Jeden Abend

Проводит каждый вечер на перроне, В руках — письмо (оставил на прощание), Ворочаясь в поту в ночи́ бессонной Ждет исполнения заветных обещаний. И каждый вечер как по плану она там, Сидит у суетливого вокзала, С тоскою глядя в окна поездам, И только обнятой бы снова быть желала. И каждый вечер как по плану она там, Оставив чадо дома, окончания Дня ждет, не зная счета временам, Не помня его голоса звучания. И каждый вечер как по плану она там, За час уж год давно успел пройти. И слезы крупным градом по щекам, И лишь во сне тот злой локомотив. И каждый вечер как по плану она там, А дочь беднягу просит без конца, Ей сердце словно режа по частям: «А расскажи мне, мама, про отца». «О, солнце, как бы мне хотелось знать, Не вижу я его уж много лет, Уже седою стала молодая мать, Хватаюсь за любую нить, теряя след. Но плачу по ночам я лишь тогда, Когда уверена: не разомкнешь ты глаз. Не оттого, малыш, что слишком я горда, А чтобы огонек надежды не угас». И каждый вечер как по плану она там, И красный плащ вокруг измученного тела, Большие стекла на глазах не по годам, За эти годы она слишком похудела. А люди, все, сидящие вокруг, Упрямо повторяют, как один: «Не может быть в любви таких разлук, И не вернется кареглазый твой блондин». «Приеду непременно» — обещал, И нет причин не верить дорогому, Он для нее — пример и идеал, Да только далеко теперь от дома. Он никогда не думал уходить, Покинуть, бросить здесь жену и дочку. Как хочется порою просто взвыть, Теперь на ней клеймо — «мать-одиночка». И каждый вечер как по плану она там, Ужасно, больно, тяжко и жестоко. Кричит, воздевши руки к небесам, И снова — слезы нескончаемым потоком. И каждый вечер как по плану она там, С надеждой, сжатой в слабых кулачках, Не верит сплетням и ничьим словам Фигурка в красном и больших цветных очках. И снова, глядя вдаль, придет сюда, И завтра, через месяц, через вечность, Пока не станет по-старушечьи седа, Утонет в море мук своих сердечных.