пальто с ярко-розовыми пуговицами, улыбался и думал: «Надо же, как хорошо получилось!»