save me (not)

***

флешбек, до первой главы

***

Хёнджин ненавидит светские вечеринки. В принципе любые подобные мероприятия, где полно застилающего лестью глаза света. Дядя таскает его с собой от скуки. Знает ведь, что Хёнджин предпочитает решать вопросы в офисе и доверяет цифрам больше, чем людям. Деловая этика требует присутствия до позднего вечера, и Хёнджин зевает, потягивая лимонад. На собравшихся он поглядывает с высокого балкона. И там внизу, впервые видит его — сына господина Ли. Хёнджин знает, что парня зовут Минхо, что он недавно бросил учебу во второй раз. Он стоит рядом с женщиной, показывает на что-то вдалеке сада. И, наверняка, этот Минхо не подозревает, что кто-то наблюдает за ним сверху, потому обречено кривится, когда никто не видит. Когда их официально представляют, Минхо ведёт себя холодно. Равнодушно. Отвратительно вежливо. И не знай Хёнджин, что это притворство, возненавидел бы в тот же миг. Несколько раз они встречаются в доме дяди. Минхо, лукаво улыбаясь, привозит документы. Никогда в них не смотрит, берет папку брезгливо, подцепляя изящными пальцами. А когда Хёнджин предлагает ему кофе, одаривает презрением:  — Кофе ужасно вредно. Разве вежливо предлагать кофе, а не чай? Хёнджину кажется, что он влюбляется уже тогда. В презрительное фырканье. В ленивые тихие движения. В случайную улыбку, которую Минхо ему дарит немного позже, через месяца три после знакомства. Хёнджин тогда всё-таки подвозит его от дяди. Ему так любопытно разузнать больше, рассказать о себе и познакомиться неформально, что бессмысленные шутки так и лезут с языка. А недовольная мордашка меняется. И к концу поездки, Минхо хохочет на весь салон. — А почему ты учебу бросил? Они вроде как в приятельских отношениях теперь. Помолчав, Минхо отшучивается:  — Я так и не осилил английский. Отец отправил меня заграницу, но я ничерта не смог.  — Я могу тебя научить? Хочешь? Может, — Хёнджин паркуется и долго разглядывает смущённое лицо Минхо. — Может, захочешь встретиться и поговорить об этом? Из машины Минхо выскакивает на сверхзвуковой. Он бубнит, что Хёнджин жуткий хам и с такими на свидания не ходит. Самое смешное, в том, что Минхо понимает это именно так. А Хёнджин и не против. Хуже оказываются обстоятельства. Ведь через неделю на очередном банкете, Хёнджин видит Минхо в сопровождении какой-то женщины под сорок. И снова кривые усмешки украдкой, и лживая лесть. Хёнджин пялится в сторону Минхо достаточно, чтобы тот начал оборачиваться, в попытке вычислить своего наблюдателя. Спрятавшись в толпе, Хёнджин надеется, что его не засекли. Весь вечер, он пытается напрямую поговорить с Минхо, а тот, как нарочно игнорирует его. Не мог же он так скромничать из-за свидания? Любопытно терзает до такой степени, что Хёнджин принимает самое позорное решение в своей жизни — приказывает своему человеку собрать на Ли Минхо всю информацию. Его учеба, эти ненавистные женщины, дела семьи, которые не интересны и самое главное, то смущённое возмущение, тот чистый смех, что Хёнджину посчастливилось услышать. Ради этого стоило пойти на многое.  — У его отца дела как-то не идут. Когда Хёнджину приносят отчёт, он копается в нем, залипая на фотографии. Да, дела идут скверно и связи не слишком помогают. После школы, Минхо поступил на хореографию, но не появился и дня в университете. Родители отправили заграницу, но и оттуда он вернулся быстро. Как объяснял Минхо из-за не знания языка. Отец задолжал крупную сумму, но вряд ли Минхо был в курсе ситуации. Слишком он… Далек от всего. — Интересно, учеба заграницей была попыткой оградить сына или втянуть в какое-то дело? Телефон настойчиво звонит, отвлекая от изучения дальнейших фактов. Время позднее, и если бы это не был тот самый подчинённый, Хёнджин не взял трубку. Чеканный голос Ендже докладывает о местонахождении Минхо. А ещё о том, что атмосфера там явно не подходящая. — Смотри за ним, я еду. Из чего Ендже делает вывод об опасности для Минхо даже расспрашивать не надо. Из того, что удалось узнать из биографии, он с детства был странным ребенком. Его отрешённость могла бы привести к большому будущему. Минхо мог бы стать холоднокровным убийцей. Выдающимся следователем. Или, как выбрал он сам, не ввязываться ни во что. Это что из чувства отрицания? Какие-то проблемы отцов и детей? Моральный принцип? Остановившись неподалеку от клуба, адрес которого оставил Ендже, слышится музыка. Но в ней и другое. Грохочущие резкие звуки.  — Ну вот, здрасьте. И что мне теперь, ещё ребят звать? Отдав распоряжение Ендже, защищать Минхо любыми способами, он всё-таки делает несколько звонков, прежде чем лично влезает в переделку. В разборку Хёнджин не лезет. Его вообще не волнует сколько там людей поляжет и какого черта началась заварушка. Он пробирается под барной стойкой, и прикрывшись чьим-то охранником, попадает в длинный коридор. На втором этаже, он находит Минхо. Ендже пропускает, плотно прикрывая двери и остаётся просматривать коридор. — Как ты, Минхо? Минхо, котёнок, с тобой ничего не произошло? Вид у Минхо перепуганный. Но целый. Живой. И так доверчиво он смотрит, что Хёнджин тут же обещает себе и Минхо: — Я тебя им не отдам. Давай, нас Ендже прикроет. Нужно уходить. Они выбираются через черный вход, заранее расчищенный. Хёнджин сажает Минхо в свою машину, да и ребятам приказывает сваливать.  — У нас здесь все. Я забрал то, что хотел. Свободны. Уже после, дома, когда Минхо сидит на его диване и прихлебывает чай, догоняют мысли о том, что дядя, как узнает, по шее даст. Черт, это ведь надо было так беспечно ломануться в чужие дела. Наверяка, ребята засветились. Дядя присылает сообщение о том, что им предстоит долгий разговор на днях. Ясно, быстро пронюхал. Чашечка звякает о стол. Минхо забирается на диван с ногами. Что-то проверяет в телефоне, но не звонит и не пишет. Странно. Разве ему не хочется сказать отцу, что он выбрался, остался цел? Ендже говорил, что в клубе Минхо оказался из-за каприза очередной спутницы, которой захотелось развлечений. Логично, что подсунул ее отец. Никто другой не приказывает Минхо с кем ему проводить время. И честно говоря, уже за это Хёнджин испытывает ненависть к этому человеку. Минхо на его диване, крошечный, уютный. Как будто младше самого Хёнджина лет на пять, а то больше. Небольшие ладони обводят узор на обивке. Минхо задирает голову и большие ясные глаза смотрят с подозрением. И все же с теплотой. Боже. Хёнджин тянет Минхо на себя, прижимает к груди. И сходит с ума от его близости. Он искреннего шёпота: — Спасибо. Меня… Ты из-за меня туда приехал? — Да. Я как только узнал приехал. — Но зачем? Я ведь… Черт, Хёнджин, у нас будут проблемы. Стоит Минхо дернуться, как Хёнджин крепче смыкает объятия. Возможно, он прозвучит капризно, но вдаваться в подробности лень. — Не будет. Я все решу.  — Дурак ты, Хёнджин.  — Сам ты дурачина! Чего ходишь куда попало? Развлекаешь этих старух, вместо того, чтобы… — Чтобы что?! — у Минхо будто шерсть дыбом. И голос такой, с шипением. Он поднимается, отпихивая подальше, на другой конец дивана. — Ты меня решил спасти, чтобы рассказать, как жить? Мораль почитать. Тоже мне, благодетель. Мировая нужна срочным образом. Пока некоторые рассерженные коты не подняли крик на весь дом. Ясное дело, что обвинять Минхо он не имеет права. И не собирался. Просто… — Просто мне не нравится, что тебя заставляют это делать. Котёнок…  — Я тебе не котёнок. — Ну, Минхо. Послушай, не обижайся. Ладно? Возражения на словах, а на деле. Минхо позволяет уложить себя обратно на плечо, приласкать. И зевая признается: — Меня никто никогда не спасал, Хёнджин. Но это может плохо обернуться. — Я со всем разберусь. Со мной ты в безопасности. От дяди, конечно, попадает сильно. Тот так злится, что даже прикладывается тростью по спине. Сцепив зубы, Хёнджин гордо держится до конца наставнического избиения. Чтобы проучить и наказать, дядя выдает такой список дел, что Хёнджин воет над ними ночами. Банки, переводы средств, делёжка, позвонить партнёрам. Поднять старые связи, потому что людям наверху приспичило срочно прикупить ценный груз, а Хёнджин что, хоть на ковре самолёте, а доставку организуй. Несмотря на это он успевает позвать Минхо на нормальное свидание. Покупает им билеты на самый модный спектакль. Сам он ничерта не понимает, а вот Минхо приходит в восторг. Когда они сидят в ложе, Минхо даже сам берет его за руку и наклоняется к уху:  — Актеры потрясающие, Хёнджин! Я очень рад, что с тобой пришли сюда. Во время антракта, Минхо все ещё рассуждает о актерской игре, о постановке, а Хёнджин смотрит на его губы и думает только о том, когда можно будет их поцеловать. Он чувствует тонкую грань, и не торопит Минхо. Почему-то кажется, что все это физическое, важно, но между ними, другое, гораздо более глубокое. Они оказываются у Хёнджина дома через месяц. И даже тогда, Хёнджин предлагает Минхо остаться без какого-либо намека.  — Мой дом в твоём распоряжении, — сообщает он, показывая уже знакомый интерьер, — кухня, душ, гостиная… А это моя спальня. Минхо нерешительно становится посредине. Выходит неловко. Они стоят, изредка осматриваясь по сторонам. О чем говорить, когда комната кажется чужой и Хёнджин сам, как будто, первый раз видит все предметы в ней. — Ты хочешь, чтобы я тут остался? — Ну да… Да, можешь здесь. Черт, он мямлит, как младенец, хотя всего-то не хочет давить. Так не пойдет. Собравшись, Хёнджин приглушает свет до минимального. Он обнимает Минхо со спины и когда тот, накрывает его руки и подставляет лицо, наконец целует.

