ПоКРОВЬительство

      Иван вынырнул из узкого коридора, и вдруг свет бросился ему в глаза. Огромные окна возвышались почти до потолка; темные, бархатные портьеры были аккуратно задвинуты и завязаны; на стенах были зажжены канделябры.        Всё-таки электричества нет. Вот это да…       Открывшееся пространство вело к широкой балюстраде, которая внизу, у окна, раздваивалась и уходила на этаж ниже. Ваня вытер вспотевшие руки о кофту и, стараясь не трясти в руках свечку, направился вниз.       Главное не упасть.        Этот этаж встретил его тьмой — здесь почему-то окна были плотно зашторены. Полки с книгами прилегали абсолютно к каждой стене и устремлялись к потолку. Посередине стоял письменный стол. Кругом были натыканы какие-то странные старые лампы, подсвечники, склянки и горшки с какими-то растениями. — Разве ты не должен отдыхать, Иван? — донеслось позади, и Ваня вздрогнул. Это был голос Никифора. Обернувшись, Иван поспешил объясниться, но ему не дали. — Тебе правда нужно отдыхать. Хочешь в туалет? Пить, может, хочешь? — Я… мне… да. В туалет. — Идём.       Никифор осторожно взял его за предплечье и куда-то повел. — Эй, я и сам могу дойти… — растерянно сказал Ваня, рассматривая пальцы Никифора, но тот, кажется, понял его слова по-другому. — Не ходи здесь один. Здесь много дверей. Вряд ли ты без меня быстро отыщешь нужную. Я провожу тебя. — и не убрал руку.       Ваня мысленно пожал плечами и послушно зашагал с рукой Никифора на своём предплечье. В туалет и правда хотелось попасть как можно быстрее, поэтому он не стал спорить. — Слушай… А скажи, сколько здесь этажей? — спросил он, дабы смягчить воцарившуюся тишину. — Три, не считая мансардного этажа и подземелья. — Ух ты… И даже подземелье имеется? Кстати, а у вас здесь нет электричества, да? — Да уж, нет. Мы живем в лесу и, к сожалению, эта роскошь нам не доступна. — Но ведь… там дорога же есть, разве нет? Линия электропередачи. — Что?       Они остановились. Никифор развернулся и изумленно посмотрел на Ваню. — Как это? — Ну… Там же дорога. Я ехал по дороге. На машине. — Ваня напрягся. — Иван, мы живем в лесу. Здесь поблизости нет никаких дорог. На самом деле, я очень поражен тем, что ты нашел мой дом. — голос Никифора посерьезнел. — Окей, знаешь что? Я понимаю, это вполне возможно, что существуют люди-отшельники, которые… которым чужда цивилизация… Но ведь… это странно. Никифор на миг застыл и даже моргать перестал. — Ты можешь показать мне эту дорогу? — Да, без проблем. Мне как раз нужно словить попутку.       Никифор несколько секунд неотрывно на него смотрел, но потом кивнул, и они продолжили спускаться.       Ваню довели и зажгли пару бра из трёх свечей по бокам от зеркала над умывальником, вручили ещё свечку в руки и закрыли двери. Он остался наедине с собой и тут же засуетился. Облегчившись, он дернул за свисающий шнурок, и вода с рокотом хлынула, чудом не забрызгав ему ноги. Подойдя к умывальнику, Ваня посмотрел на себя в зеркало и задумался: вот он, такой весь побитый, с синячищей во лбу, стоит и смотрит на себя в окаймленное красным деревом зеркало, в лесу, в доме странных людей, у которых даже электричества нет. — Зато они хорошие люди, — сказал он себе под нос и уперся руками в умывальник.        На особняк больше похоже, а не на дом. — обзавелся мыслью Ваня, бросив взгляд на двери. Они гордо возвышались до потолка, поблёскивая красным деревом в свете свечей, а на уровне ваниной головы пестрили в небольших ромбовидных оконцах разноцветные витражи; одна львиная голова дверной ручки отражала всю вереницу цветов, а другая холодила Ване ладонь. Он вышел из ванной комнаты, не затушив свечи, не обнаружил у дверей Никифора и побрел куда-то вперед, не скупясь на оглядывания по сторонам.       