save me (not)

***

примечания к фанфику и в моем профиле в помощь. я бы сказала, бог в помощь. но бога нет. да пребудет с вами святой фидбек, мать его.

это финальная глава, чтобы идти по хронологии событий, вам нужно прочитать сначала вторую и третью. а вообще это все не так важно, как само существование хенхо, например

***

Кошки прыгают прямо на живот, и Минхо болезненно корчится. — Хёнджин. Хёнджин, убери Сони. Или Дори. Хёнджин… Черт. Ну конечно, убери. Перевернувшись, Минхо снимает котов с себя. Шарит по широкой пустой кровати. Довольно зябко, поэтому он натягивает одеяло по самый нос. Вставать ему не надо, и не хочется. Против режима гусеницы в одеяле возражают только коты, которых нужно кормить и убирать туалеты. Сони как раз напоминает о своей пустой миске громким мявчанием. — Я не хочу вставать, — тянет Минхо. Он приподнимается, чтобы взять телефон, увидеть на часах семь тридцать и бухнуться лицом в подушку. Дони орет из другой комнаты. Ясно, у всех пусто в желудке или просто настроение поорать. Так или иначе, спать они не дадут. Шаркая тапками в виде когтей, Минхо добирается на кухню и рассыпает завтрак питомцам. — Привыкли, что вас рано кормят. Это Хенджин все виноват. С ним раньше пяти фиг уснешь. Все сидит ночами в своих бумагах. Покрутившись на стуле, Минхо укладывает голову на руки. Очень тихо. Настенные часы, будь они здесь, словно выстрелы безжалостно отдавались бы в изолированных закоулках дома. В большой дом, который принадлежит Хенджину, они приехали год назад. Минхо помнит, что было солнечно. Ему постоянно застилало глаза, пока они ехали в машине, а едва он открыл дверь и ступил во двор, так и вовсе в зрачки ударило огромным желтым шаром, и ослепило.  — Держись, — Хенджин подхватил под локоть и повел за собой, как какого-то немощного старика. — Ты слишком долго провел в том жутком подвале, наверно, нужно еще немного времени, чтобы привыкнуть к свету. Здесь солнце ярче, лето уже. Не то, что у нас, — серость и слякоть. Свет был не единственной проблемой. Первый месяц Минхо боялся оставаться один. Ему все казалось, что реальность — плод воображения, и в любой момент мягкие кремовые обои станут ржавым, каменным и душным, как было в его тюрьме. Минхо шарахался каждого нового звука. Всплеск воды в раковине напоминал трубы из подвала. Сильный ветер и царапающие стекла ветки — незваных гостей. Скрип половиц заставлял дрожать от ужаса. Так что Хенджину пришлось купить много мягких ковров, жертвуя дизайном ради спокойствия. Засыпать без лошадиной дозы снотворных выходило лишь на рассвете, в каком-то бреду и полуобмороке. Даже в душ Минхо не закрывал двери, оставляя возможность позвать. Хенджину пришлось стать его тенью: сопровождать в прогулках по двору, в редких походах в магазин в двух кварталах. Но постепенно враждебный мир медленно становился понятным и прозрачным, обрел контуры вместо расплывшихся акварельных пятен. Возможно, будь его прошлое более радужным, обошлось бы, и не требовалось так полагаться на помощь другого человека. Хенджин вытащил его из лап мафии, рискнул своим собственным положением, привез в свой дом и спрятал от целого мира. Надеяться на кого-то другого Минхо просто не мог. После завтрака Минхо приводит в порядок несколько комнат. Пыль собралась толстым слоем, таким, что можно переписать целую страницу того романа, который лежит у него на прикроватной тумбочке. Там что-то про маску, про чужое лицо, про измену жене. Все очень запутано, сложно разобраться в этих поисках себя, поэтому чтение идет медленно. Он тащит огромное ведро и швабру, несколько средств для мытья полов и окон. Да уж, грязи достаточно. Он не заходил в дальние комнаты недель шесть, примерно с того дня, как Хенджин сорвался с места и улетел. Впервые дом остается пустым так долго. Сначала, конечно, одиночество не ощущалось чем-то