***

Катастрофа приходит внезапно, хотя, наверное, это только для них с Минхо. Однажды утром Минхо перестает отвечать на звонки. Его запирают в собственном доме. А когда Хёнджин узнает, и знатно поскандалив с дядей, заявляет, что снесет эту махину, но вытащит Минхо, на него обрушивается новость: — Его там уже нет. Тупица Ли решил спасти свою шкуру, ценой сына. В доме его нет. Струна, холодная, твердая, будто заходит в позвоночник. Все на что хватает, охватившее ужасом тело, сжимать кулаки. — Где он, дядя? Если ты знаешь, скажи мне. Или я сам. Сам найду его и… — Что и?! Собираешься мне бизнес испортить из-за какого-то мальчишки. Сколько их ещё у тебя будет? Не рыпайся, Хёнджин. Твоего Минхо сожрут живьём. — Я их сам сожру! Все косточки разломаю и проглочу. На мелкие кусочки разорву, тварей. Пусть только пальцем его тронут! Сколько себя помнил, Хёнджин никогда не испытывал такого приступа злобы. Он готов осуществить каждое сказанное слово. Почему-то все прошлые решения о человеческих жизнях, волновали мало. Ему спокойно спалось ночью. И впервые, он хотел лишить жизни. И собирался сделать это собственными руками. — Чжебом тебе не по зубам, — голос дяди немного возвращает к реальности. Он, постукивая тростью, выходит из-за стола. — Ты ничерта не знаешь о его делах. Получишь пинка, как паршивая псина, пулю в башку и сдохнешь из-за своего пацана. — Не этот пацан, дядя. У него есть имя. Минхо. Ли Минхо. И я ему обещал, что со мной он в безопасности. Я свое обещание сдержу. Посчитав, что разговор окончен, он разворачивается. Дел предстоит куча. Чжебом действительно крупная рыба, и одних острых клыков не хватит, чтобы перегрызть хребет. Дядя очень вовремя тыкает тростью в плечо: — Я сделаю так, чтобы твоего Минхо не исполосовали, как Франкенштейна и не продали по частям в разные стороны света. Но с тебя причитается, мальчик. За это ты Чжебома уничтожишь полностью. И не скалься мне тут. Это ради твоего же блага. Да уж, кивает Хёнджин, все ради блага. Только бы Минхо дождался его.