Со стен на него смотрели портреты. Ваня куда-то шёл, сам не понимая куда, стараясь бесшумно ступать по поскрипывающему паркету — всё смотрел, разглядывал, а его, в свою очередь, будто разглядывали эти портреты. Впереди завиднелись двери. — Иван… — раздалось над самым ухом, и Ваня от неожиданности закричал, вздымая плечи к ушам и съеживаясь. Он отшатнулся к стоящей рядом деревянной полуколонне и округлившимися от испуга глазами уставился на Никифора. — Ты чего так кричишь? — после недолгой заминки сказал он, вытянув перед собой ладони. — А ты чего так подкрадываешься? Так и заикой недолго стать! Я же чуть не навалил здесь! — Я не хотел тебя напугать… — Я тоже не хотел… пугаться! Боже… Чувак, у тебя здесь столько портретов… О, а эти странные штуки для чего? А эти черепки? Муляж или… Вот это да, я восхищен! Правда это… жутковато как-то. — Среди портретов есть те, которые я писал лично. — Правда, покажешь? — Да, вон та стена… Ваня в три шага оказался у противоположной стены и во все глаза стал её разглядывать. — И это всё нарисовал ты?! Я такие только на выставках видел! — Хочешь, я могу и тебя нарисовать? — А то! Это ведь обалдеть просто! Только вот… я не особо… так сказать… фотогеничен. — Получится отличный портрет, вот увидишь! — Никифор тепло улыбнулся.       Ни с того, ни с сего через закрытые портьеры просочилась вспышка, а потом бабахнул гром. Иван вздрогнул. — Гроза ещё не прошла? — Осень как-никак. Ты довольно пуглив. — Никифор растянул уголок губ и хмыкнул. — Я? — улыбнулся Иван. — Да я вообще ничего не боюсь! — он кулаком пихнул Никифора в плечо. — Подожди-ка, Ник. Осень? — Что-то не так? — Осень? Это… Какой сейчас месяц? Какой день? — Октябрь. Четырнадцатое. — Да ну, нет… — он продолжал улыбаться. — Ну ты даешь. — закрыв глаза, он потер свой лоб. — Мне тебя так жалко, чувак. Возможно тебя это удивит, но сейчас явно не октябрь. — Ваня пытливо заглянул ему в глаза, приподняв брови.       С губ Никифора тут же сползла улыбка. На долгую минуту воцарилась тишина. Они непрерывно смотрели друг на друга. В конце концов Иван прервал воцарившийся ступор и направился к окну. Распахнув портьеры, он скрылся в них, как закулисами, и уставился на бескрайный еловый лес, укутанный в туманном море. — Ни черта не видно! — Иван, иди сюда. — донеслось снаружи тихое бормотание Никифора. — Да, друг мой… У тебя явная… Как это называется? Дезориентация. Географическая. Оно и понятно, с этим вашим лесом… — с этими словами он вышел наружу и утешающими шлепками принялся похлопывать плечо Никифора. — У меня дезориентация? — он продолжал смотреть на Ваню в упор. — Пошли со мной.       По лицу Никифора можно было понять, что он в недоумении. Ваня растормошил его, слегка приобнял и подтолкнул к лестнице. — Ну же, брат. Давай. И они пошли. — Не туда. Сюда. — окликнул запутавшегося в поворотах Ивана Никифор. — Накинь на себя. — на голову Ване плюхнулся плащ. — Спасибо. — слегка смутился он, стискивая его в своей здоровой руке. — Обуй. — молодой человек поставил у его ног пару высоких солдатских сапог и стал одеваться сам. — Ух ты… Классные какие… Какой размер? — уперев поясницу о косяк и задрав свою ногу, Ваня стал сравнивать свою ступню и подошву сапог. — Сорок третий… — он отогнул голенище. — Постой-ка… Коллективная заготовительная мастерская? «ПРОМКРЕДИТСОЮЗ»? Это ж… Ого! — Иван озадаченно посмотрел на хозяина этих сапог. Никифор поймал его взгляд, спокойно кивнул и продолжил одеваться. — Вот это да! Тебе нравятся подобные штуки?       Никифор изогнул бровь. — Что? — Всё-таки странный ты! Они же стары как мир. Антиквар! Да ещё и хромовые!        Никифор пару раз моргнул, поджал губы и нахмурился. — Почему это? Им всего год. — Год? — замер Иван. — В смысле год? Не понял. — В двадцатом я их купил.       Иван застыл столбом, держа в руках один сапог и смотрел на Никифора с нескрываемым непониманием. Потом опустил глаза, привычным жестом запустил руку в волосы на затылке и глубоко вздохнул. — А… Ну, год, верно. — снова поднял глаза на Никифора, продолжая ерошить себе волосы. — Пошли?       Никифор кивнул и поджал губы. А чувак- то и правда странноват, подумалось Ваньке.       Они вышли во двор, Никифор открыл ворота, пропустил Ивана вперед, вышел следом и закрыл их обратно на замок, спрятав ключ в карман. Ваня шагал быстро, и Никифор едва поспевал за ним. — Кажется, я шёл так… — Иван озирался по сторонам, наклонялся и щурил глаза, пытаясь разглядеть что-то в тумане, разгребал руками колючие ветки и шипел от боли. — Ты не боишься, что снова пойдет дождь? — Слушай… — Иван резко обернулся. — Я пытаюсь найти то место, где оставил свою машину. Ты должен помочь мне! Надо искать следы!       Никифор сложил руки на груди и изогнул бровь. — Никаких следов ты не найдешь. Шёл дождь. Посмотри, какая каша у тебя под ногами.       