ПоКРОВЬительство

      Ваня не мог понять, в какой именно момент впервые ощутил страх. Он сидел не в силах пошевелиться и вспоминал… В тот миг, когда на дорогу что-то выскочило, в первую очередь включились рефлексы… Он дернул руль. Кажется, это было какое-то животное, возможно лис или… волк? Перед глазами дорога сменилась неровностью обочины, а дальше на него стали лететь деревья…       Ваня открыл глаза и ошарашенно заозирался по сторонам. Кругом был лес. В изрезанное трещинами лобовое стекло лезли чёрные лапы колючих елок; сырые стволы отражали моргающий холодный свет фар. Ваня закричал и вцепился скользкими пальцами в ручку двери. Нет, нет…нет… Рано паниковать… Рано бояться… Рано. Я жив. Я ЖИВОЙ. Я дышу.       Дверь поддается и с щелчком открывается настежь, и он вываливается из машины на землю. Его лицо тут же искажается от пронзающей руку боли. Перелом? Едва получается пошевелить пальцами!       Он смотрит на дерево, в которое вросла его машина, и на отсутствие переднего колеса, и хватается за лоб. Смотрит назад — редкие деревья, тьма, лишь красный тусклый свет от задних фар подсвечивает туманную дымку и падает прямо на глубокие следы от колес. Как он смог проехать так глубоко, объехать все эти деревья и врезаться именно в это? — Боже…       В мыслях, как спасительный маячок, появляется его мобильный телефон, и он кидается обратно к машине, волоча за собой онемевшее запястье. — Хоть бы… — Ваня открывает сначала бардачок, затем ищет на сидении, прощупывает возле ручника, но находит его на коврике. Включает, дрожа от испуга, и, о, черт возьми, какое отвратительное чувство разочарования сковывает его тело, когда телефон не реагирует. — Черт!       Проводит ещё и ещё, бьёт пальцем по экрану, но лопнувшее стекло продолжает светиться и не реагировать. Вдруг Ваня чувствует, как по переносице стекает что-то тёплое, тоненькой струйкой пачкает губы и подбородок. — Кровь, блядь.       Вытирает тыльной стороной ладони алый ручеек и сплевывает с кончика языка металлический привкус… Кажется, он повредил себе ещё и голову. Адреналин, пульсирующий в нём, миг за мигом превращается в панику. Перед ним сейчас его разбитая машина, постигший ту же судьбу телефон и бьющий вглубь хвойных деревьев свет. *** Туман светлеет, но не редеет, продолжая устилать дорогу. Ваня идёт, подсвечивая себе ноги фонариком, чтобы хоть как-то разбить эту муть. Он дрожит, его мысли размыты страхом. Ему нужно вернуться обратно к дороге.       Но вдруг он слышит за своей спиной, где-то там, вдалеке, приглушенный, но отчетливо уловимый крик петуха и останавливается, как вкопанный. Что?       Стоит, не шевелясь, и прислушивается. Не показалось ли?       Этот крик блаженен для заточенных в глухой и слепой ночи. Это означает, что поблизости есть люди. Это значит, что небо с каждой минутой становится светлее. Крик повторяется.       Здесь поблизости кто-то живет? Иначе чего петухам делать в лесу?        Ваня оборачивается и понимает, что прошел совсем немного. Возвращается обратно к машине и взволнованно смотрит вперед …       Сначала ему показалось, что это упавшее дерево, но, сделав ещё пару шагов, он понял, что это несколько длинных и плотно приставленных друг к другу досок, сколоченных в небольшую изгородь, направленную куда-то вбок. Откуда здесь это?       Он прошёл ещё немного и заметил ещё одну, слегка развалившуюся… Сделал ещё два шага. Остановился. Наклонил голову. Это похоже на тропу. Заросшую, но огражденную ветхим подобием ограды. Разве здесь была эта тропа?       Эта изгородь однозначно ведет куда-то, но куда? Может быть, там кто-то живёт? Но кто станет жить в лесу? А вдруг, подумал он, ведь это вполне возможно. Дорога же близко.       Шаг за шагом он идет всё дальше, в туманный коридор, оглядываясь на расступившиеся деревья и крепко сжимая фонарик. ***       Дом виднеется за ветками. Он настолько огромен, что туманная муть не в силах полностью упрятать его. В голову бьет холод и запах хвои. Ваня очень утомлен. Он шагает, глубоко дыша и шмыгая носом от прохладной сырости, его периодически ведет в сторону, но неяркие огоньки в окнах этой громадины манят подобно свету в конце туннеля… Мягкая, мокрая земля под ногами усложняет шаги. Он вздрагивает от очередного «кукарек-ууу», а потом петух кричит ещё раз и ещё…       Дорога становится все шире, и вот, наконец, он стоит у огромных, поскрипывающих на ветру ворот.             