Невыразимая сладость бытия

— Как же ты нашел меня? — спросила Марья-Искусница.  — Тоже мне, бином Ньютона, — ухмыльнулся Гирей-хан. — О новом Иване-дураке давно уже слава идет. Нашел самую «горячую точку», думаю, непременно ты здесь обретаешься. У тебя же талант — если и вляпаться во что-нибудь, то по самые ноздри. Марья невесело усмехнулась. Подначки Гирея ей были даже приятны. Она давно уже ни с кем не говорила по душам.  — А как же твоя служба, — спросила она, отводя глаза. — Научил царицу Офира молчанию? Тут пришла очередь смутиться Гирею. Хотел было соврать что-нибудь поскладнее, да не смог. Он никогда не мог врать Марье.  — Научил, — нехотя сказал он. — Она даже замуж вышла. Сразу за трех.  — Ишь ты, — удивилась Марья. — И как же она с ними управлялась?  — Да просто, — зевнул Гирей. — Один — по четным дням, другой — по нечетным, третий — в воскресенье и двадцать девятого февраля в високосный год.  — Вона как, — сказала Марья. Из разгромленного трактира они сразу же ушли. Сидели в избе Щукаря. Хозяина не было дома, как полноправный член правления он был на заседании нового поселкового совета под председательством Василия Сидоровича, Васьки, сына покойного Сидора Карпыча. Именно он с Щукарем открыл ворота всадникам Гирея. Если бы не они, неизвестно, чем бы все обернулось.  — Почему ты здесь? — еще раз спросила Марья. Гирей вздохнул: знал ведь, что не отстанет, пока все не выпытает.  — У своих был, — нехотя сказал он. — Думал, навещу, может, денег надо или еще чего… Мать Гирей-хана, не выдержав второго побега сына, вскоре умерла. Гюльнара, оставшись одна с пятью детьми, сначала ждала мужа, потом, когда родня стала потихоньку растаскивать имущество и угонять скотину, пошла на поклон к местному аге. Старик был еще крепкий, всего-то семидесяти двух годков. На Гулю он давно глаз положил. Предложил ей замуж, да не просто так, а почетной первой женой. Гюльнара поплакала немного, да и согласилась. Отпраздновали сразу три свадьбы. Гуля вышла за агу, женили старшего и среднего сына на его внучках. Даже «мокрой тетушке» улыбнулось счастье. Ага выдал ее замуж за своего внучатого племянника. Парень был хороший, работящий, всего-то сорока двух годков. Не везло ему сильно с женами, все убегали накануне свадьбы, прослышав про его изъян. А изъян был велик: не всякая такое осилит. По правде говоря, почти никто. А тетушке пришелся впору. Значит, не зря столько лет под коня лазила. На этом месте Гирей даже рассмеялся. Он не хотел говорить, как его встретили бывшая жена и дети. Марья тоже помолчала.  — Про моих ничего не слыхал? — тихо спросила она.  — Был у них, — Гирей сплюнул на пол. — Яга беременна, потому и со свадьбой торопились. Ванька тебе письмо написал. Он сунул руку за пазуху и вынул немного помятый листок. Потом засвистел и вышел во двор. Большие Бодуны выглядели как после доброго пожара. Конница Гирея побывала на Вшивой Горке и подожгла все посевы. Потом принялась за зачистку. Пепел оседал на деревьях, горький дым щипал язык и выедал глаза. Деревенские стояли на улицах, прозревая масштабы катастрофы. Поля в Больших Бодунах давно стояли заброшенные, инвентарь почти растащили, семян не было и в помине. Владельцы немногочисленных огородов с дрекольем и дубинами стояли у плетней. Ясно было одно: в случае голода не спасет ничто. Выломают и плетни, и заборы, повыдергают последнее. Жуткий бабий вой стоял над селом. Оплакивали погибших этой ночью. Надо было торопиться. Гирей свистнул и к нему подбежал один из амарантов.  — Двое у забора, — слегка шепелявя сказал он. Совсем молодой был парнишка. — Мы растяжки с колокольчиками поставили. Пока тихо — не лезут.  — Марья, — заходя в дом, деловито сказал Гирей. — Вот тебе одежда, переодевайся скорей. Уходить надо. Марьи в избе не было.  — Куда ее опять черт понес, — пробормотал себе под нос Гирей. Надо было уносить ноги, еще ни одно доброе дело не оставалось безнаказанным. Уж Марье то это должно быть известно. Гирей-хан нашел Марью-Искусницу у овина. Она сидела прямо на земле. Рядом валялось письмо. Взгляд ее Гирей-хану не понравился.  — Маша, — приседая перед ней на корточки, — сказал он. — Уходить нам надо. Местные пока не поняли ничего. Марья смотрела на него, как будто не узнавая.  — Машенька, — нежно произнес он, гладя ее по голове. Странное дело, она не сопротивлялась. — Машенька…  — Алтын-толобас! — заверещал кто-то у забора. Это был знак атаки. Раздумывать было некогда. Гирей — хан взял Марью за руку и потащил за собой. Успел забежать в избу и подхватить женскую одежду, специально привезенную для Марьи из Офира. Снаружи уже шел бой. Местные, будто опомнившись, кидались на забор, ограждавший дом — вот-вот сломают. Хорошо, что дед Щукарь на заморский манер устроил не один выход, а целых два. Гирей вывел сначала коня Марьи, потом своего. За воротцами посадил плохо соображающую женщину в седло и сел сам. Затем огрел лошадь Марьи нагайкой. Они скакали вдоль полупустынной боковой улочки прямо к обрыву. Ветер нес им сажу и пепел прямо в лицо. …………………………………………………………………………  — И куда ты пойдешь? — безнадежно спрашивал Гирей-хан. Он знал, Марью- Искусницу не остановить уговорами. Но все же пытался.  — Куда глаза глядят, — хмуро сказала Марья, подтягивая подпругу. — Дорог много, выбирай любую.  — Останься, — совсем уж безнадежно попросил Гирей.  — Нет, Гирюша, — Марья впервые посмотрела ему в глаза. — Не суждено мне бабой быть. Бесплодная я. С Ванькой сколько лет прожили, и ничего. А с Ягой он быстро приплод нажил.  — Да неважно это, — продолжал Гирей бесполезный спор. — Не нужны мне от тебя дети.  — А что нужно? — спросила Марья. — Допустим, вернет мне Баба-Яга женское обличие. Допустим. А потом как? Женой твоей быть, значит, сидеть дома и ждать, когда ты с подвига заявишься — раз в год. С собой ты меня взять не можешь: твои же засмеют, что неизвестно с кем связался.  — Не посмеют, — сжал кулаки Гирей.  — Посмеют, — печально сказала Марья. — А ты гордый, насмешек не снесешь. Так что давай как раньше, ты своей дорогой пойдешь, а я своей. Она село в седло. Удержалась, знала, что если поцелует, то и останется.  — Прощай! — крикнула она и пришпорила лошадь. — Бог даст, свидимся! Иван-да Марья, бывшая Марья — Искусница поскакала на запад. Сначала ее еще можно было видеть, потом она превратилась в точку и исчезла на горизонте. Гирей-хан вздохнул, потом свистнул своих. Летучий отряд поехал в противоположную сторону. Быстрая езда скоро развеяла все мысли степняка. Он бездумно глядел на солнце и улыбался. Одно он знал точно. Они еще встретятся. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