Ваня остановился и посмотрел на кашу у себя под ногами. — Ладно… Ты прав. Кажется, нам туда! — он указал рукой куда-то направо, и они продолжили идти. — Что за машина у тебя? — помогая протискиваться меж колючих кустарников, вдруг спросил Никифор. — Батина. Серенький форд. Но, чувствую, его пиздец как трудно будет реанимировать.       Никифор почему-то прыснул в кулак. Ваня непонимающе уставился на него и вскинул брови. — Отец тебя никогда не порол за сквернословие? — совсем не это его рассмешило, но       Никифор не смог удержаться от замечания. — При чем здесь это вообще? — Сосредоточься на своих поисках. — он подтолкнул его в спину.       Они шли так ещё около десяти минут, как Ваня вдруг остановился и замялся на месте. — Вот, та изгородь. — замерзшим пальцем он указал на торчащие из-за деревьев бревна.       Они пошли туда. — Да, дело рук Василия Алексеевича. По правде, они малёха… — Никифор прикоснулся к замшелому бревну, — состарились. — Она должна быть где-то неподалеку… Где-то здесь. Я точно помню, я шёл по этим бревнам. — Ну, гляди, гляди. — Никифор присел на то самое замшелое бревно и спрятал руки в карманы пальто. — Смотри, не отходи от меня, не то пропадешь. — Он размял шею, потянулся и зевнул. — Иван? — но в ответ тишина. Ивана рядом уже не было. — Где ты? — Я здесь, иди сюда! — донеслось из тумана. Никифор встал и пошёл на голос. — Это должно быть здесь! — Ваня стоял и чертил указательным пальцем по земле. — Точно, где-то здесь, я помню эти деревья! Вон тот сучок обрубленный я точно уже видел! — Иван… — Где же она?       Ваня был в смятении. Это место было тем самым местом, где застряла его машина, но ни следов от колес, ни самой разбитой машины нигде не было. — Блин, где же она… — он зарыл пальцы здоровой руки в волосы. — Ладно, пошли, выйдем к дороге! Она на пригорке! Главное, выйти на дорогу, а там уж и разберемся. Постоим, подождем попутку… Может, повезет и за час проедет хоть какая-то машина. Попрошу позвонить, сообщу родителям, что я жив, скажу, где нахожусь… Может, повезет и кто-нибудь подкинет нас до ближайшей заправки… А может даже и до города. — говорил он и стремительно шёл куда-то вперед. — Иван, обожди… — позвал его Никифор, остановившись. — Ну же… Она недалеко! — Ваня тоже встал и обернулся. Затем отмер и двинулся в сторону Никифора. — Ник, ты классный парень. И ничего, что ты немного… отстал от прогресса… Всякое бывает в жизни! Но ещё есть возможность наверстать! Я не заставляю ехать со мной, просто… Это же круто, ты узнаешь о таких вещах, как интернет, мобильная связь! А ещё я свожу тебя в клуб, где крутая музыка и много горячих лапочек… Пошли! Я твой должник! — он потянул его за руку. — Иван… — Никифор сжал руку парня, сжавшего его предплечье. — Послушай меня. Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Здесь нет поблизости никакой дороги. Я спокон веку тут живу и знаю этот лес от и до… Я не знаю, как ты здесь очутился, но раз уж ты попал в мои руки, я позабочусь о тебе. А теперь смотри… Посмотри внимательно, Иван… Ну разве весна вокруг?       Иван по-птичьи, с открытым ртом, завертел головой в разные стороны, не отпуская предплечье Никифора, а потом вдруг поднял на него глаза и тихо засмеялся. Но постепенно его смех стих. — Сейчас никак не может быть осень… — на последнем слове у него по-детски дрогнул голос. Он стал взволнованно тереть свои ладони, опустив глаза на свою обувь. Лицо его побледнело. — Странно… Как это? Ник. Скажи… — Иван запнулся. Снова повисло молчание. — Скажи, как давно ты меня спас? Скажи честно, я что пролежал в коме? — Вчера. Ты не лежал в коме. — Была же весна. Май! Я ехал к родителям! Машина съехала с дороги! Сколько я был без сознания? Полгода? — Иван, я вчера нашёл тебя у ворот.       Никифор взял его за плечо и заглянул ему в глаза. — Тихо, тихо… — он легонько похлопал его по плечу. — Твоя голова сильно пострадала. Не паникуй пожалуйста, а позволь тебе помочь. — Блять… — вопреки просьбе он стал пятиться назад. — Надо найти дорогу…       Ваня прильнул к ближайшему дереву и уставился в землю. Затем он пробормотал что-то вроде: «Я должен идти» и рванул куда-то в глубь леса.       Никифор вздохнул и пошёл за ним.