Но они закрыты.       Что же делать?       Я не могу больше идти.       Ваня обессиленно опускается на корточки. Силы почему-то как сквозь пальцы покинули его. Он оставляет нож и одной рукой трёт голову, в надежде унять помутнение, но это не помогает. Хочется лечь. Земля сырым холодом встречает его щеку, а глаза закрываются. ***        Возле него какое-то движение. Воздух легкими касаниями дотрагивается до его кожи. Он слышит какое-то металлическое клацанье, а потом воздушные касания исчезают, а звуки пропадают. Перед глазами темно. Ваня хочет найти выход из окутавшей его темноты. ***       Какое-то время спустя Ваня пришёл в себя. Первое, что он осознал — под ладонями нет земли. — Боже. —  он поднял глаза наверх: над головой было не небо — потолок. Кто-то его нашёл? Тело было укрыто одеялом. Он аккуратно приподнялся на локтях, высунул руки из-под одеяла и замер, уставившись на плотно обвивший его запястье бинт. Кто-то явно о нём позаботился.        Ваня глубоко вздохнул и задумчиво почесал затылок. Стянув с себя одеяло, он тут же почувствовал холод. По телу прошлась мелкая дрожь, и он снова накинул одеяло на плечи.       В помещении было не темно, но и не светло. Тусклый свет из окна облизывал деревянный пол. Из угла на Ваню смотрело большое овальное зеркало, стоящее на извивающихся, словно змеи, матовых ножках. Ещё здесь был камин. Он был спрятан в кирпичной нише. Поленца тихо потрескивали. Тёплый воздух веял по полу.       Иван посмотрел на свои ладони — они были чистыми и пахли спиртом. От резко ударившего в нос запаха его чуть-чуть замутило. — Сколько я проспал?       Он встал и пошел к камину. Ноги почему-то чуть -чуть дрожали. По пути он зацепил взглядом в зеркале свое согнувшееся, растрепанное, сероватое тельце, одетое в измазанную грязью светло-желтую кофту и такие же испачканные джинсы. На лбу красовался большой синяк, а на губах запеклась кровь.       Не хило меня…       Ваня присел на колени у камина и подставил ладони к теплу. Сколько времени он пролежал без сознания? И вообще, который сейчас час? Ваня оглядел стены в поисках часов, но не увидел ничего, кроме пары картин. Повернулся обратно к огню. Наверное, волнуются… Наверное, ужасно переживают, места себе не находят.       Ваня надломил брови и грузно выдохнул. Мысли о семье зародили в сердце тревогу. Он зажевал щёку и опустил голову. Нужно придумать, как действовать дальше. Ваня решил, что для начала отыщет хозяев… — Молодой человек, вы замерзли? — внезапно донесся голос откуда-то слева, и Ваня от неожиданности подскочил, как ужаленный, но не удержал равновесия и шмякнулся обратно на пол. Из двери торчала седая очкастая голова, с болтающейся, как маятник, косичкой. В какой-то момент очки полыхнули ярким бликом. — Ну-ну, полно вам, не бойтесь, вам тут зла не желают! — протараторила тихим голосом голова.       Ваня смотрел на неё во все глаза и молчал, как рыба, будто позабыв русскую речь. — Я пришла вас проведать. — в двери показались плечи и руки. — Вы, наверное, проголодались?       Ваня сглотнул. Есть ему хотелось, даже очень. — Спасибо вам за то, что приютили меня. Я не знаю, как так получилось… Моя машина там, в лесу. Мой мобильник сломался. Могу я одолжить у вас телефон, чтобы позвонить? Скажите, здесь сеть ловит? — наконец он заговорил.        В комнате воцарилась тишина. Голова застыла изваянием. Брови её полезли к переносице, сморщили лоб и тоже застыли. Даже её косичка пришла в покой. Кажется, эта старая женщина чего-то не расслышала. Ваня уже приготовился повторить, как она вдруг по-доброму улыбнулась, поправила большим пальцем очки и кивнула: — Я сейчас принесу тёпленького! Супчика и одеялко…       И дверь закрылась. За окном вдруг чиркнула молния, осветив на миг всю комнату. Затем последовал небесный гул. Ваня подполз ближе к огню. Забарабанил по окнам дождь. Встать бы да посмотреть в окно, поглядеть на лес, среди которого сейчас его машина, но сил что-то нет… Мама… Папа… Не беспокойтесь, со мной всё хорошо… Кажется, мне помогут.       Ваня не заметил, как уснул, свернувшись у подножья камина, как щенок. Огонь горячо нежил ему спину. ***       Замок щёлкнул, потом дверь тихо скрипнула. Иван почувствовал, как задрожал пол под головой от чьих-то шагов. На миг они замерли. Снова громыхнуло за окном. Шаги направились в его сторону. Нет. Прошли мимо него… Зашуршало что-то тканевое, заскользило. Задернули шторы? Потом чиркнула спичка. Кто-то что-то задул…       Надо открыть глаза…       Вдруг кофта задралась, и бок обожгло холодом. Ваня недовольно протянул сиплое «умммф» и нахмурился.       