особенным. Они созванивались каждый день. Потом реже. А две недели назад Хенджин запретил звонить ему. Он разбудил утром, солнце еще только мазнуло по ватным краям облаков. — Привет, котенок. Ты в порядке? Извини, у тебя, наверно, еще совсем рано. Мгновенно проснувшись, Минхо подскочил, заставляя Дори и Дони перекатиться на другой бок. — У тебя что-то случилось? Дома все по-прежнему. Я только… — Только? Что-то не так, малыш? — Нет, нет. Я просто соскучился. Волновать Хенджина совсем не хотелось. Да и все действительно было спокойно. Здесь ему ничего не угрожает, заверял себя Минхо. И Хенджин сказал тоже самое: — Здесь тебя никто не найдет. Можешь гулять везде, где придет в голову. Конечно, когда будешь готов. В доме есть все необходимое. На острове магазины, красоты и развлечения для богатых. Денег Хенджин оставил, кажется, на лет десять вперед. Кроме продуктового и зоомагазина Минхо все равно никуда не ходит. На шоппинг они выбирались вместе. Да и оффлайн шопам Минхо предпочитает интернет. Выбираться на люди все-таки тяжело. Прибравшись и поиграв с котами, Минхо больше часа залипает в ноутбук. Он просматривает ролики про кроссфиту и немного новой хореографии. Упражнения очень помогли восстановить тело после года практически неподвижной жизни. Когда Хенджину приходилось уезжать, а это стало происходить на втором месяце их жизни на острове, а Минхо оставался один на неделю или две, спорт превратился в хобби. Наверно, если бы отец позволил, он стал хореографом. После перелома и долгого восстановления, приходится забыть о профессиональной карьере. Да и люди. Нет, Минхо не хочет появляется на публике. Занимается Минхо долго и с расстановкой. Растягивается, разогревает мышцы. Приседает много раз, делает несколько упражнений, чтобы укрепить ноги. Отрабатывает удары и блоки руками. Все-таки прошлое не отпускает, и полностью ощущать себя в безопасности Минхо так и не привыкает. Телефон издает короткий писк и, бросив тренировку, Минхо кидается проверить входящие. — Ну блин. Всего лишь сообщение от оператора связи. Две недели без каких-либо вестей от Хенджина хорошо бьют по нервам, и на ночь снова приходится пить снотворное. Режим — это важно, иначе так недолго впасть в нервозное состояние. Минхо тщательно отслеживает любые тревожные звоночки в своем сознании и физической форме. Когда Хенджин вернется, он должен быть здоровым. Красивым. Нравиться ему, как и прежде. Да, время больших жертв и великой любви прошло, но не для них. Нравиться Хенджину, быть окруженным его вниманием и лаской дает смысл теперешнему существованию. Хенджин показал, что кроме четырех стен, в которых держали Минхо практически всю жизнь — поначалу семья, а после враги отца, — есть другой мир. Жизнь словно огромный неисследованный лазурный океан. Чистейшие бездонные чувства. И уж если тонуть, если умирать — то там. С Хенджином. Новый день повторяет предыдущий. Коты, полив сада, спорт и танцы. Перед сном Минхо читает три страницы и отключается под действием снотворного. В среду он обнаруживает, что заканчиваются запасы еды для котов, а это означает неизбежный выход в люди. Можно заказать доставку, но вряд ли курьер станет проверять срок годности и пригодность кошачьих витаминов. Да и Хенджин советовал хотя бы раз в неделю выходить из дома. Он еще предлагал нанять прислугу и в целом готов привезти для Минхо все, что тот пожелает. Но Минхо не был готов. Времени было достаточно, поэтому элементарные вещи вроде содержания дома, ухода за собой и котами хотелось делать самому. Хенджин пообещал организовать удаленное обучение для Минхо, оставалось выбрать, чем заниматься. Слишком много свобод не позволяло сразу остановиться на одном направлении. А теперь, когда вроде бы есть желание, от Хенджина никаких вестей. Поход в магазин проходит спокойно. Милая женщина расспрашивает о