Забери И Мою Жизнь Тоже

      Неизвестно откуда льющийся яркий свет окрашивал все вокруг в белый цвет. Он не слепил глаза — просто благодаря ему все вокруг было белоснежным, а не скрытым в тени. У этого помещения не было стен, пола и потолка. Точнее, так думал тот, кто в нем живет.       Это место — Скетчесфера.       Белый скелет с черными подобиями тату на костях сидел на полу — если это, конечно, можно так назвать, потому как он не падал вниз — Скетчесферы и пробегал взглядом по бумажкам, обозначавшим альтернативные вселенные: все было спокойно, от чего Инк время от времени зевал и устало моргал. При каждом соприкосновении век — если это, опять же, можно так назвать, — зрачки в его глазницах меняли цвет и форму, в основном оставаясь белыми и иногда оранжевыми — цвета безразличия и бдительности, удивления.       Чернильный вздохнул: было слишком скучно. Слишком тихо. Он не мог понять, что ему не нравится — ведь, по сути говоря, все хорошо и нет никаких угроз жизни жителей альтернативных вселенных — так что не так?       Возможно, его просто настораживала такая тишина. Ведь не мог же Эррор и Плохие Парни просто исчезнуть, так? Или взять «отпуск»?..       Инк отогнал, по его мнению, абсурдные мысли. Нет, конечно не могли. Какой отпуск мог быть у чистейшего зла? Да даже если и мог… Не у всех же сразу.       Из размышлений его вырвало мигание откуда-то справа. Красный огонек зажигался и снова потухал с интервалом в полсекунды. Инк повернул голову в сторону и увидел сигнал тревоги из какой-то малоизвестной АВ. На мгновение его охватила радость— ну наконец-то! хоть какое-то происшествие! — но быстро взял себя в руки — как можно радоваться такому?! Успокоив себя мыслью о том, что, наверняка, просто устал, Радужный схватил Бруми и быстро начертил портал. Оказавшись в нужной вселенной, он ошарашенно смотрелся. Все вокруг было почти что полностью разрушено и опутано синими нитями. Когда только…       Закончить мысль ему не дал зависающий и слегка насмешливый голос из-за спины.       — Привет, Инки. Ты поздновато, — такой же глючный смех раздражал слух.       Зрачки в глазницах Инка теперь меняли свой цвет в основном на красный — ненависть — и, реже, зеленый — отвращение.       — Ты… — он посмотрел на Ошибку, чувствуя, как в нем закипает злость. Злость, в первую очередь, на себя и свою беспомощность, бесполезность, а в последнюю — на Эррора.       — Когда… ты успел? — так и не закончив прошлую фразу и чувствуя уже как его руки и ноги связывают нити, спросил Инк.       — Тогда, когда ты, видимо, был чем-то очень занят — фыркнул Глючный и медленно сжал кулак, крепко связывая Чернильного, — необязательно сразу крушить все вокруг для того, чтобы разрушить вселенную, — он многозначно указал на нити, бывшие абсолютно везде.       Инк понял фразу уже со слова «необязательно» и то, как медленно Ошибка произносил последующие слова, окончательно выводило его из себя.       Не понимая окончательно, что и зачем делает, Инк освободился от нитей при помощи Бруми и перехватил его для удара. Эррор на мгновение замешкался — и это мгновение стоило ему многого.       Со свистом и треском рвущихся нитей кисть прочертила поперек Эррора, успевшего отступить на полшага, линию из разноцветной краски. В тот же момент в глазах черного скелета заиграли надписи «Ошибка» и он упал на колени. Упал на колени и Инк, осознав, что произошло. Краски ужаса, удивления, растерянности и уже уходящей злости постепенно сменялись вселенской грустью.       Скелет подхватил Глючного до того, как тот упал лицом в землю, и сел. Мысли наподобие «Как же так…» и «Я не хотел этого…» хаотично роились у него в голове. Наконец, он привел их в порядок. По лицу Инка скатились две прозрачные слезы. И еще. И еще…       Пока тело Ошибки превращалось в пыль у него на руках, Чернильный даже не пытался запереть чувства где-то в глубине души. Он просто плакал — почти беззвучно плакал — и время от времени произносил «Прости… Прости». Зрачки окрасились в голубой цвет и даже не меняли форму капель.       Когда на месте Эррора осталась только куртка, Инк закрыл глаза и выдохнул. Глубоко вдохнул. И снова выдохнул. После чего поднялся и посмотрел в темное небо. Голубой в его глазах постепенно менялся на белый, но когда он открыл рот, голос его был хриплым.       —Перезапустить.