А что, если...

      А что, если это все дым и эфемерно? Что вообще заставляет нас думать, что именно этот миг реален, а не сон, который, как нам говорили, является отражением сознания, переполненный страхами и пережитого за прошедший день? Где та тонкая грань, что точно определит, что это реальность? Может, это все выдумки нашего сознания-сценариста и мы живем в мире Матрицы?       Голова раскалывалась. Гэвин перекатился на кровати, не выпуская из руки сигарету, улёгся на спину и затянулся так крепко, что к боли добавилось ещё и головокружение. Выпустив струю дыма в потолок, он устало протёр свободной рукой красные от недосыпа глаза.       Зачем? Зачем опять вставать, что-то делать, доказывать себе и окружающим, что ты еще жив, что еще способен мыслить и быть полноценным человеком? Зачем, если и сам временами не видишь смысла в этом, казалось бы, бесполезном занятии, но продолжаешь упорно, каждый день вставать и ненавидеть этот мир с новой силой. Хотя порой кажется, что куда уж сильнее?!       — Ну что ты опять расклеился, Рид? Неужели на тебя так повлияло последнее дело? — собственный голос в голове раздражал, впрочем, сейчас не нашлось бы ничего, что не раздражало бы уставшее сознание.       — Да нет, конечно… Что я, трупов ни разу не видел? Даже трупов детей, что задушила собственная мать… Даже то, что они пролежали несколько дней в ванне, пока она в соседней квартире развлекалась с собутыльниками… Даже то, что они были частично обглоданы кошкой, запертой с ними в одной квартире без еды и воды…       Он просто устал от этого прогнившего мерзкого мира, где ты должен быть и похожим на всех, но и не до конца раствориться в серой массе и постараться сохранить крупицу себя прежнего… Кому? Зачем? Зачем хвататься за рамки морали, когда для большинства их просто нет, и они живут по правилу «законы для других, а я исключение из всех правил».       Нет. Ты не исключение. Никто не исключение. Закон един для всех.       — Рид, ну сколько можно? Ты же не рыцарь без страха и упрека, ты обычный задолбавшийся детектив, который устал и от своей работы, и от жизни, но продолжаешь вести себя так, как будто можешь что-то изменить. Твои потуги никому не нужны! Ты ничего не сможешь изменить!       Гэвин зло оскалился. Сделал ещё одну глубокую затяжку, практически до фильтра, и с силой раздавил окурок в пепельнице на тумбочке слева от себя.       — Всё бывает плохо. И у всех. Но бывают же и светлые моменты….       — У тебя?! — внутренний голос раскатисто рассмеялся, вызвав очередной приступ боли. — Может, хватит уже строить из себя великомученика? Всего лишь шаг с крыши, передоз снотворным, которое стоит у тебя в баночке в ванной, но ты упорно его не принимаешь… Боишься выпить всё сразу, чтоб не мучиться? Выстрел в висок из табельного, в конце концов, петля на шею, почти классика. И всё. Ты наконец-то оставишь этот бренный мир и, возможно, успокоишься. Ну же! Это не так сложно, как кажется! Хватит себя жалеть, цепляться за что-то. Хватит!       Гэвин ненавидел, когда внутренний голос, то, чем он являлся в повседневной жизни, весь его жизненный опыт и мироощущение, образ глумливого засранца, разворачивался к нему и начинал давить самому себе на психику. Нет, это не раздвоение личности и не шизофрения, но очередной жизненный кризис, который он или преодолеет, или его растопчут. Ничего нового, всё как обычно. Но как же он устал.       — Заткнись! — Гэвин с силой сдавил виски ладонями, пальцами закрывая измученные глаза и растирая их. — Смерть — это не выход. Всё можно исправить, пока ты жив. Всё. Можно. Исправить.       — Ты же не веришь в это?! Ты же просто повторяешь слова… м-м-м. Кого-то, не суть важно, кого! Может, вашего штатного психолога? Ах, нет! Как я мог забыть?! Ты же никогда не пойдешь к нему! Это же слабость! Слабость признаться в своих проблемах в первую очередь себе, а уж тем более произнести их вслух, так ещё и другому человеку! Нет, нет, нет!!! Ты никогда не пойдешь на это! — Голос в голове звучал всё глумливее и разбалтывал и так нестабильное состояние человека.       — Так! Мне нужна помощь.       — Да неужели?! С чего ты взял?! Были какие-то предпосылки?! Слу-у-ушай… — внутренний голос начал мерзко растягивать гласные. — А давай позвоним твоему напарнику? Он же нравится тебе. Такой милашка-обаяшка, ещё не задолбавшийся на службе. Прилетит к тебе, как Черный Плащ, развеет тоску и придаст сил жить! Прекрасный план: задолбал себя — задолбай другого! Ах, как печально, что у тебя не осталось друзей, с которыми можно спокойно поговорить за жизнь и быть услышанным… Как жаль. Как жаль, что ты их растерял!       — Хватит! — Гэвин схватил лежащий рядом телефон и нашёл номер напарника, но на секунду замер перед включением связи.       — Ну? И чего ты ждешь? Хотя правильно, подожди и подумай, а что, собственно, ты ему скажешь? Как потом будешь смотреть в глаза? Или главное сейчас — его компания, а потом можно и с моста сигануть, чтоб окончательно не позориться?!       Рид непроизвольно посмотрел на время — 00:45.        — Уже, наверное, слишком поздно для звонка, он, скорее всего, уже спит… Но, чёрт, если не сейчас, то никогда. — Гэвин нажал на иконку вызова и начал считать гудки. — Если на седьмом не возьмет, то, что ж, значит, не судьба.       Трубку подняли на пятом.       — Детектив? Что случилось? — голос не был заспанным, в интонациях чувствовалась обеспокоенность.       — Рич, приезжай. Ты мне нужен. — Он мог во всех подробностях представить, как вытягивается породистое лицо, удивлённо раскрываются глаза и светлую радужку топят расширившиеся зрачки. Как так-то?! Детектив-говнюк звонит и просит о помощи. Небывалый случай. Скорее звоните в книгу рекордов Гиннеса, у нас новый рекорд! Это же человек, который высмеивает чужие слабости и никогда не признается в наличии собственных. А не признается ли?       — Гэвин…       — Просто приезжай, адрес ты знаешь.       Секундная пауза, за которую Гэвин успел проклясть себя несколько раз и…       — Буду через 15 минут.       Мужчина отключил связь и только потом облегченно выдохнул. Он думал, что напарник откажет, но тот оказался идеальным и в этом вопросе.       — Ну что, Гэвин, как далеко ты готов впустить его в свою жизнь? Сможешь ли ты ему открыться и примет ли он твоих демонов?       — Не знаю, но если не попробую, точно не узнаю.        Он встал с кровати, добрел до ванной и принялся умываться ледяной водой. Перестал только тогда, когда понял, что пальцы онемели и вода тонкими струйками, сбегая по подбородку и шее, пропитала весь ворот домашней футболки. Поднял голову и уставился на своё отражение. В ответ на него смотрел небритый мужчина, явно старше тридцати пяти лет, со следами длительной усталости на лице: мешки под глазами, трехдневная щетина, ранние морщины, красные веки и белки глаз, ну и роскошная россыпь шрамов. Самый примечательный на переносице. Привычно ухмыльнувшись, Гэвин растрепал себе волосы и вышел из ванной, на ходу снимая мокрую футболку.       Из стопки в шкафу выбрал свежую и пошёл на кухню. Предстоял длинный разговор и, вероятнее всего, он не сможет нормально говорить, если в нём не будет плескаться немного алкоголя. А может быть, и не немного…       Взяв с верхней полки два толстостенных бокала и бутылку виски из неприкосновенного запаса, он расположился на диване. Повертел в руках пачку сигарет, что лежала тут же, на журнальном столике, но решил пока не курить. «Успеется». Раскинувшись на спинке дивана, он попытался привести мысли в порядок, ну или хоть как-то их структурировать.       Звонок в дверь хоть и был ожидаем, но заставил его вздрогнуть, и, резко поднявшись, идти встречать ночного гостя.       Ричард стоял на пороге взлохмаченный, без своей идеальной прически, в тёмном пальто нараспашку, с немым вопросом во взгляде.       — Ты быстро, — Рид отступил в глубь дома, пропуская напарника в жилую часть. Он так и не решил, с чего стоит начать разговор, но то, что он ему необходим, знал наверняка. Что ж, осталось выяснить, нужна ли Ричарду правда о нём.       Ричард, сняв верхнюю одежду, прошёл в гостиную и внимательно осмотрелся. В комнате было довольно сумрачно: верхний свет не горел, источником освещения был только старый торшер рядом с одним из подлокотников дивана. Но это совершенно не мешало оценить и вид уставшего детектива, и нераспакованный алкоголь, как ни удивительно, но пустую пепельницу и пачку сигарет. Он сел под углом к хозяину дома, а не напротив, предварительно слегка развернув кресло.       — Детектив, что случилось? — голос звучал несколько обеспокоенно, но ровно.       — Давай на ты и по имени, мы же в неформальной обстановке. — Рид слегка улыбнулся, вскрывая бутылку с виски и разливая янтарный напиток по бокалам.       — Странно слышать это от человека, который не приемлет никакого обращения, кроме как детектив Рид. Но хорошо, мне не сложно. Это обязательно? — Ричард выразительно посмотрел на разлитый алкоголь.       — Да, думаю сегодня мне без этого не обойтись. Тем более завтра суббота, можно себе позволить. И дежурств на эти выходные у нас нет. Ну просто знак, — последнюю фразу Гэвин едва слышно пробормотал себе под нос.       — Хорошо, Гэвин. Что у тебя произошло?       Гэвин усмехнулся, если его напарник что-то хотел узнать, то для него не было никаких преград. Ну а огромное количество факультативов по психологии давало о себе знать как в работе детективом и иногда переговорщиком, так и создавая рабочую обстановку в коллективе в самом департаменте полиции.       — Скажи мне, Ричи, сколько мы работаем вместе? — Рид не спеша сделал длинный глоток и протянул второй бокал Найнсу.       — Именно работаем, как полноценные напарники — почти пять месяцев, находились в одной связке и пытались ими стать еще два месяца. Ты же и сам это прекрасно знаешь. Так зачем спрашиваешь? — Ричард принял бокал, поставив его на подлокотник кресла и удерживая кончиками пальцев, выразительно приподнял левую бровь и замер в ожидании ответа.       — Да, знаю. А скажи мне, знаешь ли ты, что до твоего перевода в наш участок максимум, который со мной мог выдержать другой человек в качестве напарника — три месяца? Три. Месяца. Максимум.       — Конкретную цифру не знал, но то, что ты работаешь без напарника, мне было известно.       — А почему?       — Ну, теорий по отделу ходит масса. Ты хочешь, чтобы я перечислил их все, или же ты мне хочешь рассказать истинную причину твоего поведения?       «Умный говнюк. Умный, практичный, всегда собранный, обаятельный, прямолинейный, с отличной памятью, красивый, в конце концов. Безумно красивый». — Рид сам себе вырвал бы язык, если бы произнёс это вслух. Не в этой жизни. Не ему. Не сегодня и точно не сейчас.       — Расскажу. Если ты готов услышать всю историю.       — Ты мне доверяешь?       — Странный вопрос. Я же позволяю тебе прикрывать свою спину, мы вместе уже успели побывать в таких ситуациях… — Ричард сидел молча, продолжая выжидающе глядеть на него. Рид тяжело вздохнул, делая небольшой глоток. Это оказалось сложнее, чем он думал. — Да. Да, я тебе доверяю.       — Отлично. Так что с тобой случилось? — вопрос за вечер, включая телефонный разговор, прозвучал в четвертый раз. Ричард явно беспокоится, но визуально это никак не проявлялось.       Гэвин разорвал зрительный контакт и, глядя в никуда, признался:       — Я устал, — длинная пауза, но Найнс его не торопил. — Я устал, — повторил Гэвин, отставляя бокал. Он уронил голову на руки, упершись в колени локтями, и запустил пальцы в волосы с таким видом, словно потерял в этом мире всё, что только можно и нельзя.       — Ты можешь рассказать мне всё. Обещаю не судить и разобрать всё, что ты мне скажешь. Я верю тебе и верю в тебя. Всё нормально. Я всё пойму. Честно. — Ричард откинулся на спинку кресла и приготовился ждать столько, сколько потребуется его напарнику.       Так непривычно было видеть детектива-язву в растерянности, остро захотелось обнять и успокоить. Пообещать, что всё будет хорошо. Но нет. Этого делать нельзя. Ричард слишком много сил положил, чтобы расположить к себе вечно ощетинившегося детектива, он не хотел всё потерять одним неверным словом или действием. Рид не приемлет жалость, тем более к самому себе. Значит, нужно ждать. Опять и опять. До тех пор, пока Гэвин не откроется ему сам. Найнс перекатил виски по бокалу и решил сделать один небольшой глоток. Будет сложно им обоим, но это выведет их отношения на новый уровень, а значит, это необходимо.       Рид долго выдохнул и заговорил.