состоянии котов, и Минхо с удовольствием болтает с ней минут пятнадцать. Он даже ест мороженное у бассейна, что последний раз делал с Хенджином полгода назад. Они тогда перемазались им с ног до головы, а вместо того, чтобы смыть в том же бассейне или душе, нашли более приятный способ. От воспоминаний о крепких и надежных руках Хенджина Минхо чувствует возбуждение. Было здорово, хотя тающая сладость затекла, наверно, даже в пупок, не говоря уже обо всем остальном. Но в паху тянет, стоит припомнить горячий язык Хенджина, и как они лакомились эскимо, собирая его друг с друга. Засыпает он почему-то с желанием хорошенько выплакаться, но отключается быстрее, чем это происходит. Через три дня к дверям подходит курьер. Пристально рассмотрев его через щелку в двери, Минхо ставит росчерк, заменяющий подпись, а большую коробку комиксов и обучающей литературы, которые он заказал, просит поставить на пороге. Хенджина нет слишком долго, и он начинает бояться всех, кто приближается к дому. Что если их раскрыли? Если Хенджина схватили и бросили в тот отвратительный подвал? Его убьют? Нет-нет, не так быстро. Но изобьют точно, сломают кости. Так они поступали с Минхо, чтобы он не мог бежать и выдал все делишки своего отца. Хотя, Минхо с радостью рассказал бы все. Ведь отец просто выменял его жизнь на свою. Весь день Минхо изводит себя тренировками, со злостью колошматит подушки и вдвое больше положенного испытывает силы беговой дорожки. Перед сном он заказывает боксерскую грушу и раздумывает, как бы ее установить без чужой помощи. В двенадцать начинается гроза, но, вымотанный злостью и переживаниями, Минхо засыпает. Утром он подскакивает от писка телефона. В мессенджер сыпется несколько фото облаков и крыла самолета. И расплывчатое: «Буду в обед. Как же я соскучился, котенок». Радостно подхватываясь, Минхо кидается в душ. Он проверяет, осталось ли что-то готовое в холодильнике, потому что полноценная еда, кажется, стала привилегией только кошек. Пугать Хенджина своей нервной истерией он не станет, хотя, наверно, тот и сам догадывается, что практически три месяца отсутствия не могут пройти бесследно. В единственный аэропорт Минхо добирается в полдень. Он не знает, когда точно прибудет рейс. Хотя их несколько, но первый прилетает в двенадцать ноль три, а второй в аж через два часа. Но ничего, он готов просидеть это время в зале ожидания, только бы скорее встретить Хенджина. Бездушный приятный голос сообщает, что рейс успешно прибыл. Поток людей становится больше. Встречающие поднимаются и приходят к ограждению. Минхо будто замыкает в ловушке, когда он оказывается окружен крупными чернокожими громилами. Что, если это подстроено, и его специально выманили сюда? Нет, в таком случае могли бы и в дом прийти, зачем же на люди вытаскивать? И правда, спустя минуту чернокожие качки встречают крупную пожилую женщину и трех мелких пацанят. Минхо отпускает на мгновение. Потом он видит его. На Хенджине та же бейсболка, в которой он улетал. И под которой пытается спрятать копну отросших волос. У него не выходит, и Хенджин кидает ее в какой-то пакет из дьюти фри. Шарф болтается во все стороны. Еще бы, на острове тепло, хотя после грозы и Минхо одет в рубашку, но одежда теплее, не по погоде. Преодолев лабиринт из замызганных лент, Хенджин встряхивает головой. По сторонам он не оглядывается, но чутье не подводит и, когда Минхо прыгает ему на шею, раскрывает руки. Они отходят в сторону, чтобы не мешать потоку людей. Секунды две разглядывают друг друга, словно желая убедиться в реальности долгожданной встречи. Хенджин обнимает за шею. Его руки теплые, немного шершавые. А улыбка, как и была, такая же живая, и глаза — яркие. — Минхо, солнце мое, я с ума сходил, как скучал! Какие там разговоры! Минхо прижимается к сухим губам Хенджина, и целует. Целует так, что не надо слов.