Нужно встать…        Он снова услышал стук каблуков и вдруг почувствовал, как чьи-то руки проскользнули к нему под спину. Ваня тут же вздрогнул, принялся вставать, но был уже поднят над полом. — Спи-спи. — кто-то сверху сказал тихо. — Тебе нужно поспать. — Господин, с ним всё будет хорошо? — донесся издали уже знакомый Ване женский голос. — Бедняжечка, голову ушиб, ой как ушиб! — Тише. Да… — Ваню положили на кровать. — Принесите одеяло потеплее. — Ужо, господин. Держите… — Спасибо.       Ваню по горло накрыли одеялом и плотно укутали по бокам. — Скажите Гоше, чтобы принес сюда мои бумаги и грелку. — шептал голос. — Чёртова сырость. — Да, господин…       За окном снова громыхнуло. ***       Ваня спал. Долго спал. Лишь несколько раз просыпался и слышал шелест бумаги, чирканье карандаша, тихий скрип мебели, щёлканье дров и всё ту же грозу. И тогда снова засыпал. *** — И как же его угораздило-то! А волков-то, волков-то ночью как собак нерезаных! Ходють, рыщуть, за версту учують! И не подрали же его…       Тихий шепоток доносится. Бумаги шурх-шурх. —  А может, он тогО? Ну… Оборотень-то самый и есть? — Бросьте Анна… — мужчина хмыкнул. — О, о, снова просыпается! — услыхав, как Ваня ворочается, она указала на него пальцем. — Простите… — замямлил он, когда продрал глаза, и поспешил подняться. Чего это он так разоспался? Вероятно, несколько суток в дороге с мизерным отдыхом стали тому причиной. Он пил очень много кофе, чтобы не уснуть, и, походу, усталость навалилась на него с двойной силой. Вот, что бывает, Ваня, когда ты делаешь всё неправильно. Вот тебе последствия. Ты уснул в чужом доме, вместо того, чтобы давно попросить телефон и позвонить родителям. — Аккуратней. Вставай, не спеша. — донесся уже знакомый мужской голос.       Ваня послушался, медленно сел. Голос звучал уже совсем близко. Иван поднял на подошедшего к кровати человека глаза и спросил: — Извините пожалуйста, у вас есть телефон?       Человек этот, казалось, выглядел ещё совсем юным, но голос, подумалось Ване, был ему совсем не под стать. Тот внимательно его оглядел, потом поймал ванин взгляд и спросил: — Что с тобой случилось?        Иван неловко потянулся рукой к своим волосам. — Зверь какой-то на дорогу выскочил… — Ваня выложил вкратце этому человеку всё то, что уже рассказывал той женщине. —… и мобильник сдох. — закончил он свою историю этими словами и надломил взволнованно брови. — Я не знал, что так получится. Всё ведь учёл: и погоду, и дорога была вроде нормальная, и навигатор вёл…       Его молча продолжали слушать. Та старая дама почему-то глядела на него с открытым ртом и стояла неподвижно, кажется, даже позабыв как дышать. Ваня то и дело тер пострадавший лоб. Говорил он тихо и медленно, но никто его не торопил и не перебивал. — Вот, а ещё про сеть какую-то говорил, спрашивал, ловит ли она здесь. — после того, как он закончил, вмешалась женщина, которую, как Ваня понял, Анной звали. Она покачала головой, скуксилась и пробормотала: — Боже милостивый, боже …       Молодой человек взгляд на неё кинул какой-то странный, строгий, и та тут же замолчала. Он снова повернулся к Ивану, заглянул ему в глаза и присел на край кровати. — Какая сеть? Ты боишься, что тебя поймают? Ты бежал от кого-то?       Ваня удивленно вытаращил на него глаза и замер изваянием. Затем также внезапно отмер и захихикал, едва сдерживаясь от того, чтобы не захохотать — голова немного побаливала. — Чего это вы… — он даже взбодрился как-то. Смешно ему стало. Никак щёки расслабить не мог. — Про связь-то спутниковую не знаете? — а потом его ямочки постепенно стали пропадать. — Что правда? Из-за того, что в лесу живете? А про интернет? — удивленно спрашивал он. Ну не могло этого быть! Эти люди, если не шутят сейчас, по-хорошему, дикари какие-то, застрявшие в царской России. Даже пенсионеры в мухосранских глубинках знают эти вещи. Это они сейчас серьезно?       Они переглянулись и уставились на Ваню с непониманием. — Поешь лучше. Потом снова ляжешь спать. Тебе силы нужны. Меня Никифором звать. — молодой человек протянул ему руку и улыбнулся уголком губ.       Иван замер. Теперь ему было не до смеха.       Странные люди…       Но руку принял и едва не вздрогнул от холода чужой кожи. — Иван. ***